Счастье забвения

      Наруто закрыл рукопись и уставился на своего пациента. Саске его поразил. Никогда ранее Наруто не доводилось сталкиваться с подобным. Изнанка чужого внутреннего мира завораживала и отчасти пугала, внушая суеверный трепет. Видение происходящего Саске требовало очень серьёзного подхода с глубоким анализом, но тот от Наруто неизменно ждал готовых ответов, которые не всегда существовали. Наруто, как мог, упрощал, однако далеко не всё объяснялось его личным опытом и мировоззрением. Говорить наобум сейчас Наруто не имел никакого права, поэтому он, чтобы собраться с мыслями, перевёл сосредоточенный взгляд на обложку тетради. Наверняка та самая картинка и повлияла на форму изложения дневника, натолкнув Саске на определённые ассоциации. Подобными аллегориями Наруто никогда не увлекался, и, откровенно, они были ему чужды, но речь шла не о нём, и он задумался о главном.       Вопреки тому, что он появлялся преимущественно на втором плане, центром рукописи Саске был он сам, и Наруто за завуалированными фразами чётко видел первопричину. Детская психика никак не могла понять, почему над ним учинили насилие, оттого у Саске развилось ложное чувство вины. Бессознательно, он полагал, что сам спровоцировал насильника, поэтому в нём непреднамеренно проступало отрицание себя. По той же причине он выбрал для себя ипостась Искушения, хотя по описательным характеристикам было много несоответствий с общепринятой категорией, по крайней мере, на взгляд Наруто. Саске не принимал себя как личность, потому придуманный им образ вышел таким нелицеприятным, однако далеко неоднозначным. В структуре поведения описанного Саске Наруто улавливал психоэмоциональную незрелость оригинала и его непонимание собственного «я».       Однако взваленная на себя ноша оказалась настолько непосильной, что Саске, скорее всего, неосознанно разделил часть ответственности с родителями, обозвав их в рукописи предателями. Наруто точно знал, что Саске замечал нездоровый к нему интерес со стороны учителя, но конкретно охарактеризовать его не мог, поэтому разговор с родителями не принёс результатов. Они ему попросту не поверили, и вылилось это в чудовищную трагедию. С другой стороны, Саске понимал, что семья с ним так поступила не со зла, и простил их, потому в рукописи сделал свой образ ещё более жестоким и бесчеловечным, чем другие Учиха. Он будто бы отказывался от себя каждой фразой, настаивая, что недостоин ни одного доброго помысла.       Страший брат Саске не фигурировал в его рукописи тоже сознательно. Саске в детстве им всегда восхищался и старался подражать. Они не были сильно дружны из-за большой разницы в возрасте, однако по родственному любили друг друга. Мечта Саске стать таким же как старший брат не осуществилась, но детская привязанность никуда не ушла. Саске не нашёл для брата роли в своём вымышленном мире ещё потому, что тот к случившемуся не имел никакого отношения. Обучаясь за границей, он не имел возможности вмешаться, однако его отсутствие вылилось вообще в исчезновение в другой реальности Саске. Как предполагал Наруто, Саске таким образом выразил ещё одну грань своих одиночества и бессилия.       Орочимару не было в живых уже более десяти лет, однако тот по-прежнему существовал в сознании Саске. Человек, сломавший ему жизнь, нашёл своё олицетворение в Боге Смерти. Этот образ, по мнению Наруто, получился колоритным, по меньшей мере. Он не внушал ему симпатии, но и лютого отторжения тоже, и опять крылась за всем этим специфика восприятия Саске, но Наруто мог отделить реальность от вымысла. Орочимару был педофилом-насильником, и он ещё дёшево отделался, сдохнув от одного удара по голове. Хотя Наруто искренне сожалел, что убийство невольно совершил маленький мальчик, ведь оно вылилось в массу проблем, с которыми самостоятельно Саске не справился. Наруто считал, что настоящий Орочимару не заслуживал ни пощады, ни прощения, но в придуманном Саске мире, оторвано от их реальности, он, со своим мрачным очарованием, как ни странно, имел право на существование. Этот образ, по мироощущениям Наруто, действительно соответствовал такой непостижимой данности, как Смерть. Но история оставалась историей, а в жизни Наруто намеревался избавить Саске от призрака, до сих пор не дающего ему покоя.       Саске задействовал несколько персонажей в своей рукописи, однако ни одно из упоминаний не было случайным. Наруто узнавал каждого из этих людей. Ино, знакомая им обоим, получила характеристику Любопытства, и Саске не далеко погрешил от истины. Ино ещё зачастую действовала бесцеремонно, но с благими намерениями и, в конечном счёте, Саске всё же помогла. Саске очень точно выцепил доминирующую черту её характера, а также присущую ей неискушённость и каверзность, хотя опыт их общения был невелик. Скорее всего, недостающими звеньями информации его снабдил сам Наруто, что говорило о его сильном влиянии на Саске. Общими усилиями Ино очень гармонично влилась в сюжет, заняв подобающее ей место.       Кабуто – первый психиатр, занимающийся лечением Саске. Во время практики Наруто с ним познакомился, но тот не вызывал у него доверия своей неискренней улыбкой. Кабуто славился экспериментальными подходами к психиатрии, которые, несмотря на новаторство и впечатляющие успехи, вызывали массу вопросов, прежде всего этических. Наруто читал его труды, но ни один из доводов ему не показался убедительным, поэтому в работе он не использовал методики, разработанные Кабуто. Наруто тогда пришёл к мнению, что Кабуто к своим пациентам относился, как к бездушным вещам, совершенно не опасаясь сломать те тонкие грани, на которых держалась их психика. Наруто считал, что такой подход слишком рискован и не оправдан. Единичный громкий успех никак не мог окупить десятки неудач. Наруто оказался прав, поскольку позже один из опытов всё-таки стоил Кабуто докторской лицензии. Саске с его чуткой душевной организацией и острым умом однозначно никак не смог бы принять подобные способы лечения, оттого Кабуто отложился в его памяти с ярким негативным акцентом.       Сасори тоже лечил Саске и практиковал весьма жёсткие методы, однако встреча с Дейдарой сильно на него повлияла. Оба изменились, став сильнее и откровенней, это Наруто мог определить по личному опыту, а Саске просто поверил ему на слово, поскольку на тот момент Сасори уже им не занимался. Именно положившись на мнение Наруто, Саске и смягчил образ Сасори, сделав его более человечным, а также возвысил любовь в чистом её понимании. Наруто много рассказывал о Дейдаре и попутно о Сасори, показал Саске даже несколько фотографий. О том, что это его бывший врач, Наруто специально не напоминал, преподнося Сасори лишь в рамках приятеля-собутыльника. Наруто не имел привычки обсуждать своих пациентов с кем-либо за пределами клиники, поэтому Сасори ничего не знал о Саске. Только Ино Наруто уступал, но здесь играла роль не столько её настырность, сколько осознание Узумаки факта, что она реально об Учиха печётся. Мог ли Сасори действительно олицетворять Смерть? Сейчас уже точно нет, и Саске хватило понимания это принять и сделать для Сасори с Дейдарой такой красивый финал.       Джиробу – печально известный санитар, в настоящий момент отбывающий тюремный срок. Он втайне избивал и всячески измывался над больными беспомощными людьми, которые не могли дать отпор и пожаловаться. Сильный и тупой, как охарактеризовал его Саске. Ему, судя по всему, тоже довелось испытать на себе кулаки Джиробу, но в его амбулаторной карте Наруто не нашёл необходимых записей. Досадное упущение, потому как оно упростило бы ему задачу. С этим случаем Наруто становилось понятным недоверие Саске к врачам и медицинским учреждениям в целом. Те, кто обязаны были ему помочь, вредили и калечили, и подобному Наруто не находил никакого оправдания.       О Нагато Саске упомянул лишь одним словом, дав ему противоположную ипостась Орочимару. Из личного дела Саске Наруто знал, что после изнасилования его первым обнаружил ещё один ученик Орочимару по имени Нагато, который оказал ему первую помощь и вызвал все соответствующие службы. Саске нашли, забившегося в угол, раздетого ниже пояса с перепачканными кровью Орочимару ступнями. Он не плакал, только сжался в комок, глядя расширенными от ужаса глазами, в которых воцарилась пустота. Наверное, он тогда умер и только сейчас потихоньку возвращался к жизни. Но, как бы там ни было, Саске был благодарен Нагато и помнил его заботу.       Для Цунаде Саске определил роль разлучницы, вероятно, под действием той инсценировки, что они для него организовали. Однако ипостась Забвения Саске выбрал вовсе не случайно. О Саске предпочитали забывать те специалисты, которые обещали помочь, но не смогли. Не более чем профессиональный подход во избежание эмоционального выгорания. Как осуждать за такое? Но Наруто осуждал. Саске передавали из рук в руки врачи далеко не всегда с сожалением и осознанием собственной беспомощности. Избавлялись от проблемного пациента и сразу выкидывали из памяти, усугубляя степень его одиночества. Саске привык к забвению, но, очевидно, совсем не хотел, чтобы Наруто поступил с ним так. И всё же Саске прекрасно понимал, насколько уникальной может быть власть над человеческими воспоминаниями. Он вложил эту силу в руки Цунаде не просто так, по себе зная, как было бы здорово некоторые вещи не помнить. Цунаде, даже реальной, такую способность легко можно было бы доверить. Наруто не скрывал своей любви и уважения к ней, а Саске, по обыкновению, прислушался к его словам.       И, наконец, остался сам Наруто. В придуманном Саске образе он себя не узнавал. Да, Наруто в какой-то степени был простоват и доверчив и при желании его могли одурачить, однако он не считал себя настолько сильным и преданным. Придуманного Наруто ничего не смогло сломить, потому что Саске много в него вложил и прежде всего любви, возведя этот образ до некоего эталона. Саске практически Наруто обожествлял. За подобным отношением крылось много различных нюансов, но Наруто вполне конкретно понимал, какое из чувств Саске доминирует. Несмотря на тяжёлую, зачастую удушающую атмосферу рукописи, сложные, спорные характеры, определённую кровожадность событий, это была ода любви, и более прекрасного признания Наруто не доводилось получать.       Саске Наруто всегда озадачивал, ещё до того, как они познакомились лично. С Саске было связанно столько замыслов Наруто, столько переживаний. Он никогда не относился к пациентам, как к преграде на его карьерном пути, поэтому им и удавалось помочь. С Саске Наруто по большому счёту тоже справился, но он не чувствовал удовлетворения. Саске больше не умел просить, разучился надеяться, строить планы, он лишь с мучениями преодолевал сегодняшний день, и Наруто подобное категорически не устраивало. Саске со временем смог бы научиться существовать по тому небольшому списку претензий, что Наруто ему предъявил вначале лечения, но это не означало жить в полном объёме этого слова. А Наруто хотелось дать Саске всё и сразу. Снова увидеть его улыбку, услышать слова, адресованные ему, и не просто короткие односложные ответы, которые от Учиха получали его родные. Общаться с ним вот также каждый день, доверяя секреты, просто мелочи. Встретить с ним закат, выпить коктейль в уютном баре, сходить на новогодний фестиваль… И ужасно, но очень сильно хотелось, чтобы Саске по-прежнему в нём нуждался, потому что самому Наруто тот стал необходим. И глядя в прищур на Саске, на его застывшую в ожидании позу, Наруто, наконец-то нашёл, что тому ответить.       - Ты свободен сегодня вечером? – спросил он с уверенностью, чувствуя, как всё становится на свои места. Врач ведь тоже человек, у которого есть свои желания и мечты, и Наруто всеми органами чувств ощущал, что в этих устремлениях не стоит себе отказывать.       Лицо Саске стоило видеть. Эмоция сменяла эмоцию, ярко отражая так наглухо замурованный его внутренний мир. Непонимание, растерянность, испуг, дезориентация, сомнение… Не ощущалось радости или чего-то позитивного, поскольку Саске не осознавал сути вопроса. Его пальцы с едва заметными усилиями сжимались на коленях, губы почти невесомо подрагивали. Саске как будто вырвали из привычной ему обстановки, поместив в совершенно незнакомую среду. Обескураженность Саске встревожила Наруто, однако с профессиональной точки зрения, она для такого пациента не была плохой. Саске требовалось постоянно стимулировать, и Наруто, наконец, определил длину этой «постоянности». Сегодня, завтра, всегда, и подобный ответ его более чем устраивал.       - Давай с тобой прогуляемся в ближайший парк, - продолжил Наруто спокойным тоном. Он не выпустил тетради из рук, неосознанно поглаживая обложку. – Сегодня туда приезжает фургончик, продающий отменный карри. Ручаюсь, вкуснее его ты вряд ли где найдёшь. В том парке даже по выходным не оживлённо, так что большое скопление людей тебя не сильно утомит. Поедим и немного побродим по аллеям. Клёны уже сбросили листву. Я обожаю ковёр из кленовых листьев, шуршащий под ногами… - Наруто мечтательно улыбнулся. – Хорошо, что в последние дни не было дождей…       Саске вслушивался в его слова с сосредоточенным видом, почти не поднимая головы. Он казался крайне напряжённым, но Наруто не собирался отступать.       - Да, расценивай это как приглашение на свидание, - обмолвился он словно случайно. – Я только сейчас осознал, что давно хочу тебя пригласить.       Саске вскинул на Наруто потерянный взгляд, не веря. От неожиданности у него даже приоткрылся рот, и выглядел он сейчас очень мило и забавно. Наруто позволил себе тихую улыбку.       - Саске, хорошо обдумай то, что я тебе предложил, - обратился он с мягкими интонациями. Очень хотелось подойти и обнять Саске, однако Наруто с сожалением понимал, что подобное того совсем не успокоит. Первые шаги могли показаться слишком робкими, однако Наруто точно знал, что для Саске это означало огромный прорыв: снова довериться другому человеку. - Я очень серьёзен в своих намерениях. Поясню почему. Мне всегда с тобой было интересно, пусть и по разным причинам, и я с радостью проводил с тобой всё свободное время, а это хоть что-то, да значит, - Наруто недовольно покачал головой, на секунду прикрыв глаза. – Нет, выходит слишком легкомысленно и просто, - поправил он сам себя. - Всё потому что я не мастак признаваться, но попробую. Саске, ты мне действительно нравишься, только не спрашивай почему. Ответ на такой вопрос всегда бывает либо слишком длинным, либо вообще никакого. Что у меня, я ещё не решил. Видишь ли, мне, как и всем остальным людям, нужна куча времени, но начать я хочу прямо сейчас. Итак, Саске, ты свободен сегодня вечером?       Наруто никогда не знал наверняка, оправдывает ли он ожидания Саске. Он выстраивал свои отношения с Саске, опираясь на чутьё. Сейчас ему казалось, что он поступил верно, однако в чью пользу было его решение оставалось под большим вопросом. Наруто выбирал для себя, и очень хотелось надеяться, что Саске сможет отделить настоящее от выдумки и сделает так, что оно выльется в будущее. Их. Дал ли ему Наруто достаточно сил, чтобы бороться? Оставалось проверить.       - Да, - прозвучало тихо. Глаза Саске взволнованно забегали, но он всё равно остановил свой взгляд на лице Наруто. Саске страшно смущался, его руки окончательно сжались в кулаки, казалось, что ещё немного, и он, не выдержав, сбежит. Он был необыкновенно прекрасен, а первое его слово, подаренное Наруто, отпечаталось прямо в сердце, оставляя в нём невероятно мощное трепетание. И Наруто неожиданно понял, того себя, придуманного Саске. Он тоже Саске любил и отдал бы за него всё, что у него есть. Действительно, высшее счастье любви… Когда только оно успело приключиться с ним?..       - Спасибо, - Наруто поблагодарил Саске, улыбнувшись одними глазами, чувствуя, как блаженная радость заполняет его до краёв. Он поднялся и, поддавшись порыву, протянул Саске обратно его тетрадь. Саске посмотрел на него с немым вопросом.       - Знаешь, уверен, что у твоей книги неправильный конец, - заявил Наруто бодро. - Думаю, со временем ты его пересмотришь. Не хочу на тебя как-либо давить, но сознаюсь, что я вижу финал совершенно иначе. На мой взгляд, ты кое в чём очень сильно заблуждаешься.       Саске осторожно принял тетрадь из его рук, задумчиво глядя прямо перед собой. Наруто не планировал навязать Саске решение ещё одной задачи, поскольку на самом деле так думал. Возможно, потому, что он не любил плохие концы и всегда старался найти проблеск надежды. Те, двое, что выдумал Саске, тоже заслуживали счастья, и какое оно будет, зависело от их создателя, хотя Наруто не видел никаких других альтернатив той развязки, что пришла ему в голову. Он усмехнулся своим невысказанным мыслям, не желая давать Саске подсказку. Кто его знает, может, Саске и сам отыщет ту ошибку, что он заметил. В любом случае, Наруто не сомневался, что Саске не проигнорирует его мнение, и ему ещё доведётся увидеть что-то неординарное. А пока его ждало нечто более важное, и Наруто, невесомо проведя Саске по волосам, осторожно коснулся губами его макушки. Саске не вздрогнул, Наруто даже не заметил напряжения с его стороны. Довольный Наруто мягко отстранился от Саске и со счастливой улыбкой, глядя прямо в его дурманящие глаза, твёрдо пообещал:       - Вот увидишь, у нас всё обязательно будет хорошо.       Эпилог       Пенные барашки волн игриво накатывали на песок, стараясь достать до ног босоногого парня, одетого в простую белую одежду, сидящего прямо у кромки воды на пустынном пляже. Солнце запуталось в его золотистых прядях, красиво поблёскивая. Любой мог бы залюбоваться этой картиной, однако Саске переполняла лишь жгучая ярость. Столько немыслимых трудов ушло, чтобы добраться до сего места, находящегося чуть ли не на краю вселенной, но Саске всегда достигал цели. Какая-то выжившая из ума баба посмела присвоить его вещь и вообразила, что сможет уйти безнаказанной. Более чем достаточный повод действовать как всегда – бескомпромиссно. Орочимару ошибался: Саске вовсе не планировал торговаться, он попросту собрался забрать то, что и так его. И со старым ублюдком он рассчитывал разобраться в самом ближайшем будущем. Непременно безжалостно, но эти мысли следовало отложить на потом, поскольку сейчас его ожидала не менее жестокая расправа.       Саске бесшумной тенью возник позади парня и мигом сжал его горло.       - Предатель… - прошипел он сквозь зубы, впиваясь ногтями в загорелую шею. – Ты такой же как все… Ненавижу! Ты посмел меня забыть! Что тогда стоили твои клятвы любви?!       Наруто даже рефлекторно не схватил Саске за руки. Его тело сильно напряглось, но он не сопротивлялся. Саске хотелось в клочья его разорвать, от заливающего его разочарования. Он почти поверил в Наруто, а тот оказался такой же падалью, как и остальные. Взял и забыл о нём, просто, без сожалений, легче, чем вдох и выдох.       - Ты мне за всё заплатишь!       Саске ослабил хватку, рывком разворачивая Наруто. Ему хотелось увидеть его лицо, прочесть на нём ужас не узнавания и убить, главное не сорваться, чтобы не покончить одним махом. Он для Наруто теперь никто! Наруто не имел никакого права с ним так поступать!       - Я тебя убью, очень медленно, - проворковал Саске, склонившись над Наруто, скривив губы в плотоядной улыбке. Гнев клокотал в нём, раздирая внутренности, руки буквально свело судорогой от нестерпимого желания сделать больно. – Но сначала буду пытать… Долго…       В глазах Наруто не отражалось непонимания или страха, лишь воистину вселенское спокойствие. Он смотрел прямо и неотрывно. Саске не улавливал значение этого взгляда, оттого невольно медлил.       - Это всё, что ты от меня хочешь? – вдруг спросил Наруто, и интонации в его голосе заставили Саске нерешительно замереть.       - Помнишь, что ли? – с сомнением уточнил он, совершенно теряясь. Чего-чего, а такого он никак не ожидал. Наруто едва заметно кивнул, ещё больше вводя в замешательство.       - Почему? – голос Саске против воли дрогнул. В сердце вспыхнуло пока необъяснимое ощущение, но оно не показалось неприятным. Саске с такой силой вцепился в плечо Наруто, что разодрал кожу, и на белоснежной рубахе проступили красные пятна, своей причудливой формой напоминая распускающиеся бутоны роз.       - Она предложила, конечно, но я отказался, - сознался Наруто. В уголках его губ мелькнула грустная улыбка, он не отводил от Саске глаз, - потому что я не считаю те воспоминания плохими. Они дороги мне, как и всё, что связанно с тобой.       Саске мгновенно захотел оттолкнуть Наруто, снова сломать, но рука словно приклеилась к его плечу, сжимаясь с такой мощью, что, казалось, ещё немного и под его ладонью захрустят кости.       - Ложь! Не верю не единому слову! – в бешенстве выкрикнул Саске. – Я тебя предал, бросил на погибель, причинил столько страданий! Ты не можешь мной дорожить!..       Каждое его слово было правдой и обвинением, и Наруто никак не мог от них отмахнуться. Только Саске точно не знал, что желает услышать в ответ. Привычные проклятия, которыми его в таких ситуациях одаривали, уже давно не цепляли, но они казались естественной реакцией и единственно-правильной.       - А это не тебе решать, - возразил Наруто и, прежде чем Саске успел отреагировать, притянул его на себя, зарываясь левой рукой в волосы на его затылке. Саске едва не задохнулся от накативших на него ощущений, оттого слова Наруто услышались будто через воду: – Я сам решу, кого мне любить, а кого ненавидеть. И мне не надо ни твоего согласия, ни понимания, – голос Наруто, звучащий издалека, неумолимо проникал в Саске, вбиваясь каждым словом. - Орочимару называл меня эгоистом, и я, пожалуй, с ним соглашусь. Я не знаю, что я для тебя значу, но я у тебя есть и всегда буду. Ты – это всё, мир без тебя пуст…       Наруто ласково огладил его по плечам, вырывая наружу глубоко погружённые чувства. Мурашки пробежали по телу, подгоняемые невероятно приятным теплом, обволакивающим... усмиряющим. Взбесившееся сердце, гулкими ударами бьющееся об рёбра, стало постепенно успокаиваться, чувствуя знакомое притяжение. Саске уже не помнил, что всего мгновение назад собирался Наруто убить.       - Я так скучал… - пробормотал Наруто куда-то ему в шею. – Теперь вижу, ты тоже…       Конечно, скучал, однако понял это Саске далеко не сразу. С Наруто было очень удобно и просто, но тогда такие вещи не казались значимыми, а после их стало ужасно не хватать. Саске не хотел себе в этом признаваться даже сейчас, поскольку не знал, что ему потом делать.       - Может, попробуем снова начать? – вдруг предложил Наруто, продолжая его поглаживать. - Хотя бы ненадолго, пока тебе не надоест…       Саске резко отстранился и, грубо схватив Наруто за подбородок, заставил смотреть того ему в прямо в глаза. Привычная злоба, замешанная на горечи, опять разъедала его, а ведь миг назад он стоял на пороге облегчения.       - Начать? – холодно отрезал Саске, прожигая Наруто взглядом. – Да ты уже во мне сомневаешься, - фактически выплюнул он. Его глаза подозрительно сузились, не предвещая ничего хорошего.       - Ошибаешься, - Наруто невозмутимо отвёл сжимающую его лицо руку Саске и, взяв ладонь Учиха, поцеловал её, как в старые времена. Саске видел, что он ни капли не взволнован. – Это ты сомневаешься в себе, и сколько ты будешь блуждать в потёмках, зависит только от тебя.       За словами Наруто крылась мудрость, всегда ускользающая от Саске, и истина его ошеломила. Раньше у Саске не находилось времени, да и поводов задуматься над подобными вопросами, их проще было игнорировать, чем отвечать. Саске всю свою жизнь провёл в борьбе, преодолевая препятствия. Искал силу, для того, чтобы выжить, не гнушаясь никакими методами. Он родился в несправедливом мире, поэтому всегда отрицал существование этой Данности. Когда большинство людей в ней нуждались, она была на стороне не тех, кто прав, а тех, в чьих руках сила и власть. Тогда для простых смертных оставалось лишь уповать на высшую справедливость, хотя никто из живых не знал наверняка, существует ли она на самом деле. Саске не мог полагаться на настолько зыбкое понятие, Саске вообще ни на кого не мог полагаться. Всё и всегда сам. Сила и власть – и ты прав. Саске подходила такая простая формулировка.       - Мне нельзя верить, нельзя на меня рассчитывать. Я – ненадёжный, - властно заявил Саске, требуя внимания Наруто. Он знал, о чём говорил, теперь понимал, насколько тяжело его принять с подобным грузом, и, удивительно, это его действительно заботило. – Я вырос с мыслью, что все вокруг враги, она вросла в меня, став моей сущностью. Даже если я знаю причину, от привычки не так просто избавиться. Если я решу, что ты помеха, я тебя устраню, долго не думая. Я не умею по-другому.       Саске требовал от Наруто полного осознания, но он опять не имел представления, какой ответ хочет получить. Наруто печально вздохнул, качнув головой. В его глазах промелькнули трепыхающиеся искорки, но какие они передавали чувства, было выше разумения Саске.       - Ты опять ошибаешься, - не согласился Наруто. Он не вложил ярких эмоций в интонации, но Саске почудились, звучащие в них отголоски усталости и терпения. – Я ведь тебе уже сказал, что ты для меня - всё. Так уж получилось, смирись, - Наруто нежно притянул Саске на себя, уложив его голову на не травмированное плечо. - Поэтому твои угрозы для меня звучат как слова, лишённые смысла. Саске, - голос Наруто, назвавший его имя, буквально окунул в любовь, - я совсем не боюсь. Даже ты не знаешь, как оно сложится. Больше всего мне нравится в вечности, что она никогда не кончается, так что всё у нас ещё будет и столько раз, сколько тебе потребуется.       Руки Наруто, обнимающие Саске со спины, держали настолько крепко, что Учиха сделал короткий вдох и позволил внутренней слабости выбраться наружу, хотя бы на короткое время. Раз Наруто соглашался мириться, то это были только его проблемы, чем Саске собирался воспользоваться. Он прильнул к Наруто сильнее, открываясь.       - Я чувствую, как сильно ты устал, - сразу заметил Наруто, целуя его в висок. – Отдохни, я позабочусь о тебе, - пообещал он, и Саске с готовностью принял его заботу. Он окончательно расслабился, обхватывая Наруто за шею и прикрывая глаза, тот взял его на руки без пояснения.       - Я бы что-нибудь съел и выпил бы вина. Организуй… - Саске по-кошачьи потёрся щекой об плечо Наруто, зевая. – Только не надо никаких сумасшедших тёток. Никого не надо, - потребовал он. - Я тебя монополизирую, без права выбора. Ты принадлежишь мне. Уяснил?       - Давно – серьёзно отозвался Наруто, направляясь вдоль берега, но Саске его уже не слушал, погружаясь в долгожданный сон.       За этой картиной, сидя за рабочим столом, через всевидящее зеркало, подаренное Ино в знак дружбы, с нисходящей полуулыбкой наблюдала Цунаде. Мальчик, доставшийся ей по воле Судьбы, наконец-то опять ожил. Не Цунаде было решать, с кем Наруто лучше, поэтому она не стала вмешиваться. Цунаде, последний раз взглянув на влюблённую парочку, убрала зеркало, не скрывая удовлетворения. Она была счастлива, как и любая другая мать, радуясь за своего ребёнка.       _______       Для уточнения: Цунаде не родная мать Наруто, но любит как сына, поэтому к ней применено в конце это обращение. Финальная фраза лежит в основе названия фанфика.       И ещё, я не считаю первую историю лишь плодом воображения Саске. Для меня они существуют на самом деле. Скажем так, это реальность в реальности.