Ice Dream

Вместо эпиграфа: Семечек стакан С подружкой купим мы И я ей разболтаю обо всём. А.Апина, "Семечек стакан"

Мацуда знала, что говорила — в развеивании печалей покупкой каких-нибудь милых безделушек и в их заедании вкусняшками ей равных не было, поэтому профану по части получения невинных удовольствий от жизни Юме ничего другого не оставалось, кроме как положиться на её знания и опыт в этом деле. Она сразу честно предупредила подругу, что шоппинг — это не её: она никогда ничем подобным не занималась и особого удовольствия от этого процесса не испытывает. Сказать, что Хана огорчилась, значит ничего не сказать. Но уже через мгновение на её лице расцвела улыбка, а предложение было трансформировано в предложение пойти в кондитерскую, которое было принято скрепя сердце: Юме сладкое не любила, предпочитая так популярным теперь европейским шоколадкам, пирожным и мороженому традиционные японские сладости, которые можно было купить не везде. Оставалось только надеяться, что в той кондитерской, куда Хана её поведёт, будет хотя бы бобовое желе — вещь, может, с не ахти каким выразительным вкусом, но весьма оригинальная. Впервые она шла после занятий не домой, а в совершенно противоположную сторону — к станции. Именно там, на пересечении транспортных путей, и находилось сосредоточие жизни их относительно спокойного района: целых две улицы с различными ресторанами, кафе, забегаловками, магазинами, магазинчиками и лавками, включая лавку любимых Юме традиционных сладостей и сувенирную. Шатенка ловко лавировала между прохожими, несмотря на комплекцию, успевала подтащить подругу то к одной витрине, то к другой, объясняя ей попутно, что интересного можно увидеть за той или иной дверью, где и что дешевле купить. - Откуда ты всё тут знаешь? - поразилась Юме. - Я же мимо прохожу дважды в день, - ухмыльнулась та, обнажая ряд ровных зубов с щелью посередине. Помнится, Юме где-то читала, что людям со щербатой улыбкой свойственны добросердечие, радушие, гостеприимство и отходчивость. Снова физиогномика? Только сейчас ей почему-то очень хотелось верить этим выводам, на чём бы они не были основаны. - Рядом живёшь? - Да не рядом! - непонятливость подруги иногда просто поражала. - На станцию иду. Фуюма кивнула в знак того, что поняла, а про себя подумала, что ездить за тридевять земель, когда скорее всего у тебя есть школа под боком минутах в десяти-пятнадцати ходьбы, нужно иметь серьёзные причины, но ни комментировать ни переспрашивать не стала. Хана же, не переставая комментировать их маршрут, подозрительно косилась на соседку: можно, конечно, расстроиться из-за плохо написанного теста, но не настолько, чтобы такой вот тихой кислой тенью плестись следом, никак не отзываясь на попытки отвлечь и развеселить её. Она с большой перемены такая. Только табличку «ушла в себя, вернусь не скоро» забыла на шею повесить. А вспомнить, как она засмущалась утром — так, что даже руку вырвала из ладоней соседа, эта печаль становится всё подозрительнее: уж не из-за фанаток ли Кисэ-куна так расстроилась? Влюбилась она в него, вот что! Проходя мимо магазина женской одежды, Хана взяла Юме за руку и подтащила поближе к витрине, прикипев взглядом к манекену, облачённому в бирюзовое платье из лёгкой струящейся ткани. Оно выглядело воздушным и должно было быть приятным на ощупь. - Просто идеальное платье для романтического свидания! - мечтательно зажмурилась шатенка. - Прелесть какая! Она встала так, чтобы «примерить» его на своё отражение в стекле. - Но нет, не моё... Мне надо юбку в пол или же чуть прикрывающую колено, но прямого кроя. А вот тебе... - она дёрнула Юме и поставила на своё место, взяв за плечи. - Идеально! Смотри, какая куколка! Брюнетка стояла и разглядывала себя, не вырываясь, но восхищения подруги не разделяла: во-первых, платья, как и юбки, это не её стиль, а во-вторых, какое ещё свидание, я вас умоляю! Мысли её были далеки и от пестрящих надписями витрин и от платья, их полностью занимало неприятное происшествие. Забрав из учительской тесты, она так увлеклась поисками своего листка в кипе, попутно высматривая результаты одноклассников, что совершенно не смотрела по сторонам и на ходу столкнулась с кем-то. Неизвестно что забывший в их корпусе Касамацу-семпай был зол и совершенно точно собирался ударить её, но почему-то передумал. Юме закрыла глаза в ожидании своей участи, но ничего такого не произошло, лишь через несколько мгновений на её когда-то травмированное плечо опустилась тяжёлая рука, слегка сдавливая его. Паника нарастала, приобретая на сей раз и вовсе изощрённую форму: девушка застыла в страхе, боясь пошевелиться, ведь стоит семпаю сжать пальцы чуть сильнее, и она снова окажется в больнице. Сквозь нарастающий в голове гул отчаянно пробивался далёкий звук так понравившегося ей хрипловатого голоса — то говорящего непонятно что, то спрашивающего вдруг как она. Девушка совершенно точно помнила, что стоило ей слегка повести плечом, как рука исчезла, оставив ощущение утраченного тепла. В этот момент она словно очнулась, покраснев до корней волос и бросившись собирать упавшие листы, но первым подняла и прижала к груди журнал — ей не хотелось, чтобы её превратно поняли, как это уже случилось сегодня. В следующий раз она будет умнее и оставит такие исследования для читального зала библиотеки, где никто не будет заглядывать ей через плечо, задавать глупые вопросы и вообще. Протянув ей собранные бумаги, Касамацу-семпай спрятал руки в карманы, словно не зная куда их деть. Его удивительные глаза — сейчас больше голубые, чем серые, — смотрели пристально, внимательно. Отвести взгляд Юме не смогла, зато вымолвила кое-как: «Спасибо. Пожалуйста, простите меня, семпай. Я такая невнимательная». Когда он растерянно кивнул на её вопрос «можно я пойду?», она припустила в сторону своего класса подальше от опасности. Или никакой опасности, кроме как в её воображении, на самом деле не существовало? Понимая, что от неё ждут хоть какой-то оценки, Юме выдавила кое-как, не желая обидеть Хану: - Ну... Ничего так. - Может, зайдём примерим? - оживилась та. - Давай не будем, - продолжала отпираться Фуюма. - Я все равно ничего покупать не планировала сегодня. «А ничего ТАКОГО и вообще никогда!» - добавила она про себя, разворачиваясь и уводя подругу от опасного места, пока той не пришло в голову всё-таки зайти — тогда её не выпереть оттуда и бульдозером. Хана продолжала вертеться перед витриной, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, какие же ещё сокровища текстильной промышленности скрываются за стеклом. - Ну-ну... - укоризненно сказала она, поворачиваясь к подруге. - Просто понимание того, сколько многое на самом деле может подходящее платье, туфли на каблуках, соответствующая причёска и макияж, приходит к девушкам по-разному. К тебе, как я погляжу, ещё не наведалось. - А к тебе — уже? - поинтересовалась Юме. - Уже, - вздохнула шатенка. Только что-то особой радости по этому поводу в её голосе не чувствовалось. - И давно? - Года полтора как. Сначала было страшно, потом непривычно, а потом как вошла во вкус! Тут должен быть стимул... - Меня и так всё устраивает. - Эх, каши не сваришь с тобой, - надулась Хана, перебрасывая сумку на другое плечо. - Ладно, живи. Тортики ждут нас, вперёд! - выбросив зажатую в кулак руку вверх, она скосплеила супермена и устремилась дальше по улице. Проходя мимо кафе и ресторанчиков, Юме читала вывески, умиляясь про себя их трогательной простоте и понятности: что ещё вы можете представить, увидев надпись «Чашка риса»? А «Чай и вагаши*»? То-то же! Объездив полмира, она всегда удивлялась, какие названия умудряются придумать европейцы для ресторанов японской кухни. Одно только «Харакири» чего стоит! Какая таинственная связь существует в туманном сознании жителей запада между самурайским ритуалом самоубийства и суши с мисо супом? Разве что посетители поголовно решили покончить жизнь самообжорством, но и тогда вспарывание себе живота приплести к теме как-то сложно. Или «Тануки»... Понятно, конечно, что этот оборотень, традиционно изображаемый в виде енотовидной собаки, является покровителем торговли вообще и питейных заведений в частности и вообще представляется в мифологии большим любителем выпить и повеселиться, но его раздутое до часто невероятных размеров достоинство с едой как-то не очень вяжется. Или встречался ей ещё забавный экземплярчик — концепт-бар под названием «My rock & rolls». Игра слов интересная, конечно, но рок и роллы — соседство весьма сомнительное, особенно если учесть, что на вывеске красуется пара палочек, зажатых только средним и безымянным пальцами изящной женской руки с кроваво-красным лаком, сложенной в излюбленном рокерами международном жесте «я тебя люблю». Держа палочки таким образом нельзя положить в рот ни рисинки! Что за фальсификация? Никакого уважения! А собственно кухня? Одно ей импонировало: европейцы очень брезгливы и избирательны, поэтому сырая рыба, где бы это ни требовалось по рецепту, заменялась солёной или маринованной — океан далеко, качественную свежую взять негде, а за здоровьем граждан пристально следят не только они сами, но и санэпидемстанция с ещё целым списком организаций. Суши где-нибудь во французском ресторане так же далеки от настоящих суши, как Франция от Японии: другие продукты, другая технология, да руки элементарно другие! Всё равно что «настоящую итальянскую пиццу» где-нибудь на углу купить. Именно поэтому Юме с трудом терпела, когда мать, предвзятая к иностранным блюдам, старалась накормить её «привычной» едой. Ясно же, что пиццу и пасту надо пробовать именно в Италии, а во Франции — рататуй и круассаны, а где-нибудь ещё тоже что-то местное... - Мы пришли! - огласила Хана, открывая стеклянную дверь. Приветственно зазвенел колокольчик. Потолкавшись немного возле витрины со сладостями и поспорив о вкусах, девушки расплатились и расположились за столиком в углу у большого окна с весёлыми занавесками, разгружая подносы: Юме выбрала любимый зелёный чай и нашедшиеся здесь по счастливой случайности данго, взяв по настоянию подруги ещё и какие-то колечки с воздушным, беловато-розовым йогуртовым кремом на пробу, Хана остановила свой выбор на добром куске богато украшенного шоколадного торта с вишней и чёрном кофе. Разговор «пошёл» не сразу. Немного рассказали друг другу о семьях. Хана уже знала, что Юме живёт только с отцом, теперь и Фуюма была в курсе её обстоятельств: папа журналист, всё время в разъездах, а дома шкафы ломятся от собранных по всему миру сувениров («Хоть лавку открывай!» - пожаловалась она), мать домохозяйка, серьёзная старшая сестра - «настоящая училка» - старше всего на два года, но хуже мамочки на самом деле. Бесшабашная Хана, видимо, была папенькиной дочкой, раз столь разнилась характером и манерами с Аякой. Или так было не всегда? «Сильно изменилась, да?» - звучал в голове голос Ямамуры. «Интересно, кем был папа Касамацу-куна?» - ни с того ни с сего посетила чернявую голову непонятно откуда взявшаяся крамольная мысль, заставив девушку покраснеть. Это не укрылось от внимательного взгляда Ханы, но торопить подругу, подталкивая к откровенности, она не спешила. Придёт ещё её черёд. Стоило затронуть детство и школу, и откуда-то стали вспоминаться забытые истории об учителях, забавные происшествия и выходки одноклассников. Всё это плавно перетекло в обсуждение их теперешнего класса. Одно радовало: по большей части их мнения совпадали, включая снисходительное отношение к капризам непризнанной королевы Мио — та по неизвестным причинам невзлюбила Мацуду с первого же дня её появления в школе и не упускала возможности прокомментировать их соседство с Юме, мол, спелись. Говорила в основном Хана, Юме внимательно слушала и лишь изредка вставляла замечания. Точнее, она только думала, что больше слушала, но шатенка, как заправский детектив, умела задавать такие вопросы, что подруга сама не заметила как выложила ей всё как есть. Только о матери и обо всём, что с ней связано, говорить наотрез отказалась. Так они и болтали, пока не случилось то, чего она ожидала и к чему мысленно была готова. - И давно ты с Ямамурой дружишь? - прищурившись, брякнула шатенка ни с того ни с сего. Атмосферу нельзя было назвать напряжённой, но противный стук ложечки, пока Хана размешивала сахар во второй по счёту чашке кофе, действовал на нервы. Видно было по напрягшимся плечам и нервно заправленной за ухо пряди, что ей очень важно услышать ответ на этот вопрос, пусть она и старательно делает вид, что это просто мысли вслух... - «Дружим» - это слишком громко сказано, - он прозвучал абсолютно спокойно. - Просто знакомые. А ты его давно знаешь? - С младшей школы, - она не смотрела на подругу и говорила задумчиво, немного растягивая слова. - Потом год в средней учились в одном классе. А потом меня отправили по семейным обстоятельствам к тётке, маминой сестре, в Токио. - Почему же вы теперь не знаетесь? - это не было праздным любопытством. Юме очень хотела понять, что между ними произошло. - Вот ещё! - сморщила носик Хана, осторожно отделяя вилкой кусочек торта и отправляя его в рот. - Я ф предафелями не обфаюсь! - Он, что же, обижал тебя? - не на шутку встревожилась Юме. Нет, в голове никак не укладывалось подобное! Хотя, она ведь не настолько опытная, чтобы разбираться в людях, а первое впечатление, как это часто говорят, бывает обманчивым... - Обижал? Нет. - Это «нет» прозвучало с тихой нежностью. - Но я не уважаю людей, которые не держат слова! - через секунду буквально взорвалась она. Странный ответ нисколько не пролил свет на прошлое, но то, с каким жаром это было сказано, наводило на мысль больше о глупой детской обиде, чем о сколько-нибудь серьёзной провинности Ямамуры. - А ты случайно не в его пользу шпионишь тут? Что, спрашивал обо мне, да? - снова прищурилась она, бросая подозрительные взгляды на подругу. - А должен был? - вопросом на вопрос ответила Фуюма, помня о данном Тору обещании и внимательно глядя на Хану. - Не знаю... - моментально стушевалась та. Ей и хотелось и не хотелось этого одновременно. Взгляд каре-зелёных глаз стал виноватым. - Прости. - Может, расскажешь, что между вами произошло? Неприятно как-то находиться между двух огней и под подозрением с обеих сторон, - Кисэ определённо плохо на неё влияет: давить на жалость и чувство вины Юме научилась у него. И это всего за две недели соседства! Пусть её попытка была несколько неуклюжей, но всё же... Хана помотала головой. - Может, как-нибудь потом. - Как знаешь, - пожала плечами Юме, кусая губы и обхватив двумя руками кружку с остывающим чаем. Ей не было холодно, но очень хотелось именно сейчас почувствовать тепло, согревая ладони. - Ты ведь не перестанешь общаться с ним? «Ещё делёжки мне только не хватало! Забирай свои игрушки, дружи только со мной, а с ним не дружи... Что за детский сад?» - мысленно возмутилась было Фуюма, но тщательно скрываемая, а потому еле слышная, надежда в голосе подруги заставила её изменить мнение. - Мне он ничего плохого не сделал, - просто ответила она, поднимая взгляд из-под густой чёлки. - Так что это было бы глупо. Не вмешивай меня в вашу размолвку, пожалуйста. - Ты права, - коротко кивнула Хана, резко меняя тему разговора и подталкивая Юме в нужную ей сторону: - А что насчёт тебя и Кисэ? - В смысле? - не поняла девушка, недоумённо уставившись. - Он тебе нравится? - Нет. Скажи она это чуть громче и более эмоционально, Мацуда бы ей ни за что не поверила. Но, видать, подруга и впрямь не врёт. Юме и не врала. Может, она и плохо разбирается в людях, но фальши никогда не любила, а Кисэ был на её строгий взгляд фальшивкой насквозь: яркая внешность, включая причёску, заслуга даже не его родителей — работа стилистов, улыбка не его — фотографами поставлена, походка тоже — не зря их часами гоняют по подиуму... Только любовь к баскетболу, пожалуй, была истинной. Но это явно не то, что она могла бы оценить при его любви порисоваться. В этом и заключалась самая большая разница между ними помимо внешности: Кисэ всегда работал на публику, в то время как Юме — на результат. - А вот ты ему, похоже, нравишься, - загорелись лихорадочным светом каре-зелёные глаза шатенки, готовой костьми лечь, но сыграть роль свахи и устроить личную жизнь подруги с самым симпатичным парнем школы. Он ведь её сосед по парте — чего, казалось бы, проще? У девушки должен быть стимул наряжаться и выглядеть на все сто. - Не-не-не! - запротестовала почуявшая недоброе брюнетка, активно жестикулируя. - Отдохни от этой мысли! Я... у меня... Мне... - Кто-то другой нравится? - закончила за неё Хана, найдя в этом нечаянную и такую до смешного простую разгадку тихой задумчивости и неожиданного смущения подруги. - Угу, - согласилась с ней Фуюма, спрятав тоскливый взгляд на чёлкой. - Эй, что за кислая мина? - Это безответно. И вообще глупо! Он во мне девушку не видит даже, у него своя любовь есть. - И ты сдашься так запросто? - Я давно сдалась. Точнее, и не вступала в борьбу... И не собираюсь! - не дала она сказать открывшей было рот подруге ни слова. - Это пройдёт. Всего лишь вопрос времени. Юме была реалисткой. Видимо, общение с отцом сказывалось: Ринтаро-сан романтиком, витающим в облаках, если и был, то когда-то очень давно. Теперь же он предпочитал обсуждение, рассмотрение со всех сторон и принятие взвешенных решений. И это правильно — уберегает от проблем. Спонтанность, импульсивность и прочие необдуманные шаги лишают человека почвы под ногами. Уговаривающей саму себя реалисткой — с еле тлеющей слабенькой надеждой, что баскетбол таки поможет ей приблизиться к предмету воздыханий хотя бы на шажок. - Ну, так тем более! - воодушевилась её бессвязным бормотанием Хана, весело фыркнув. Специфика проблемы та же — влюблённость, направленность другая. Ну да не страшно, направленность всегда можно изменить. - Клин клином, как говорится, и Кисэ тут замечательно подходит. Я же тебе не замуж за него предлагаю. - Не-е-ет, - Юме растянула это слово для усиления выразительности. - Этот фонтан самолюбования центром моей вселенной уж точно никогда не будет! Знаешь, он больше на капризное великовозрастное дитятко похож, чем на парня. - А ты поставь себя на его место, - возразила шатенка, отправляя в рот очередной кусочек торта. - Отеф фсё время на рабофе пропадаеф, а его круглосутофно окружали вниманием и заботой мать и две старфых сестры. - Она сделала глоток кофе. - Наследный принц в бабском королевстве, что ты хочешь? - Так вот откуда все эти замашки?.. - Оттуда, оттуда. У всех тараканов взрослой жизни всегда ноги из детства растут, попомни мои слова. «Значит, говоришь, из детства? Это многое объясняет: он не просто привык к женскому вниманию, он им избалован, и поэтому требует его как должного. А вот домашними обязанностями, как и чувством ответственности вообще, по жизни обременён не был. Пока всё легко да гладко... Но ведь не всегда двери будут так легко перед ним открываться? Однажды найдёт коса на камень. Если они уже не встретились... - Юме имела ввиду себя, и думалось ей, что спортивный азарт соседа может сыграть с ней злую шутку. - А вообще-то Хана права... Всё тянется из детства — в свете этого такой самоанализ можно развернуть и такие результаты получить...» - Слушай, а ты-то откуда всё это знаешь? - У меня свои источники, - хитро прищурилась та и начала объяснять, дабы удовлетворить явно читающееся во взгляде подруги любопытство. - Ну, во-первых, он и сам болтун тот ещё, не замечала? - Не заметишь тут! - буркнула Юме. - Голова болит от постоянного шума разговоров, вечное «бу-бу-бу-бу-бу...», и всё о себе любимом. - Во-о-от! - победоносно провозгласила Хана, подняв вилку вверх. - Кисэ — это же находка для шпиона: выложить биографию с самого младенчества? Да пожалуйста! Он такие подробности выдаёт, не думая, что ах! А не использовать это в своих интересах просто грех. Нужно просто фильтровать сказанное. И происходящее тоже. Тебя, например, не смущает, что он бенто с собой не приносит? - Честно говоря, не обращала внимания, - девушка покачала головой. - А следовало бы. Мелочь вроде, но это говорит, например, о том, что он живёт отдельно от семьи. И ещё — что деньжата у него водятся. - Меня это не интересует, - покоробили её меркантильные замечания подруги. - Ладно, ладно. Ну и во-вторых, - многозначительная театральная пауза была призвана ещё больше разжечь интерес слушателя перед сенсационной новостью, - моя тётя руководит тем самым модельным агентством, в котором числится звездой наш красавчик. - Что? - едва не подавилась пирожным Юме. - Что слышала! - расплылась в улыбке Хана, довольная произведённым эффектом. *вагаши - традиционные японские сладости (общее название).