Ice Dream

- Я дома! Вешая зонт за ручку-клюшку на край подставки, Юкио говорит это скорее по привычке, уверенный, что мамы дома ещё нет. В последнее время она уходит по утрам около девяти и приходит поздно. Он к этому времени успевает и прибраться, и овощи почистить, и даже частично выполнить домашнее задание. Если бы окно кухни выходило не на боковую сторону, а во двор, он бы увидел свет. - С возвращением, Ю-кун! Я сегодня первая! - появляются в проёме двери тапочки с кошачьими мордашками, а потом, сияя улыбкой, и мама в переднике поверх домашнего платья и с половником в руке. Стоя на ступеньке генкана, она оказывается почти вровень с сыном, и ему не нужно слишком уж нагибаться, чтобы его могли потрепать по голове и по традиции звонко чмокнуть в макушку. - Ты не промок? Сама Хотару и в самом деле струсила звонить Ринтаро, поэтому взяла такси. Намокшие во время короткой пробежки до машины, а потом до двери дома волосы давно высохли, чулки она постирала, туфли сразу же вымыла, выпила горячего чаю с мёдом для профилактики, так что никаких следов её пребывания под дождём не осталось. Всё-таки к словам Юме, сказанным так не по-детски серьёзно, она отнеслась с уважением — не нужно добавлять сыну беспокойств. - Нет почти. - Вот и замечательно! Ужин почти готов. Переодевайся, мой руки и приходи. - Э... Юкио слегка растерялся даже. За последний месяц стало привычным уже, что он приходит домой раньше, и вдруг мама уже дома, переделала все дела и ждёт его. При этом он совершенно не знает, что ответить на выжидающий взгляд: удивление ещё полбеды — после похода в окономиячную ему и есть-то совсем не хочется. - Давай скорее, пока горячее! - торопит мама. - Хочешь, я накрою в гостиной? - Пожалуй, - обречённо соглашается он, хмурясь сильнее. Обычно они кушают на кухне, и тут вдруг «в гостиной»! У них какой-то праздник? Он лихорадочно перебирал в памяти все мало-мальски важные даты, и ни одну из них не смог привязать к сегодняшнему вечеру. А, наверное, она закончила стажировку, как и предполагала мелкая, и решила отпраздновать с ним официальный выход на свою новую работу! Или, может, они ждут гостей? То есть, она собирается его познакомить со своим ухажёром? Нет, точно не это! Насколько он её знает, такого важного гостя мама не стала бы встречать в домашнем платье! - Тапочки надень! - кричит из кухни Хотару, слыша шлёпающие шаги сына. - Мам, не холодно! Проходя по коридору, Юкио втягивает носом доносящиеся с кухни ароматы и понимает, что пусть он лучше лопнет, но хоть тарелочку маминого фирменного супа из морепродуктов съест. Вообще-то это здорово — вот так приходить домой, где тебя ждут и заботятся о тебе! И вдруг его внимание приковывает к себе стоящий на полочке телефон. «Вы ставите меня в неловкое положение, семпай. Пожалуйста, простите меня, но вряд ли я могу чем-то помочь». «Семпай? Что случилось? Вы ведь не стали бы звонить просто так...» «Если вдруг я что-то узнаю, то обязательно Вам сообщу. Хотите?» «Хочу! - отвечает он в который раз, буравя сердитым взглядом аппарат, словно Фуюма могла его услышать. - Очень хочу!» Если увещания Фуюмы сработают, а это покажет завтрашняя игра, команда наконец-то станет более-менее похожа на команду. И теперь он может об этом особо не переживать, что освободило место в голове для совсем других дум. Юкио всё снова и снова возвращается к этому разговору и её обещанию и не может понять, молчит она от того, что ей нечего сказать, или же по другой причине. Потому что боится его реакции, например. Или потому, что вообще его боится? Сама же созналась. С одной стороны приятно, конечно, что честно сказала, не стала врать в глаза, а с другой — от такой правды порой удавиться хочется. Юкио терпеть не может всякие скользкие оправдания типа «ложь во спасение» и прочие глупости, но в такие моменты всерьёз задумывается: всегда ли горькая правда лучше? Или иногда сладкая ложь всё-таки имеет обоснованное право на существование? До ночи ещё далеко, вдруг мелкая позвонит? - Ты чего тут завис? - выглянула из кухни Хотару, не услышав звука закрывающейся за ним двери. Телефон мирно молчит, женщина мягко похлопывает сына по спине и легонько подталкивает его в сторону комнаты. - Поторопись, мой хороший. Я тебя ждала, чтобы вместе поужинать. Есть хочу, умираю! - Иду я, иду, - бурчит он, продолжая путь и оставляя маму провожать его извиняющимся взглядом. Её это преувеличенное внимание сына к аппарату испугало, окончательно раздраконив и без того неспокойную совесть: Юме сказала правду. Ах, если бы она не была такой мнительной трусихой и сама ему сразу всё рассказала! Ю-куну не пришлось бы играть в шпионов и искать зацепки, а им с Юме не пришлось бы врать и скрывать правду от своих мужчин. И чем дальше, тем хуже. Ками, это она во всём виновата! *** Школьная сумка становится рядом с низким столиком, на котором двумя аккуратными стопочками лежат учебники и тетрадки — уже выполненные задания и ждущие выполнения. Пиджак отправляется на вешалку и в шкаф, а вот брюки после прогулки под дождём надо бы закинуть в стирку. Юкио нравится чистота и порядок. Пожалуй, если бы не истинно спартанская обстановка, в которой нет ничего лишнего, вряд ли можно было бы предположить, что в этой комнате проживает старшеклассник. Морияма, бывавший тут всего пару-тройку раз за всю историю их сосуществования в одном классе и в одном клубе, всегда поражался аккуратности друга, рассказывая, какой бедлам царит в некоторых комнатах общежития. В последний раз для сравнения огласил вывешенное в холле остроумное объявление, касающееся плановой чистки всех холодильников: «Завтра в 19:00 состоится торжественная церемония утилизации продуктов, в которых зародилась жизнь. Все скорбящие и сочувствующие приглашаются к мусоросжигателю за школой». Генеральная уборка, которая после написания тестов грядёт по всей школе, в том числе в клубных комнатах, наверняка сулит не менее удивительные открытия. Всё в мусор, и никакой жалости! Ещё бы в мыслях такой же шмон навести, а то столько лишнего болтается... Юкио притворился послушным мальчиком и в очередной раз сделал вид, что не заметил беспокойного взгляда матери, брошенного на телефон, потом на него. Что это, интересно, значит? Она боится, что он возьмёт трубку и этим всё испортит, если вдруг объявится её ухажёр, с которым они созваниваются чуть не каждый вечер? Или догадывается, что его интерес к телефону тоже не на пустом месте возник? Знает ли она, что теперь их, так некорректно шпионящих за ней, двое? Вообще-то, если вспомнить, Кисэ объяснил свою волонтёрскую деятельность и отсутствие на игре Сейрин Фуюмы дополнительными занятиями. А вчера мама договаривалась с кем-то о встрече. Всё сходится, они должны были увидеться сегодня, и если Фуюма в самом деле что-то узнала, то... «Пожалуйста, кто-нибудь, объясните мне, наконец, что происходит!» - мысленно взмолился он. - Ю-кун, ты идёшь? А Хаякава так называет Фуюму. *** - Ну как? - с надеждой смотрит Хотару, а голос её выдаёт волнение. - Вкусно! - оглашает вердикт Юкио, зажмурившись от удовольствия и тщательно пережёвывая, чтобы ощутить всю гамму вкусовой палитры. - Правда? - радуется как ребёнок она. - А в детстве таким капризулей был: то не хочу, это не буду. И мой суп больше всего терпеть не мог... - Это когда было! - возмущается он, краснея. - Кушай, кушай! - мама словно извиняется и пододвигает поближе к нему тарелочки с салатом, ломтиками мяса в панировке и темпурой. - Ты давно вырос, а я и не заметила... - вздыхает она. Юкио поглядывает на неё исподлобья и осторожно интересуется: - А в честь чего такой пир? - Разве мне нужен повод, чтобы побаловать любимого сына? - удивлённо приподнимает брови она, но неестественный нервный смех всё портит. Юкио снова хмурится. Он многое замечает. Например, как мать комкает салфетку в попытке скрыть волнение. Или как отводит взгляд, почему-то виноватый, и старается накормить его повкуснее и уделить внимание, словно извиняясь таким образом... За что? За то, что часто отсутствует дома, или что не доверяет ему, скрывая такие важные изменения в своей жизни? Или она тоже боится его реакции? Блин, эта его вспыльчивость! И если кулаки можно засунуть в карманы, то темперамент никуда не спрячешь. Складочки на переносице становятся всё глубже — тяжёлые мысли отражаются на лице. Палочки в руке едва не трещат от того, с какой силой их сжали. Его так и подмывает отбросить всю эту прекрасную шелуху и в лоб спросить, что происходит, но парень прекрасно помнит, как в прошлый раз мама расплакалась из-за его настойчивых расспросов и замолкает, сосредоточившись на супе. Хотару хорошо знает своего сына. От её взгляда прежде не ускользало ни мелочи: когда он злится или расстроен, если ничего не получается, когда доволен и рад, она всегда знала. Обычно его, как и её, выдают глаза: слишком уж выразительные они, и цвет необычный, только он пока этого не понял и не научился их читать. Если всё хорошо, они искрят задорными огоньками и словно становятся синее и глубже, как море в ясную погоду. Если злится, взгляд становится колючим и льдистым. Если грустит — на море шторм: низкое небо и бушующие массы тёмной воды. Она же знала, она должна была заметить! Ведь, если приглядеться, сейчас штормит. Не девятый вал, конечно, но шквалистый северный ветер — совершенно точно северный! — говорит, что сердце его не спокойно. Юкио грустит, немного рассержен и ни капли не счастлив. «Он несёт на своих плечах такую тяжесть, того и гляди нервный срыв заработает!» Стыдно, но она настолько погрузилась в собственные ощущения, сделав отчаянный шаг в новый этап своей жизни, что совсем перестала обращать внимание на изменения в его настроении. Теперь, когда Юме заставила её вспомнить об этом, Хотару читает как открытую книгу написанную на его лице напряжённую мыслительную деятельность и беспокойство. - Как дела в секции? Говорят, сейчас какие-то соревнования проходят... Вы участвуете? От удивления он глотает всё, что было во рту, не жуя, и закашливается до слёз в глазах. Видя её испуганный взгляд, Юкио изо всех сил старается улыбнуться и утешает, понимая, что никто ему не верит: - Чуть язык не проглотил! - Ладно, поняла, - облегчённо выдыхает Хотару, но взгляд её грустнеет. - Не надо было так стараться, да? Широкие брови Юкио сползаются к переносице, а на носу образуются складочки. Откуда взялось чувство, что речь сейчас не о еде? - Ты чего, мам? Надо, ещё как надо! - Вот и хорошо. - Нормально всё в клубе, - наконец отвечает на заданный вопрос он после долгой паузы. - Новички нынче с характером, притирка тяжело шла, но вроде всё устаканилось. Я надеюсь. - Это ты их оперативно устаканивал? - интересуется она, задумчиво подперев щёку рукой и указывая взглядом на сбитые костяшки. - Ну... - отводит глаза он. - Нет. Это об стену случайно. Никто не пострадал. Кроме меня. Корявая попытка надавить на жалость, как всегда делает Кисэ, неожиданно оборачивается успехом. - Тяжело тебе... - треплет его по волосам мама и добавляет, вспоминая нелёгкий разговор и ультиматум Юме: - Детишки нынче не сахар, это точно. - Его раздражение и горечь моментально испаряются, остаётся только тепло её руки и чувство внутреннего покоя. - На капитана всегда возлагают столько ответственности. - Мне доверили, и я должен! - сжимает кулаки Юкио, отложив в сторону палочки. - Теперь пойду до конца. - А ребята тебя поддерживают? - Да, - кивнул он, мысленно благодаря и не скупящегося на добрые слова внимательного Морияму, и деятельного себе на уме Кобори, и даже мелкую, что не остались в стороне, когда ему уже по-настоящему начало казаться, что упёрся в глухую стену. Мысль о маленькой девчонке заставила метнуть взгляд на висящие на стене часы, потом на телефон. Хотару повторила его действия и спросила: - Ждёшь звонка? - Да. Нет... - тут же поправился он и тихо закончил: - Я не знаю. - Ю-кун! - всплеснула руками она. - Неужели у тебя появилась девушка? И ты скрывал? - Ну мам! - возмущенно обрывает он, краснея до кончиков ушей. - Нет же! - А что я такого сказала? Ты уже старшеклассник, а подружки до сих пор нет... - Ты ещё внуков попроси! - тихо бурчит себе под нос он, отодвигаясь подальше от пылающей энтузиазмом мамы, и пресекает дальнейшие расспросы: - Некогда мне! И вообще, у нас завтра финальная игра за звание лучших в префектуре, а у меня ещё уроки не сделаны. За еду спасибо большое, я пойду. Сейчас посуду уберём... - Не надо! Иди-иди, я сама тут разберусь. - Но мам... - Иди-и. - Ладно. - И витаминку не забудь! - напутствует в спину она. Юкио кивает, поднимается с пола и покидает гостиную медленно и с достоинством, но в коридоре ускоряет шаг и, закрыв за собой дверь, тут же наваливается на неё спиной и вздыхает с облегчением. Кое-как ушёл от разговоров о девушках и свиданиях! Это Морияму можно заткнуть, с мамой так не получится, а перспектива краснеть, выслушивая различные предположения и предложения, смущала куда больше, нежели позорное бегство. «И вообще, кто из нас ещё что-то скрывает!» Можно подумать, ему пять лет! Вот она, хвалёная женская хитрость: мама знает, какие темы обсуждать он не захочет, и специально завела разговор про девушку, чтобы перевести стрелки. И каким только внутренним чутьём поняла, что он уже готов развернуть в её сторону тяжёлую артиллерию? И аккуратненько так закруглила, не подкопаешься! Да Кисэ по сравнению с ней просто безнадёжный профан! *** Тикают часы, правая стопочка уменьшается, левая постепенно растёт. Когда в глазах начинает рябить от иероглифов и чисел, написанных мелким убористым почерком, Юкио откладывает в сторону карандаш, устало потягивается и смотрит на стоящий на полке книжного стеллажа у изголовья кровати маленький будильник: почти десять. Наверное, сегодня Фуюма уже не позвонит. Чем она, интересно, сейчас занимается? Уроки делает? Или телевизор смотрит? Может быть, с подружкой, той шатенкой, опять по телефону болтает? Вспомнилось вдруг, как Фуюма на него напустилась, а потом извинилась, и этот факт, что странно, отдаётся где-то внутри тихой радостью. С чего бы? А может, её и вовсе дома нет? Касамацу и прежде интересовал вопрос, есть ли у мелкой парень. Молодняк нынче без комплексов пошёл, многие влюбляются и без стеснения пишут признательные письма ещё в средней школе, так что к старшей уже всяко начинают встречаться, а то и спят вместе вовсю. Хаякава просится на язык, но не вариант — слишком уж многое не сходится, несмотря на редкое взаимопонимание между ними: во времена дружеского матча с Сейрин ни с кем из команды она ещё близко не общалась и, наверное, даже не была знакома. Кроме, разве что, Кисэ и ещё него. Нет, если бы её парнем был Хаякава, Кисэ бы вчера так легко не отделался. Точнее, его бы на совесть отделали и расписали несмотря на вмешательство семпаев. После недавнего заявления осведомлённого Изуки и его кандидатура отпала сама собой. Подумаешь, она на их матчи ходила. Завтра к ним собирается! Так что знай наших, орлиный глаз! Или не наших?.. Не Морияма же это? Да нет... Этот только и успевает глазами стрелять направо и налево. Любая нормальная девушка за такой бессовестный флирт с другими на глазах у всех прибила бы, если бы он ей нравился, а не взывала к разуму, перенаправляя силы и внимание на игру. Ну или смертельно обиделась бы. Он бы точно прибил! Ты лучше, Мори, почаще вспоминай её наставления и старайся ради команды и ради победы, а не головой крути по сторонам! А то туда же, «Кицунэ-сан»! Может быть, центровой, раз уж она его совсем не боится и так легко пошла с ним? Не, не то: будь она его девушкой, Кобори не стал бы при всех упоминать этот поцелуй. И назвал бы её не «наша», а «моя» Фуюма-чан. И как только Кисэ пришло в голову заявлять такое вообще? Оторвать её надо, эту дурную голову, раз она ему только для красоты нужна! Самым очевидным ответом Кисэ и напрашивается — в одном классе, смазливая мордашка, личность известная, да и проходу ей, как выяснилось, не даёт. Но тоже фигня какая-то выходит, иначе бы не было никакого слона... Так кто же? Или они просто так тщательно шифруются, чтобы команда и его ненормальные фанатки ничего не заподозрили? «Как же бесит! Мелкая в кого-то влюблена, и неизвестно в кого!» - запрокидывает голову Юкио, упираясь спиной в край низкой кровати, и тут же подскакивает, совершенно ошарашенный. Великая Аматэрасу, его-то это с какой стати беспокоит?! Он помотал головой, прогоняя глупые мысли, бесконтрольно направившиеся в какую-то не ту сторону, энергично постучал кулаком по столу, выбивая неслышную мелкую дробь. Нет! Наверное, Фуюма сейчас по традиции в офуро отмокает. Кстати, ему бы тоже не помешало, а то все мышцы ноют после тренировки. И брюки уже должны были постираться, надо бы развесить для сушки. Решено! Пока в ванну набирается горячая вода, Юкио на автопилоте снимает со стены гитару и легко касается струн, при этом крепко зажав их на деке. Время позднее, лишние склоки с соседями ни к чему, да и маме этого слышать не обязательно. Навалилось всё сразу, а терпеть эту неизвестность дальше уже просто невыносимо! И поделиться не с кем. Только гитара и знает о его переживаниях. Знал бы Юкио, как он неправ... *** Побренчав немного, с полотенцем наперевес и чистым бельём в руке он уже почти закрыл за собой дверь ванной, как вдруг зазвонил телефон. На его переливчатую трель они с мамой подорвались одномоментно, но он оказался быстрее. И потому, что был ближе, и потому, что он всё-таки спортсмен. Однако, встретившись друг с другом взглядами, оба остановились в нерешительности. - Возьмёшь? - спрашивает он, стягивая с плеча полотенце и спешно заворачивая в него бельё. - Лучше ты, - жалко улыбается Хотару, понимая, что если это Юме или Ринтаро, то объяснений с сыном ей точно не избежать. Сама виновата! - Алло, - деловито снимает трубку Юкио, а сердце матери сжимается от того, сколько надежды в его взгляде. Уже через секунду, однако же, выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Ками-сама, неужели всё-таки Ринтаро? Парень торопливо отвечает: - Всё отлично! Я тоже. Да, конечно! - и пихает трубку в руки матери, поспешно ретируясь в сторону ванной. - Это бабушка. Юкио не настроен на любезности. В прошлый раз любимая бабуля чуть не вынесла ему мозг, устроив допрос с пристрастием касательно отсутствия матери дома. И что он ей, скажите на милость, мог сообщить по этому поводу, если сам ничего толком не знает? Есть всё-таки в мире справедливость! Не хотела мама с ним объясняться, пусть теперь успокаивает бабушку, а это, знаете ли... Ё ж!.. Он совсем забыл сказать маме, что она звонила! - Мамочка! - преувеличенно радостно приветствует Хотару. Нет, она правда рада её слышать, но почему она позвонила именно сейчас? - Как твоё здоровье? - А как ты думаешь? - иронично скрипит в ответ трубка. - Я звоню, чтобы справиться о жизни своей бессовестной дочери, которая, наверное, уже забыла, что у неё есть мать, и узнаю, что она уехала неизвестно куда и неизвестно с кем! Между прочим, это уже больше недели назад было, а от тебя до сих пор ни слуху ни духу. Как я, интересно, себя чувствую? Инфаркт заработаю скоро! Прямая, как стрела, и на язык такая же острая, Чио-сан пошла в наступление сходу, не оставляя дочери возможности перевести дух и собраться с мыслями. Сколько Хотару её помнила, она никогда не повышала голоса, но слыша её обличительные речи сразу же хотелось закатиться куда-нибудь под диван и потеряться до следующей генеральной уборки. - Прости пожалуйста, дорогая! Я сейчас срочно исправлюсь... - Да уж, будь любезна! - перебивают её, ворча тоном на порядок мягче, и Хотару понимает, что выбрала верную тактику — каяться и сознаваться. - ...вот так и познакомились. Глупо, правда?.. Ты что!.. Ты знаешь, он такой замечательный! Сразу покорил меня своей добротой и бескорыстной заботой... Бессовестно подслушивая в коридоре обрывки фраз из разговора, Юкио сжимал кулаки. Всё верно, у неё роман, и это серьёзно. «Слышишь, Фуюма? Тут не только работа, у неё роман!» Самое время уйти тихо скорбеть в ванной, сидя по самые глаза в горячей воде и пуская пузыри.