Ice Dream

Вместо эпиграфа: "Счастливый случай обычно приходит переодетым - в одежде Тяжёлой Работы; поэтому большинство людей его не узнают". Энн Ландерс

Когда они расстались, было уже почти шесть вечера. С сожалением покидая уютное кафе и с ужасом взирая на кучу оставшейся после них посуды (чая была выпита не одна чашка, как и кофе, не говоря уже о сладостях, исчезающих под шумок разговора как-то совсем незаметно), девушки решили, что надо сделать подобные вылазки регулярными, только желательно в другое место — Хана вопреки всем заверениям волновалась о фигуре, а Юме была более чем счастлива огласиться скорее на рис с рыбой, нежели на ещё один поход в кондитерскую. Она сопроводила подругу прямо на станцию, дождалась поезда вместе с ней и помахала на прощание, когда дверь с угрожающим шипением закрылась, оставляя брюнетку одну на платформе, и стояла, пока поезд, неслышно набирая обороты, не скрылся за поворотом. Общение с Ханой совсем не было похоже на общение с Изуки-семпаем: более свободное что ли? Её Юме не стеснялась, говорила что думала, на равных... Конечно! Хана ведь девушка, а у девушек и общих тем больше, и вообще — свои секреты. После подробных объяснений подруги, Юме, никогда не бывавшая прежде в этой части района, была твёрдо уверена, что не заблудится и вернётся домой в целости и сохранности. Ей ещё предстояло зайти в канцелярский магазин: девушка хотела купить большой плакат для расписания уроков, чтобы он всегда был перед глазами, потому что когда видишь сразу всю неделю, удобнее готовиться к урокам и распределять силы между предметами, а так же прочие мелочи вроде закладок и точилки для карандашей. На урок черчения требуются остро заточенные карандаши, иначе ими работать невозможно, всё размазывается, линии получаются неровные и неаккуратные. Можно было, конечно, и перочинным ножом приводить их в надлежащий вид, но каждый раз отца просить не будешь, к тому же его может и дома не оказаться в нужный момент, а у самой Юме с этим предметом отношения были очень неоднозначные. Поэтому точилка и ещё раз точилка! Дойдя до нужной двери, девушка зашла внутрь. Магазин объединял в себе два отдела — канцелярский и книжный. Походив по рядам во втором и обнаружив, что уже вышли следующие два тома манги, которую она брала почитать у Киёши-куна, но так и не дочитала, она взяла с полки книгу и, сев на корточки, углубилась в чтение. Покупать её Юме не собиралась: и денег лишних тратить жаль, да и складывать эту макулатуру ей элементарно некуда в маленькой квартирке. Так что можно просто пробежать быстрым взглядом по диагонали, чтобы иметь представление о дальнейшем развитии сюжета, и довольно. На это было потрачено ещё полчаса, а потом, понимая, что время уже поджимает, и поэтому домой придётся ехать на автобусе, она носилась по отделу канцелярии маленьким смерчем, складывая в корзинку нужные ей вещи и приглянувшиеся по ходу тетради, — какая же девушка устоит перед забавной белой мордочкой и розовым бантиком знаменитой Китти? На кассе собралась небольшая очередь: два друга в фиолетовых костюмах местной средней школы покупали альбомы, кисти и краски, какая-то бабулечка вертела в руках целый рулон кальки, прямо перед Юме стояла миловидная невысокая женщина с двумя упаковками белой бумаги, — такая обычно используется в офисах для различных документов, — и цветными маркерами. Середина апреля выдалась на удивление сухой и тёплой, до летней жары было ещё далеко, но уже сейчас в магазине работал кондиционер, создавая приятную прохладу. В душном помещении и работникам было бы тяжело, и покупатели спешили покинуть его как можно быстрее, совершив, соответственно, мало покупок. Умные люди уже давно всё посчитали и поняли, что дешевле разориться на кондиционер, чем терпеть убытки вследствие его отсутствия. Тем более невероятным казалось, что работница офиса вдруг стала оседать на пол, роняя бумагу и заваливаясь прямо на Юме. Маркеры закатились под прилавок. Девушка не растерялась, и, отставив в сторону корзинку с покупками, поддержала женщину за плечи, опускаясь вместе с ней на колени. Сбежались покупатели, засуетились продавцы, расталкивая любопытных, чтобы не мешались под ногами, кто-то из них вызвал скорую. В ожидании медиков Юме оказывала первую помощь упавшей в обморок женщине, расстегнув верхние две пуговки застёгнутой наглухо блузки и подняла её ноги на перевёрнутую корзину для покупок, стянув туфли: нужно было обеспечить приток крови к голове. Сверкающая проблесковыми маячками машина «скорой» появилась под окнами минут через пятнадцать. Раздобывшие в недрах местной аптечки нашатырь продавцы так и не смогли своими силами привести женщину в чувство, поэтому её погрузили на носилки. Совершенно забыв о цели своего прихода сюда, Юме схватила её туфли и сумку и выбежала следом за медиками, крикнув: «Подождите! Я поеду с вами!» Водитель открыл ей дверь, помогая подняться и расположиться рядом с закреплённой в салоне каталкой и сидящим рядом с пострадавшей фельдшером, убедившимся уже, что сердце в порядке, и теперь меряющим давление и бросающим на Юме хмурые взгляды. - А вы ей кто? - поинтересовался он, рассчитывая узнать подробности, которые помогли бы составить более-менее ясную клиническую картину произошедшего. - Никто, - покачала головой Юме. - Мы просто в очереди рядом стояли. Думаю, и туфли и сумка ей ещё пригодятся. - Ясно, - сердито ответил мужчина. Он был сосредоточен в первую очередь на пациенте, а некстати высказанное замечание девчонки, словно она упрекает его в невнимательности, ему совсем не понравилось. В больнице их сразу же передали с рук на руки в приёмный покой, дежурный врач осмотрел женщину, констатировав глубокий обморок и сильное истощение: видимо, она много работала, забывая про сон и отдых, и совсем не следила за здоровьем вообще и питанием в частности. По коридору сновал туда-сюда медперсонал в забавных зелёных костюмчиках, врачей традиционно можно было вычленить из общей массы по белым халатам. Насмотрелась она в своё время на всё это, схему знала, что называется, изнутри. Старшая медсестра, заполняющая какие-то бумаги, под строгим контролем девушки осмотрела содержимое тщательно охраняемой ею сумочки и, найдя удостоверение личности, вписала в бланк имя «Касамацу Хотару». Краска враз схлынула с лица Юме: «Только не говорите мне, что такое случается! Здесь не Токио, конечно, но всё же! Фамилия это не самая распространённая... Быть не может!» Она ждала на лавочке в коридоре. - Не переживай так, - сказала одна из пробегающих мимо медсестёр, - с твоей мамой всё будет хорошо. Девушка кисло улыбнулась ей и промолчала: не станешь же каждому встречному-поперечному распинаться, что это глупая ошибка. Может и к лучшему — её не гонят. Позже, когда больную определили в палату и переодели в больничную пижаму, поставив капельницу, она присела рядом с её кроватью, рассматривая свою случайную подопечную. Лицо её не утратило былой свежести и красоты, на вид больше тридцати двух - тридцати пяти и не дашь, хотя документы говорили, что на самом деле ей уже сорок два. Мягкие черты лица, стройная фигурка, вьющиеся каштановые волосы — женщина выглядела мило. Истинный возраст могли выдать только резкие носогубные складки и залёгшие вокруг глаз тени, оставленные на её лице тяготами жизни, беспокойствами и накопившейся усталостью. А о том, что жизнь этой женщины лёгкой не была свидетельствовали стоящие под стулом миниатюрные туфельки с маленькими царапинами на носках и пошорканные местами углы сумки. Аккуратно развешенный на спинке стула тёмно-синий костюм был сшит из дорогой качественной ткани, но его возраст выдавал едва заметно скатавшийся на боку, в том месте, где сумочка прилегает к телу, жакет. Взгляд, мимоходом брошенный на часы, сообщил девушке, что уже девятый час. Спина затекла от долгого сидения. Не пора ли немного размяться, прогулявшись по коридору, а заодно и предупредить отца, о том, где она и что с ней, чтобы он не начал обзванивать морги, придя с работы и не обнаружив дочь дома? Юме потянулась и зевнула, прикрывая рот ладонью. Только она полезла в карман за телефоном, как Хотару-сан открыла глаза. Бессмысленный расфокусированный взгляд блуждал по комнате, нахмуренные изящные брови показали напряжённую работу сознания: она никак не могла понять, где она и что происходит. Мягкий свет прикроватной лампы раздражал, заставляя глаза слезиться и отзываясь головной болью. Увидев девушку, женщина разлепила пересохшие губы и спросила: - Что случилось? - Вы упали в обморок. В магазине, помните? - В магазине? Ах, да... Бумага... - она потёрла висок. - Её пришлось оставить там, - улыбнулась Юме. - Мы в больнице. Хотите пить? Налив из расположившегося на столике графина в один из стоящих рядом стаканов воду, она протянула его женщине, предварительно устроив её поудобнее и подложив под спину подушку повыше. Та осторожно взяла его правой рукой и принялась пить маленькими глотками. - Как Вы себя чувствуете? - Уже лучше. Правда голова немного кружится, - приятный голос был слаб. Отдавая стакан, она попыталась подняться, но пара заботливых рук тут же уложила её обратно. - Вам нельзя вставать. - Но мне нужно домой... - Без разрешения врача Вы всё равно никуда не пойдёте. Пожалуйста, лежите! А я позову кого-нибудь. Разыскав и пригласив доктора, на что ушло минут восемь-десять, Юме вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь и набрала отца. Гудки казались необыкновенно долгими и нудными. - Дочка? Что случилось? - прокашлялся голос в трубке. Она никогда не звонила просто так. - Пап, со мной всё хорошо. Но мне нужна твоя помощь. - А... - Дослушай меня, пожалуйста, до конца. - Извини... - по голосу было слышно, что Ринтаро-сан очень обеспокоен. Юме пыталась в уме выстроить разговор так, чтобы эта обеспокоенность не превратилась в панику: начинать с фразы «я в больнице» явно не стоило. - Тут одной женщине плохо стало, её забрали на «скорой», и я поехала с ней в больницу. Можешь забрать меня? Уже поздно. - Конечно! - в очередной раз благодарил всех богов он, что отзывчивая Юме пошла в мать только внешностью, но не характером. - Диктуй адрес... Завершив звонок, девушка вернулась в палату, предварительно постучав и получив разрешение войти. Врач уже остановил капельницу, убрав из вены иглу, и теперь писал что-то, положив папку на колено, и проговаривая рекомендации вслух: - Постельный режим в течении по меньшей мере недели, достаточный отдых и хорошее питание быстро поставят вас на ноги. Может быть, останетесь тут на пару дней, понаблюдаем за Вашим состоянием?.. - Нет-нет, ни в коем случае! - активно сопротивлялась уговорам женщина, зажимая локтем ватку, чтобы синяка не осталось. - Мне нельзя оставаться, как же! - Зря Вы так... Касамацу-сан, - заглянул в её карту врач, чтобы уточнить имя. - Со здоровьем шутки плохи. В следующий раз обмороком можете и не отделаться. Такое пренебрежение и инсультом обернуться может, не дай бог, конечно. Ладно, отпустим Вас завтра, а пока отды... - Не завтра! - умоляюще сложила руки пациентка. - Не завтра, сегодня. Вы же ещё не сообщили моей семье о случившемся? - Кажется, нет, этим сейчас Сато-сан занимается. - Не сообщайте, я прошу Вас! Не надо. Я отправляюсь домой немедленно. - Хорошо, хорошо, - сдался врач, ругая про себя «эту истеричную дамочку». - Как знаете. Подпишите, в таком случае, отказ от госпитализации. - Конечно. Я заполню все необходимые документы как только переоденусь. Покидая палату, врач повернулся в дверях и посмотрел на женщину серьёзным взглядом. - Надеюсь, Вы не загремите к нам в ближайшее время. Ему лишние проблемы тоже не нужны. - Может быть, стоило остаться? - осторожно присев на краешек кровати после приглашающего короткого кивка, поинтересовалась Юме, понимая, что она своего решения не изменит. - Нет, - слабая улыбка озарила лицо её собеседницы и тут же исчезла, уступив место беспокойству, давно уже поселившемуся в серо-голубых глазах. Женщина взяла её за руку, как свою. - Мне домой надо. - Вещи Ваши все здесь, - девушка слегка развернулась, указывая на стул. - Документы в сумке. Медсестра только имя записала и сразу вернула всё на место, я сама видела. - Как тебя зовут? - Фуюма. Фуюма Юме. - Хорошая ты девочка, Юме-чан. Спасибо, что не бросила меня. Мало таких отзывчивых людей... А мне собираться надо. Не хочу сына лишний раз волновать. - Тогда конечно, - понимающе кивнула девушка, чувствуя себя неудобно — родная мать с ней такой ласковой не была, так за неё не переживала, а эта видит впервые в жизни и сжимает осторожно маленькие пальчики, будто внушает ей, насколько важно быть дома с сыном, а не тут. - Раз за ребёнком присмотреть некому больше... - Моему ребёнку уже восемнадцать, - издала сдавленный смешок Хотару-сан, отпуская её руку. - Слишком уж он у меня ответственный, весь в отца пошёл: всё больше молчун, но уж если волноваться начнёт, то всё. Беспокойства на жизнь вперёд хватит. Ругать меня станет, конечно. У него же больше никого нет, двое нас только. А вы учитесь в одной школе, если я не ошибаюсь. Это ведь форма Кайджо на тебе, да? Сердце Юме ухнуло куда-то в желудок, продолжая гулко биться там. К горлу подступила дурнота. Она вопреки всем своим привычкам распустила галстук и вытащила из прорези верхнюю пуговицу блузки, а потом рассеянно кивнула. Девушка и предположить не могла, что они с сердитым семпаем, столь разные и далёкие, делят одну проблему и испытывают, наверное, похожие трудности — неполные семьи в наше время явление довольно распространённое. Только причины, по которым они становятся таковыми, разнятся. Внимательный взгляд серо-голубых глаз (как она не обратила внимания раньше? Слишком очевидное сходство, чтобы его отрицать!) не оставил её замешательство незамеченным. - Юме-чан? Что-то не так? - Нет-нет! - поспешила заверить она, но при этом отвела взгляд, выдавая себя с головой. - Всё в порядке, просто... - Ты знакома с моим сыном, да? - И да, и нет, - уклончиво ответила она, спрятав глаза за чёлкой. - Вы не ладите, верно? - гадала Хотару-сан над причиной странного поведения школьницы. - Можно и так сказать. - Ты не смотри, что он такой задиристый и колючий, - грустно улыбнулась ей женщина, снова осторожно сжав её пальцы. Некстати подумалось, что именно эти руки лепили вкусные онигири, которыми угощал её Касамацу-семпай. Повезло же ему с матерью. - Я знаю его совсем другим. Но видят это немногие... Мать, конечно же, лицо самое предвзятое, так что в этой ситуации её слова вряд ли могут иметь большой вес в силу своей необъективности, но с другой стороны Касамацу-сан никак не заинтересована в её хорошем отношении к нему, и по всему выходит, что это просто мысли вслух, то есть нейтральное высказывание... Девушке было странно всё это слышать: чем с большего количества людей мнением она сталкивалась, тем больше запутывалась в выводах относительно капитана баскетболистов. А подключать к разрешению сомнений собственные ощущения было опасно — за недостатком информации они могли запросто её обмануть. Знаменитое «слушай своё сердце» всегда вызывало у неё снисходительную усмешку: Фуюма предпочитала исходить из проверенных фактов и доверять голове. - Пожалуйста, не волнуйтесь об этом, Касамацу-сан, - заканчивая странный разговор, Юме встала и взяла со стула свой рюкзачок. - Будьте осторожны, не торопитесь. Я подожду Вас снаружи. *** К тому времени как чёрная Тойота Ринтаро-сана подъехала к дому, в котором располагалась маленькая квартирка семьи Касамацу, стрелки на часах показывали десять вечера. Город к этому времени уже утихомирился, почти рассосались пробки, зато пошёл проливной дождь. Он омыл зелёные листочки, прибил пыль, и теперь на улице пахло свежестью, а от смоченного прохладным дождём нагревшегося за день на солнышке асфальта поднимались клубы пара. Пока Хотару-сан одевалась и заполняла необходимые бумаги на стойке информации, Юме уже написала на вырванном из тетради клочке свой номер и фамилию. Она ждала её внизу и объяснялась с влетевшим в вестибюль отцом. Тот тихо гордился дочерью. Сразу же согласился, что ни на каком автобусе Касамацу-сан не поедет: они обязательно довезут её до самого дома, а по пути обязательно заедут и в аптеку, и в магазин, и куда только будет нужно. - Вы извините, что я не приглашаю... - мялась женщина, отводя взгляд. Ей было жутко неудобно доставлять беспокойства совершенно незнакомым людям, отнёсшимся к ней с такой добротой и участием. Отчаянно краснея, она тысячу раз благодарила их обоих, пыталась отказаться от лекарств и «забыть» на сидении пакет с едой, но вышедший проводить её Ринтаро-сан просто не позволил ей подобных глупостей. - Ничего страшного. Главное — поправляйтесь! - До свидания! Юме осталась сидеть в машине, наблюдая, как отодвигается штора в окне на втором этаже. «Интересно, что она ему скажет?» - думала она, понимая, что объяснений с сыном женщине всё равно не избежать. «Тук-тук-тук» - гулко застучали каблучки по выложенной фигурной плиткой дорожке. Фуюма Ринтаро согнулся в почтительном поклоне вслед этой самоотверженной маленькой женщине: из того немногого, что она сказала Юме и ему, совершенно очевидно было, что роль матери-одиночки давалась ей очень тяжело, но она ни разу не подумала пожаловаться на судьбу, вступая с ней в схватку каждый день и зачастую одерживая верх. - Ты сегодня поздно... - Юкио встретил мать укоризненным взглядом, выходя навстречу. Вообще-то он и сам пришёл позже обычного, вымотавшись в спортзале. Устал, зато в голове слегка прояснилось. Но всему этому внутреннему порядку и покою пришёл конец, когда он не обнаружил матери дома. На звонки она не отвечала, и он уже начал думать невесть что. - Задержалась в редакции, - весело ответила она, с мысленным вздохом облегчения сбрасывая туфли и обувая смешные мохнатые тапочки с кошачьими мордашками. - Книгу срочно готовят к печати, сроки поджимают, автор занервничал. Вот и пришлось... - Могла бы хотя бы позвонить, - начал закипать парень. - Десять часов! Я же волнуюсь, между прочим! - Прости-прости, - подумаешь, немножко соврала для пользы дела... Виноватая улыбка должна была искупить этот маленький грешок. - Совсем вылетело из головы. Не кипятись. Резко и шумно выдохнув, выражая таким образом своё неодобрение подобной легкомысленности, парень без напоминаний забрал у матери пакеты и понёс их на кухню, шлёпая босыми ногами. Он не поверил ей, но требовать объяснений права не имел, а потому промолчал. Никогда прежде ни редактор, ни тем более авторы, с которыми она сотрудничала, не соизволяли привезти её домой. Вряд ли этот подозрительный мужик, кланяющийся ей, как англичане матушке королеве, имел хоть какое-то отношение к её работе, а это могло означать только одно — он имеет на неё виды. Скверно. Впрочем, в машине ведь был кто-то ещё, если ему не примерещилось. Выходит, ситуация сложилась вполне благопристойная, и волноваться причин нет? Юкио старался с пониманием отнестись к желанию матери распрощаться с одиночеством, но хотел защитить её от всяких прохвостов, могущих воспользоваться её положением, только не знал, как это сделать. Хотару-сан пошла следом, отмечая про себя, что дома чистота и порядок, и рис уже давно сварен, и морковь начищена и натёрта, и грибы вымыты: ещё со средней школы сын, как мог, старался облегчить ей ношу, взяв на себя почти все домашние обязанности кроме одной — готовить Юкио не умел, но всегда к её возвращению были готовы заказанные с утра ингредиенты для ужина. Ей оставалось только поставить на плиту соответствующую посудину и превратить части в какое-нибудь вкусное целое. - Сейчас, вот отдохну пять минут, и приготовлю. Женщина устало опустилась на стул. Врач был, безусловно, прав: она ещё слишком слаба и совсем себя не жалеет. Только что поделаешь, когда пора платить за школу, и сумму немаленькую. Ему об этом, конечно же, знать не обязательно. Она могла бы отправить Юкио в заведение попроще и подешевле, но Кайджо славилась и уровнем образования, и процентом поступления, и известным баскетбольным клубом, а ведь её сын с мячом не расстаётся, почти совсем забросив музыку. И земельный налог никто не отменял, и коммунальные платежи растут с каждым годом, и сын растёт, и обучение в университете стоит дорого... И хочется, чтобы он выглядел не хуже других, и чтобы ущемлённым себя не чувствовал. Вспоминая смесь удивления, радости и упрёка в его глазах, когда она подарила ему новый, пусть и не последней модели, телефон, Хотару-сан улыбнулась своим мыслям. - Давай завтра, - сказал Юкио, убирая продукты в холодильник. - Ты устала. - А давай! - легко согласилась она. Взяла с холодильника оставленную тут ещё утром заколку, собрала волосы и пошла к себе со словами: - Переоденусь, и будем чай пить. Сняла костюм, аккуратно повесив его на плечики в шкаф, одела домашнее платье и кофту сверху (не то чтобы дома очень холодно, но надо же следы уколов на руках скрыть), включила воду, чтобы набрать ванну и полежать чуть-чуть в горячей воде — расслабиться и потом крепко-крепко уснуть, не думая ни о чём до самого утра. Свежезаваренный чай богатого красно-коричневого оттенка был уже разлит по чашкам, одиночные чаинки кружились в танце, подгоняемые ложкой, размешивающей сахар. - Давай я на подработку устроюсь? Он заводил этот разговор не впервые, надеясь втайне, что в этот раз мать точно разрешит, но она лишь упрямо тряхнула головой, поджав губы: - Вот ещё! Тебе учиться надо, мой хороший. Ты и так с утра до вечера занят. Этот год последний, университет выбирать пора. - Что?! Какой ещё университет, мам? - возмущённо пробасил парень. Сжатые в кулаки руки опустились на колени. - Я работать собираюсь, буду тебе помогать. Здорово, конечно, что он так опекает её. Далеко не все матери могли похвастаться таким трепетным отношением к ним сыновей: послушать, так не каждый «спасибо» скажет, выходя из-за стола. А этот со своим гипертрофированным чувством долга уже в двенадцать был готов взвалить на свои плечи роль главы семьи. Но она ему этого не позволяла и позволять не собиралась. В конце концов, родители несут ответственность за детей, а не наоборот! - Это не обсуждается, Ю-кун, - поднявшись, женщина запустила пальцы в его жёсткие волосы, успокаивая сына и осторожно поглаживая по голове. Этот предательский метод всегда работал! Раздражение вмиг оставило его. - Я справлюсь. - Мы справимся, - поправил он. Хотару-сан грустно улыбнулась, чмокнула Юкио в макушку, положив ладони ему на плечи, и нахмурилась — так они были напряжены, а потом нагнулась и обняла за шею, положив подбородок сыну на плечо. - Там печенье вкусное есть, - она мысленно поблагодарила Фуюму-сана. - Хорошо. Обернувшись в дверях, она прислонилась к косяку, словно ища у него поддержки, и вдруг спросила: - А ты совершенно случайно ничего мне рассказать не хочешь? Юкио выпрямился на секунду, словно кол проглотил, удивляясь её проницательности, и тут же улыбнулся ей: - Да вроде нет. - Ну ладно, - кивнула она. - Пей чай и не засиживайся допоздна.