Ice Dream

К счастью, им не пришлось потратить много времени на поиски. Большое с виду трёхэтажное здание с пропускающими внутрь много света огромными окнами, уходящими под самый потолок, в которое они, переобувшись в сменку, попали по переходу, соединяющему его с главным корпусом, оказалось спортивным залом и по совместительству залом для проведения торжественных церемоний. О прямом назначении помещения можно было легко догадаться по разноцветной разметке на полу и баскетбольным кольцам, крепящимся по бокам к стенам на стальные конструкции. Впрочем, отодвинутые в сторону сетка, защищающая окна во время игр, и вторая, разделяющая при необходимости зал на две игровых площадки, а также поднятые к потолку большие щитки не мозолили глаза, а богатого тёмно-зелёного цвета занавес с широким золотисто-жёлтым кантом, открытый и являющий любопытным взглядам собравшихся пюпитр на возвышении пустой пока сцены, придавал обстановке торжественности. Зал был почти заполнен. Основная масса пришедших школьников уже построилась по классам в соответствии с расстановленными указателями. Юме направилась к своей колонне. Тору, вертящий головой и явно пытающийся кого-то найти, вскоре плюнул на это гиблое дело и, опустив плечи, поплёлся к своему классу со словами: - Ещё увидимся. Они пришли одними из последних, и Фуюма снова разочарованно вздохнула: теперь ей за широкими спинами и директора не разглядеть. Хотя, чего на него смотреть? Главное — всё услышать. Приветственные слова и бла-бла-бла её мало интересовали, но ощущение покоя, исходящее из радующегося привычному сердца, согретого воспоминаниями о похожей церемонии в уже такой далёкой средней школе, постепенно заполняло её, заставляя волнение отступить. Увлечённо рассматривая рядом стоящих, Юме пришла в замешательство, когда по организованной толпе волной пронёсся вдруг шёпоток удивления и восхищения. Парни вопросительно переглядывались, девушки пихали друг дружку локтями и перешёптывались. «Ах, в этой школе столько красивых мальчиков!» «О, Боже! Да это же...» «Что за хлыщ? Ты его знаешь, Тама?» «Эй! Такими темпами все девки будут его!» «Какой красавчик!» «Вы ещё и в одном классе? Вот повезло!» «Заверните!» «А по мне так наоборот — избавьте от лишней упаковки и подайте сюда...» «Чёрт блондинистый! Лыбится, аж руки чешутся морду начистить!» Пытаясь понять, что же такого из ряда вон выходящего произошло, Юме повернулась в сторону двери в надежде увидеть там источник треволнений, и натолкнулась взглядом на высокого блондина, сверкающего улыбкой и серебряной серьгой в левом ухе. Серый пиджак его был расстёгнут, галстук ослаблен, сумка, переброшенная через плечо, болталась где-то на спине, взгляд бесцельно блуждал по залу — весь вид выдавал лёгкую небрежность и расслабленное состояние человека, привыкшего к подобным проявлениям внимания. «Знаменитость какая-нибудь, не иначе!» - напряжённо пролистывая страницы памяти, Юме так и не смогла даже отдалённо вспомнить, кто бы это мог быть. Окончательно растерявшись, она обратилась к одной из стоявших рядом школьниц с вопросом: - А кто это? Та уставилась на неё долгим ничего не понимающим взглядом и, догадавшись, наконец, что её не разыгрывают, презрительно фыркнула. Вздёрнутый носик сморщился, а взгляд тёмно-серых, как грозовое небо, глаз моментально превратился в оценивающий. Он неторопливо прошёлся по Юме от кончиков туфель до собранных на макушке в хвостик волос цвета ночи, не обойдя вниманием прикрывающую колени юбку и отсутствие косметики и каких-либо аксессуаров. Заправив тонкими наманикюренными пальчиками за украшенное изящной золотой серёжкой ухо светлую прядь, девушка ехидно поинтересовалась: - Ты совсем из деревни, видимо? - отвлёкшись на мгновение, чтобы, тихо повизгивая, помахать рукой и послать возмутителю всеобщего спокойствия воздушный поцелуй, она вернулась к разговору: - Следила бы за модой, знала бы, что он — известная модель! Юме лишь пожала плечами и отвернулась. Она опешила от подобной наглости, но не собиралась отвечать хамоватой зазнайке на столь недружелюбное приветствие, равно как и комментировать появление этого блондина, чтобы не спровоцировать скандал, хотя ей было что сказать. Например, что деревня под названием Токио, конечно же, и рядом не стояла с центром Вселенной Канагавой. Досадно, что с некоторыми из одноклассников отношения не сложатся! А в том, что они не сложатся, можно быть уверенной с вероятностью девяносто девять и девять десятых. В этот момент на сцене появился — Юме пришлось высунуться, чтобы всё-таки рассмотреть его — невысокий, но статный мужчина, в тёмных волосах которого белели седые пряди. Всё в его облике, словно в подтверждение слов Химицу-семпай, говорило об аккуратности и любви к порядку: тёмно-синий костюм замечательно сочетался по цвету с рубашкой и галстуком и сидел точно по слегка расплывшейся с возрастом фигуре, волосы с благородной сединой были аккуратно подстрижены и причёсаны, в тщательно отполированных туфлях при желании можно было разглядеть своё отражение. Добрые глаза из-за стёкол больших очков, лежащих на крупном мясистом носу, весело оглядели зал. При всём этом директор школы Кайджо не выглядел напыщенным павлином или педантичным занудой, напротив, он словно излучал волны доброты и участия. Мужчина улыбнулся, и из динамиков раздался скрипучий голос: - Рад приветствовать всех вас в новом учебном году! Наша школа... Постепенно волнение в зале улеглось. Прививаемое с раннего детства уважение к старшим сделало своё дело — ученики сосредоточились на приветственной речи, забыв на мгновение про известного блондина, который к тому времени уже занял место в колонне своего класса, встав прямо за Юме. Девушка оценила его сообразительность. Прийти к самому началу было хорошей идеей — появись он даже на несколько минут раньше, упорядочить случившийся хаос было бы куда сложнее. И всё же идея совместного пребывания в одном классе ей не очень нравилась, ведь почти вся женская часть аудитории при его появлении была словно инфицирована различными вирусами: некоторые чем-то похожим на столбняк, другие неожиданными приливами крови к голове (из чего сам собой напрашивался простой вывод, что излюбленный аниматорами приём «носомкровь» случается не только у парней), а кто-то и вовсе — откровенным недержанием кипятка. Оставалось только надеяться, что все они не превратятся внезапно в лучших традициях страшилок в каких-нибудь ужасных мутантов. И кто знает, насколько всё это заразно? Взяли слово учителя, потом звучали приветственные слова лучшего по итогам вступительных экзаменов из первогодок. Речь его была несколько пафосной из-за книжного языка, но не лишена сердечности. Все постарались произвести хорошее впечатление и проникнуться друг к другу симпатией. По окончании торжественной части прозвучало приглашение разойтись по классам. Толпа вновь ожила, зашумела, пришла в движение, напоминая море в только-только начинающийся шторм. От резко развернувшегося соседа сзади Юме неожиданно прилетело локтем по затылку, но возмутиться она не успела — её оттеснили от парня, а он своей оплошности в такой толкотне, похоже, даже не заметил. *** Грифель в длинных пальцах с подстриженными почти до мяса ногтями скользил по широкой зелёной доске, оставляя чёткий белый след: «Фудзивара Сусуму». Тепло поприветствовав свой класс, Фудзивара-сенсей провёл перекличку. Классный руководитель, он же учитель английского, что не могло не обрадовать, а заодно могло быть вполне сносным объяснением её зачисления именно в этот класс, понравился Юме сразу: мужчина лет тридцати пяти просто очаровал её, несмотря на немного нескладный и рассеянный вид, уважительным отношением к ученикам и своим приятным густым баритоном — на его уроках точно не уснёшь! Вероятно, именно поэтому раунд в перетягивание внимания у небезызвестного школьника остался за ним. Девушка, занявшая временно место на последней парте у окна, что вовсе не было случайностью, хотя по логике вещей ей следовало бы сидеть прямо под носом у учителя, обратилась в слух. Абстрактные «я» и «здесь», звучавшие после каждой фамилии, отслеживались, обретали очертания одноклассников и запоминались ей, любившей мнемонику и ассоциации, весьма легко, будь то вздёрнутая верхняя губка, открывающая широкие передние зубы, вертлявой Усами-сан, сразу же получившей прозвище Усаги*, или же приземистая фигура склонного к полноте Садаюки-куна, не могущего быть никем иным кроме Пуха. Недавней её обидчицей оказалась Нобутака Мио, имеющая собственную свиту и названная за это Химе**. В классе присутствовали все, кроме одного: запнувшись внезапно на фамилии Мацуда, сенсей пробормотал что-то вроде «присоединится к нам на следующей неделе». С выбором старосты проблем, как это часто бывает ввиду тотального нежелания брать на себя излишнюю ответственность, не возникло: Икэ Кёко, знакомая по её собственному заявлению с обязанностями ещё со средней школы, добровольно решила продолжить их исполнять в новом коллективе ко всеобщему облегчению. Фуюма же вызвалась быть её помощницей, посчитав, и совершенно небезосновательно, что любая совместная деятельность — это хороший способ сблизиться, а молчаливая и сверкающая стёклами очков Кёко внушала ей уважение. Жеребьёвку мест, к которой сенсей подготовился заранее, тоже провели быстро: на доске уже была нарисована схема, в соответствии с которой следовало занять парту, вытащив заветную бумажку с номером из лежащих в коробочке на учительском столе. Юме, наблюдая понимающие взгляды и снисходительные улыбки одноклассников, предположила, что не её одну посетила светлая догадка: сенсей так старался вовсе не ради них, а ради того, чтобы поскорее покончить со всеми формальностями и оказаться дома в обществе супруги, ибо он посчитал нужным поставить в известность класс, что недавно женился, выразив при этом надежду на то, что они не доставят ему лишних хлопот, из-за которых пришлось бы задерживаться на работе, жертвуя семейным благополучием. Юме не могла говорить за других, но в её глазах подобная расстановка приоритетов подняла сенсея ещё выше: карьеристы и те, кто женаты/замужем за работой, не были для неё людьми, заслуживающими доверия, в отличие от отца, а теперь ещё и — совершенно неожиданно — Фудзивары-сана. Снова шум и стихийные перемещения. С тетрадью и пеналом в одной руке и своим любимым рюкзачком из светло-коричневой кожи в другой девушка проследовала на своё место. Ей досталась третья парта у широкого — от двери до двери — разделённого переборками окна, выходящего в коридор. Оно было матовым до половины высоты, чтобы ученики не отвлекались во время урока. Что ж, весьма практично! В средней школе, где училась Юме, стена была просто стеной, а окно, что ни говори, расширяет пространство, хотя бы и зрительно, и делает помещение светлее за счёт отражения. Химе, к великой радости Фуюмы, видевшей совсем недавно, как та недвусмысленно тыкала в неё пальцем, что-то рассказывая своим хихикающим подругам, оказалась на другом конце класса, зато прямо перед ней неожиданно выросли, закрывая часть доски, широкие плечи и блондинистая шевелюра. Неприятный сюрприз. В который раз за сегодняшний день — с учётом, что ещё утро, да и учебный год тоже только начался, — она раскаивалась, что ответила отказом на приглашение поступить в старшую школу Сейрин. Во-первых, там есть знакомые, что само по себе немаловажно, учитывая обещание присмотреть за ней. Во-вторых, школа новая, и все старшеклассники только второгодки, а разница в один год — это совсем не так страшно. Если бы она осталась в Токио, всё так бы и было, но... Теперь её дом здесь, и папа настоял, чтобы она училась рядом с домом: ему так, видите ли, спокойнее. Юме всё понимала. Ей и самой не очень-то хотелось трястись в автобусе больше часа — и это в лучшем случае — в одну сторону каждый день, когда можно учиться рядом и ходить на занятия пешком. Экономия сил, времени и денег, опять же. И это далеко не самая главная причина отказа. Честно сознаваясь себе в этой слабости и опровергая собственные же аргументы тем, что ещё неизвестно, сильно ли отличалась бы обстановка там от местной, Юме разложила вещи, села, сложив руки на парту, и сейчас разглядывала рисунок столешницы, опершись на руку щекой и водя пальцем другой по прожилкам дерева. Почему-то ей вспомнились причитания Акари-семпай. «Вот правда, за что? Зря я надеялась, что всё будет по-другому. Правду говорят, люди везде одинаковы. И здесь соперничество... И было бы из-за чего! Не слишком ли с её стороны? А попытки объяснить что-либо скорее всего будут безуспешны: вряд ли Химе поверит, что предмет её восхищения мне не особо интересен. - Тут девушку передёрнуло: одноклассник повернулся к ней. - И поменяться нельзя, как сказала староста, а я бы с удовольствием. Вот ведь!» - Я Кисэ Рёта, - представился он, сходу атаковав соседку безотказным доселе оружием — убийственной белозубой улыбкой. «Это, видимо, и есть то самое волшебное заклинание, после которого девушки растекаются лужицами у его ног, как пломбир в июльскую жару?» Секунда. Две. Три. Ничего не произошло. Взгляд его стал снисходительным, а брови — домиком. Красавицей девчонка на его избалованный вкус не была, но выглядела довольно мило: курносый носик с чуть приплюснутой широкой переносицей, наводящий на мысль о любопытном котёнке, имел на левой ноздре отметинку в виде маленькой тёмной родинки (кто-то пирсинг делает, хвастаясь переливающимися камушками, а её природа естественной одарила, надо же!), обветренные, но яркие своей естественной краской губы на овальном личике со слегка заострённым подбородком, довольно светлая с лёгким оливковым оттенком кожа. Всё портили только практически прямые горизонтальные палочки широких бровей под симпатичной прямой чёлкой, коротких и совсем не женственных, придающих её лицу слегка недовольное выражение. Решив подбодрить стеснительную одноклассницу, не могущую вымолвить ни слова, парень стянул с её парты тетрадь, открыл последнюю страницу и, взяв свой карандаш, написал крупным размашистым почерком «с наилучшими пожеланиями, Кисэ Рёта» и нарисовал ещё какую-то закорючку. Тетрадь вернулась на своё место. Девушка подняла глаза и медленно встала из-за стола, возвышаясь над одноклассником. Ей польстило, безусловно, что из всего класса он вот так выделил её, оказавшуюся его соседкой всего лишь волей случая, но всё же... Не зря ей сказал однажды один из европейцев, что живи она в средние века — была бы признана ведьмой и оказалась без разговоров на костре за один только взгляд. Тогда она, не знакомая близко с западной историей и культурой, решила, что это была какая-то неудачная шутка, а теперь осознала, что всё было сказано совершенно искренне. В абсолютной тишине внезапно притихшего и с неподдельным интересом следящего за происходящим класса треск вырываемой страницы слышался автоматной очередью из дешёвого боевика. Фудзивара-сенсей решил тихонько понаблюдать за своими подопечными: класс ему достался явно не простой. Кто-то из девушек возмущённо ахнул, прикрывая рот руками. Среди парней же прокатился гул одобрительных возгласов: на их бирже акции Юме, оказывающей столь активное сопротивление смазливому однокласснику, взлетели до небес за эти секунды. Два взгляда — озорной янтарный и пронзительный чёрный — скрестились в безмолвном поединке. Казалось, ещё секунда, и от летящих во все стороны искр, незаметных всем прочим, начнётся пожар. Юме огорчилась тому, что количество зазнаек (и ладно бы имеющих для этого серьёзные основания!) на квадратный метр класса превышает предельно допустимую концентрацию. Уличив себя мысленно в проявлении непоследовательности, она досадовала ещё и по другой причине — парню иметь такие длинные ресницы вовсе не обязательно. Кисэ же испытал явный дискомфорт. Каких только глаз он не видел, какими только взглядами его не одаривали — удивлёнными, восхищёнными, зазывающими, томными и откровенно раздевающими, но этот... Ассоциации резко сменились. Фуюма представилась ему вовсе не любопытным котёнком, а дикой кошкой в режиме охоты: только что вроде лежала грелась на солнышке, довольно щурясь, как вдруг — одно неосторожное движение, и раз! — маленькие щёлочки зрачков трансформируются в два бездонных колодца, а милый пушистик превращается в убийцу с двадцатью острейшими ножами, спрятанными доселе в мягких меховых варежках. Живо вспомнилось, что в детстве он частенько ходил с разрисованными после игр с котом, теперь уже старым, растолстевшим и неповоротливым, зелёнкой руками. Девушка не была зла, и раздражения не выказывала. Взгляд её был... изучающим, что ли? «Точно! Именно так смотрела на соперников Момои-чи: сосредоточенно, внимательно. После этого у них обычно и шанса не остава...» - мысленное восклицание Кисэ прервал спокойный вопрос: - Кисэ-кун, тебя разве не учили, что чужие вещи трогать без спроса нехорошо? Кого-то эта манера обращения ему очень напоминала. Куроко-чи? Тоже любитель нотации читать по поводу и без. Он привык, что девушки смотрят на него, но не привык, чтобы так. Вырванная страница стараниями маленьких сильных пальчиков превращалась тугой комок. Юме чувствовала себя неловко, понимая, что они оказались под прицелом взглядов всего класса, но отступать не собиралась. - Эй! Ты что себе позволяешь? - зашипела было, заступаясь за парня и выражая негодование поведением новоиспечённой помощницы старосты, Мио, как сам виновник (уже в который раз за сегодняшний день!) смуты поднял руки в жесте «сдаюсь» и с совершенно обезоруживающей виноватой улыбкой произнёс: - Прости-прости! Я не хотел тебя обидеть, правда. Он и имени-то её не запомнил. Зато совершенно точно узнает этот взгляд из тысячи. Словно фильм с паузы кто-то снял: снова вернулся шум разговоров, а напряжение спало. Школьники рассаживались по местам, всё ещё поворачиваясь и оглядываясь незаметно на «поле боя», учитель, про которого все забыли, о чём-то говорил с Икэ-сан, показывая ей журнал. - Принимается. Девушка не собиралась ссориться. Аккуратно забрав у опешившей Юме бумажный шарик, блондин запустил его точным броском прямо в мусорное ведро рядом с дверью, отметив про себя мимоходом, что ладошки у неё сухие и приятно тёплые. - А зря ты так, - кивнул он в сторону мусорки, хитро прищурившись и откинув прядь со лба. - Лет через ...дцать могла бы продать мой автограф на аукционе и обеспечить себе безбедную старость. - В самом деле? - скептически приподнялась левая бровь. - Напомни, чтобы я тебе свой подарила. - А ты что, тоже знаменитость? - глаза соседа по парте загорелись. - Кто знает? - пожала плечами Юме. - А ты забавная! - рассмеялся парень. - Ну что ж, в таком случае, за тебя можно только порадоваться, - подытожила она. - Это значит, скучно тебе не будет. Оба даже не догадывались, насколько верными окажется это шутливое пророчество. Девушки, что вполне объяснимо и предсказуемо, у Кисэ менялись часто, зато скука, о чём догадывались немногие, была его единственной постоянной спутницей ещё со средней школы, и ни спортивные успехи, ни новые знакомства и контракты не могли избавить его от присутствия постылой. Единственное, что могло развеять её — будоражащая кровь игра. Хотя бы на равных, потому как найти противника сильнее себя довольно проблематично — на данный момент единственным, кого он не смог обыграть фактически ни разу, был заразивший его своей страстью к баскетболу Аоминэ. Цепкий взгляд из-под не знающих пинцета бровей обещал помочь аннулировать безвременный контракт со скукой. А это интересно! Уничтожающий взгляд в исполнении Химе, адресованный ей, окончательно развеял надежды Юме на спокойную жизнь по крайней мере до летних каникул, после которых классы снова перетасуют. *усаги (яп.) — кролик **химе (яп.) — принцесса