Банда пяти

Осень в Париже по определению не может быть милой и красивой. Эту аксиому Род вывел для себя, едва перебравшись из Ле Мана. Изменчивая погода, вечные дождит, тучи и лишь иногда солнце и чистое небо. Сегодня был один из тех самых дней-исключений, и с самого утра на улице было светло, тепло и сухо. Насвистывая, Жануа припарковался у студии. Захлопнув дверь и поставив машину на сигнализацию, он улыбнулся, заметив неподалеку Уилла. Однако Руссо, вопреки обыкновению, только хмуро кивнул в ответ и быстро прошел мимо. Род удивленно посмотрел ему в спину и догнал, хлопнул по плечу и улыбнулся. — Чего грустный? Смотри, день какой! Солнце, тепло, сухо – радоваться надо. — Вот и радуйся. За двоих, — хмуро пробормотал Руссо, отворачиваясь от Рода и ускоряя шаг, — а меня не трогай. — Что случилось-то? С Оливье поругался, что ли? От Рода было не так-то просто отделаться. — Да отстань ты от меня! – внезапно громко ответил Уилл. – Что именно тебе не понятно во фразе: «Не трогай меня»? – и Руссо, резко развернувшись, скрылся в коридорах студии, оставив позади опешившего Рода. Жануа помотал головой и решил сегодня к Уиллу не лезть, мало ли на что еще можно нарваться. Весь день Руссо рычал, орал, срывался на окружающих и совершенно ничего не объяснял. Он заперся в студии и работал до тех пор, пока хмурый и заметно взволнованный Род не вытащил его оттуда едва ли не насильно. Увел из студии, заставил поесть, отвез домой и буквально припер к стенке. — Или ты мне объясняешь, что случилось, или я звоню Оливье! – Род был настроен решительно, хоть и никогда до этого не звонил Шультесу, ограничиваясь вежливыми кивками при случайной встрече. — Да что тут объяснять?! – Руссо поморщился. – Не звони никуда, у меня это пройдет. Просто нервы и неприятности. Ты все равно не сможешь помочь, это… хм… личное. Я бы даже сказал, что интимное. Я сам должен разобраться и все сделать. — Точно не смогу помочь? Может, ты все же расскажешь, в чем дело? — Не сможешь, Род, — Уилл чуть заметно улыбнулся. – Но спасибо за то, что ты рядом. Жануа легко обнял и прижал к себе друга, показывая, что тот не одинок, и что Род всегда будет готов помочь, что бы ни случилось. Руссо прижался к Роду, закрыл глаза и едва заметно вздохнул, утыкаясь носом в шею Жануа и расслабляясь. Следующие недели обещали быть не самыми легкими, и поддержка близкого человека была как нельзя кстати. — Спасибо, — пробормотал Уилл, — это много для меня значит. Я… обязательно скажу тебе, если ты хоть как-то сможешь помочь. — Смотри мне! – Род улыбнулся и погладил Руссо по спине. – Я буду следить за тобой. — Так мне уже пугаться? – Уилл слабо улыбнулся, отстраняясь, и тряхнул головой. — Конечно! Я коварный и вообще юрист, как бы я это ни отрицал, — Род закусил губу, чтобы не рассмеяться, и с некоторым удовольствием заметил, что взгляд Уилла становится уже более живым. – У тебя курить, как я помню, на балконе? – Жануа похлопал себя по карману в поисках сигарет и зажигалки. — Да, пошли. На балконе было по-осеннему прохладно. Уилл облокотился о подоконник и курил, задумчиво глядя в ночное небо. Род стоял рядом, иногда искоса на него поглядывая и пытаясь примерно представить, чего же ждать от друга в ближайшие дни. Следующая неделя превратилась в ад и сущий кошмар для всех, кто так или иначе контактировал с Руссо: Уилл огрызался, ехидно критиковал, разносил чужие работы в пух и прах, матерился вслух и переделывал все после других. Он буквально поселился в студии, и Род регулярно его оттуда вытаскивал, заставлял есть, спать разговаривать на нерабочие темы. Через две недели такого дурдома, Жануа сам готов был уже взвыть или идти на консультацию к Шультесу, хоть Уилл и запретил это делать. Руссо работал как проклятый, умудряясь в одиночку выполнять восемьдесят процентов заказов для студии и еще что-то писать «на сторону». Владельцы студии, беспокоясь о состоянии здоровья такого ценного кадра, ненавязчиво предложили ему отпуск, но Руссо громко и решительно отказался. Настолько громко и решительно, что услышала это вся студия, а в кабинете начальства спешно заменили пепельницы и решили эту тему больше не поднимать. По крайней мере, не тогда, когда Уилл в таком состоянии. Появляющийся время от времени в зоне видимости (но не доступа) Шультес отнюдь не улучшал настроение Уилла. Скорее даже наоборот. И это позволило Роду сделать вывод, что он был прав, и Руссо действительно поругался с Шультесом. Род вздыхал, как мог улаживал конфликты и исправлял последствия истерик Уилла. А начальство постепенно, глядя на совершенно вымотанного Жануа, стало ненавязчиво предлагать отпуск уже ему. Одного взгляда в их сторону хватило, чтобы вспомнились хоть и новые, но все еще бьющиеся пепельницы, и от Жануа на какое-то время отстали. Приближались школьные каникулы, а это значило, что в студии прибавится работы по записи «юных дарований». Видеть Руссо ежедневно в таком состоянии Род не мог и потому втихаря стал разрабатывать план, как бы так его успокоить, и чтобы он при этом не убил. Получалось плохо. Но однажды Уилл заработался до такой степени, что уснул пульте. Увидевший это утром директор, в ультимативном порядке заставил Руссо взять два выходных и приказал оба дня не работать, а сидеть дома и отдыхать. Роду выдали один выходной и отправили контролировать Руссо. — А знаешь, я уже почти успокоился, — сказал Уилл, неспешно допивая вторую бутылку вина. Род пил кофе, потому что был за рулем и не хотел ночевать вне дома. — Я вижу, — усмехнулся он, — вся студия от тебя сбегает, прячется и старается реже попадаться на глаза. Успокоился, конечно, верю. — Да работать не хотят просто, вот и прячутся, — Уилл недовольно буркнул и потушил сигарету. – А я бегай, ищи их. Да ну, задолбало все! Руссо устало потер виски. Род задумчиво смотрел на друга и не мог понять, что еще можно сделать, чтобы привести того в нормально состояние. — Знаешь, пойду я спать, пожалуй. А ты едь, отдыхай. Я тебя совсем умотал, наверное. Жануа глянул на часы, что-то мысленно прикинул и встал. — Ты ложись и отсыпайся, ладно? У тебя еще и завтра выходной. Так что успеешь поспать нормально. — Хорошо. Руссо тоже стал и потянулся. — Тогда до послезавтра? — Ага, до послезавтра. Род ушел и искренне надеялся, что друг послушается его совета и ляжет спать. Назавтра навалилось столько дел, что Жануа было решительно не до Уилла и не до его проблем. Род едва дополз до кровати вечером и рухнул, проваливаясь в сон, еще до того, как голова его коснулась подушки. А на следующий день Руссо появился на работе сияющий, счастливый, довольный и снова мирный и милый. Все сотрудники тайком перевели дух и вздохнули с облегчением, а директор наконец-то перестал вздрагивать от звука шагов в коридоре и уже не боялся за очередные новые пепельницы. Род улыбнулся, понимая, что за такой сменой настроения явно стоит нечто большее, чем просто два выходных.