Счастье забвения

      Узумаки Наруто в двадцать шесть лет уже прославился как психотерапевт. Его называли одним из самых одарённых молодых врачей, а некоторые даже заверяли, что у Наруто врождённый талант. Наруто нравилась похвала, как и большинству людей, но она не особо влияла ни на стиль его работы, ни на поведение в целом. Он никогда не задумывался о собственных способностях или профессиональном подходе, попросту пропуская чужую боль через себя, тем самым полностью понимая своих пациентов. А уж как им помочь, зная причины, оставалось лишь делом техники. Интуиция Наруто в таких вопросах ещё ни разу не подвела, и он преимущественно на неё и полагался, она была его основой. С детства Наруто стремился помочь, понять и принять запутавшихся людей и у него отлично получалось, хотя тогда он и не обладал специальными знаниями. Он просто верил, что это в его силах и всегда оказывался прав.       В своё время Наруто вовсе не думал о карьере врача, но его путь в чём-то был предопределён. Рано лишившись родителей, Наруто попал под опеку дальней родственницы Сенжу Цунаде, которая возглавляла собственную психиатрическую клинику. Страшно занятая женщина очень часто брала Наруто к себе на работу, так что он с юных лет привык иметь дело с проблемными людьми, многим из которых помог. Он не делал ничего особенного, только разговаривал, однако уставшим от жизни и самих себя мужчинам и женщинам от его безыскусных слов становилось легче. Некоторые из них к Наруто сильно привязались и продолжали с ним общаться, даже после того, как покинули стены клиники, а он охотно их поддерживал.       Цунаде со свойственным ей практичным умом рано разглядела таланты Наруто, и именно она способствовала его выбору профессии. К восемнадцати годам Наруто достаточно созрел, чтобы сделать такой непростой выбор и приложил все усилия для поступления в медицинский институт. Теория ему никогда хорошо не давалась, сил хватало только на то, чтобы освоить азы, так что он не мог похвастаться блестящим дипломом, но уже тогда обучающие его профессора, наблюдавшие за Наруто во время практики, твёрдо знали, что он – прирождённый врач. Предложений на работу поступило несколько и в одни из самых лучших медицинский учреждений страны, однако Наруто остался верен себе и выбрал клинику Цунаде, тем более ему предстояло в будущем её унаследовать.       Наруто, ещё не имея диплома, уже фактически вёл несколько пациентов. Это могло стоить Цунаде лицензии, но она в желании облегчить людям страдания не боялась последствий. Цунаде лично курировала Наруто, давая ему наставления и рекомендации, но такой контроль по большому счёту носил лишь формальный характер, поскольку он уверенно справлялся сам. Довольно быстро о Наруто среди коллег пошли разговоры, кто-то даже доказывал, что он сумеет исцелить любого, даже безнадёжного пациента. Нашлись и скептики, и завистники, однако Наруто всегда держался в стороне, избегая какой-либо шумихи, связанной со своим именем, поэтому не давал «пищи» сплетникам. Он не хотел ничего никому объяснять, лишь продолжал упорно трудиться, делая то, что любил делать всегда. Наверное, именно его сдержанность импонировала многим людям, потому как Наруто действительно просили заняться пациентами, которым никак не удавалось помочь. Учиха Саске как раз относился к этой категории.       Предложение заняться лечением Учиха Саске поступило от его семьи на имя Цунаде, с настоятельной просьбой закрепить в качестве врача Наруто. Цунаде только вскользь прочла карту Саске, давая добро. Она не скрыла от Наруто, что для семьи Учиха, тот последняя надежда. Получив на руки личные данные Саске и изучив их, Наруто смог понять степень отчаяния родных Учиха, ведь тот наблюдался у блистательных специалистов, многих из которых он знал лично, но они ничего не смогли сделать. Саске так и остался замкнутым в непробиваемый кокон, в который заключил себя много лет назад. Причиной того, что Саске отгородился от внешнего мира, послужила детская психологическая травма, причём не из разряда рядовых.       В десять лет Саске изнасиловал его учитель музыки, обучающий его у себя на дому. В состоянии аффекта Саске ударил насильника по голове тяжёлой статуэткой, стоящей на журнальном столике, отчего тот скончался на месте. Скупая, без лишних подробностей предыстория звучала сухо и сжато, как и положено официальным документам, и она не могла в полном объёме объяснить поломанную детскую жизнь. Хотя как такое вообще можно объяснить? Наруто ненавидел лютой ненавистью педофилов и будь его воля передавил бы этих гадов собственными руками. К сожалению, это было не в его власти, и оставалось только исправить содеянное, научить Саске снова жить и верить.       Саске в клинику привезли его родители, но Наруто никак не обозначил участия в его дальнейшей жизни. Не вышел встречать, как это делал зачастую, да и после в течение трёх дней к Саске не подходил, заведомо создавая между ними напряжение. Саске вообще внешне не реагировал на такую отсрочку, но Наруто не сомневался, что тот его ждёт и насторожен. До той трагедии Саске считался очень одарённым ребёнком с невероятно высоким интеллектом и талантами в разных областях: музыке, живописи, литературе и спорте. Он однозначно не мог растерять весь свой потенциал, только «похоронил» его глубоко внутри. Пусть Саске и отказывался общаться с окружающим миром, его умственные способности оставались по-прежнему на очень высоком уровне, потому Наруто полагал, что тот довольно точно анализирует происходящее с ним. Это делало Саске очень трудным пациентом. Наруто предчувствовал, что Саске легко разгадывает любую неискренность по отношению к себе. Но Наруто знал, что врач – тоже человек, который может устать, быть не в духе, плохо себя чувствовать. Впрочем, подобное Наруто не считал достаточным основанием для прощения собственных недочётов, понимая, что хороший врач обязан скрыть своё состояние от пациента. Однако такой проницательный ум, как у Саске, всё равно замечал малейшие отклонения, болезненно принимая их на свой счёт, оттого он категорически не шёл на контакт.       Наруто предстояла очень трудная и кропотливая работа. Свою первую встречу с Саске он тщательно продумал и подготовил. Неудачный опыт коллег показывал, что к Саске требуется неординарный подход. За те десять лет, что он наблюдался психиатрами вкупе с психотерапевтами, Саске мало чем изменился. Он фактически не разговаривал, лишь крайне изредка произносил отдельные слова и с большой неохотой, старался избегать всяческих телесных контактов, пренебрегал едой, но зато намывался с маниакальной тщательностью, вероятно, до сих пор пытаясь смыть с себя все следы изнасилования. Саске больше ничем не занимался, и если его предоставляли самому себе, мог сутками напролёт просидеть, забившись в угол. Любые тренинги групповой терапии оказались бездейственными. Саске попросту не реагировал ни на какие усилия, отказываясь выполнять указание доктора. Да и в целом, самые популярные методики на Саске не сработали. Наруто было, над чем задуматься.       Знакомство с Саске Наруто обставил с шиком. Он знал, что за все три дня пребывания в клинике Саске, верный себе, просидел в углу в зашторенной палате, практически ничего не съев. Он без проблем принимал медикаменты, но для того, чтобы заставить его проглотить пару ложек бульона требовались долгие уговоры. После посещений медперсонала Саске обязательно принимал душ, давая понять, насколько ему неприятно их появление. По заранее разработанному плану семья Саске к нему не приезжала тем самым оставив его фактически в полной изоляции в незнакомом месте. Впрочем, предсказуемо ярко выраженной реакции от Саске не удалось добиться.       Наруто вошёл в палату Саске без стука и сразу врубил свет на полную мощность. Он знал, что подобное Саске ослепит до рези в глазах. Не дав тому привыкнуть, Наруто громко и с лёгкой ноткой дурашливости представился:       - Узумаки Наруто – звезда местного разлива!       Саске смотрел на него через сощуренные веки.       - Теперь я буду заниматься твоим лечением, - спокойно и взвешенно заявил Наруто. Он подошёл к окну и резко отдёрнул плотные тёмные шторы, позволяя яркому солнечному свету затопить палату. Саске, казалось, потерял к нему интерес, уткнувшись носом в согнутые колени, которые обнимал.       - Как тебе моё представление? – Наруто уселся напротив Саске прямо на пол. – Со светом, по-моему, вышли прикольные спецэффекты, - усмехнулся он. – Весь такой я, знаменитый и сверкающий, в ореоле славы.       Конечно, Саске ожидаемо его проигнорировал, но Наруто и не думал останавливаться, нутром чуя, что его внимательно слушают и оценивают.       - Пришлось пойти на подобный трюк, чтобы произвести на тебя впечатление, - откровенно пояснил он. – Я должен выделяться, иначе ты меня не заметишь. С тобой работали прекрасные специалисты, многих из которых я знаю, так что у меня отличная конкуренция. Итак, посмотрим, - Наруто открыл карту Саске.       Тот даже не пошелохнулся, всем своим видом демонстрируя, что его дело не касается. Наруто хоть и листал карту сосредоточенно, исподтишка продолжал наблюдать за Саске. Он пока не мог точно определить, заинтересовал он Саске или же нет. Однако, в любом случае, ещё слишком рано было делать какие-то выводы.       - Начнём по порядку, - Наруто небрежно почесал левую бровь. – Медикаментозное лечение я тебе заменил, наверное, ты уже заметил. Реакция у тебя нулевая, поэтому не вижу необходимости пичкать тебя сильнодействующими успокоительными. Полностью я их не исключил, но назначил более мягкие препараты и снизил дозировку. Тоже касается снотворного. Ты мучаешься бессонницей, но спать на одних таблетках – не дело. Поэтому с сегодняшнего дня планомерно снижаем дозы с постепенным переходом на травяные отвары. Плюс ко всему я тебе назначаю массаж. При твоём образе жизни твои мышцы скоро окончательно атрофируются. Даже не верится, что ты когда-то выигрывал соревнования по плаванию. Я бы без проблем назначил тебе и бассейн, но, боюсь, со своей пассивностью ты в нём попросту утопишься.       Наруто закрыл карту и отложил её в сторону. Саске за весь его монолог только моргнул пару раз.       - С этим разобрались, - невозмутимо продолжил Наруто, будто ничего не замечая. – Как видишь, изобретать велосипед я не стал, и озвучил вполне предсказуемые вещи. Если будут сниться кошмары, приду - утешу, я при клинике живу и доступен двадцать четыре часа в сутки. Это так, приятные подробности. А теперь к сути, - Наруто поёрзал, удобней устраиваясь. – Моя задача минимум: сделать так, чтобы ты разговаривал, самостоятельно питался, шёл на контакт и занимался чем-нибудь полезным. При таких составляющих я легко могу отпустить тебя на волю. Согласись, список небольшой. Как я сказал, что это необходимый минимум, но я по натуре – максималист, так что я от тебя не отстану, пока не исполню всё и даже больше.       Наруто сделал так, чтобы в его голосе явно прозвучала категоричность. На лице Саске не дрогнул и мускул. Возможно, тот ему не поверил, но Наруто не требовалось никакого согласия. Он знал, за что брался.       - Саске, - обратился он напрямую, влив в интонации непоколебимую уверенность, - я – конечная цель. Ты можешь сопротивляться, можешь критически меня воспринимать и всякое такое, не обижусь, но знай: из моих рук ты больше никуда не попадёшь, только на свободу. Я – выдающийся врач, - «выстрелил» Наруто в конце, не постеснявшись для нужного эффекта озвучить ходящие вокруг него разговоры. Сейчас он пытался «взять» Саске не столько самоуверенностью, сколько наглостью, но ему необходимо было провести чёткую черту, чтобы объяснить всю бесплодность бегства.       - И напоследок, - Наруто порылся в папке, доставая оттуда тетрадь с ручкой и протягивая их Саске. – Ничего нового. Методика тебе знакомая – дневниковая запись. До сих пор ты ею пренебрегал, однако я всё же решил попытаться.       Саске лишь едва заметно пошевелил пальцами, но Наруто спокойно положил тетрадь и ручку рядом с ним. Тетрадь для Саске готовили по специальному заказу. Наруто сам выбрал картинку на обложку, забив в поисковике слово «аллегория». Ему требовалось то, что смогло бы Саске наверняка заинтересовать. Найденная картинка неизвестного автора устроила полностью. Она была непонятной, сложной, но красивой. Наруто предполагал, что Саске в ней найдёт какой-то глубинный смысл.       - Надеюсь, писать ты не разучился, - мимоходом вставил он, забирая карту Саске и поднимаясь. - Сейчас обеденное время, советую поесть самостоятельно. Иначе приду и буду кормить тебя с ложечки. Представляешь, как по-дурацки мы оба будем выглядеть, - сказал Наруто обыденным тоном и небрежно провёл по своим волосам. Он вышел, не прощаясь, поскольку собирался навестить Саске этим же днём, о чём он того благополучно не уведомил.       Наруто наведался к Саске после обеда и ещё раз перед сном. Прежде всего, он хотел проконтролировать, как тот поел. Саске без дополнительных напоминаний поковырялся в тарелках, что Наруто расценил как позитивную тенденцию. Он не назвал бы это ошеломляющим успехом, однако у Наруто хватало тонкости понимать: таким поведением Саске продемонстрировал то, что не отнёсся к его словам, как к пустому звуку, значит, тот к нему прислушался. Саске регулярно принимал препараты для усиления аппетита, но они не действовали должным образом: он всё равно ел недостаточно. Из-за этого Саске выглядел не самым лучшим образом: болезненно худой, с коротко отстриженными безжизненными волосами человек без определённого возраста. Наруто ни за что не дал бы Саске двадцать лет. Тот ему по фактуре напоминал угловатого подростка, однако преждевременные морщины вокруг глаз, серовато-бледная кожа добавляли ему года. И всё равно, несмотря на общий нездоровый вид, Наруто отмечал, что было в Саске что-то притягательно-привлекательное.       Тетрадь и ручка, оставленные Саске, лежали нетронутыми, и Наруто запретил медперсоналу их перекладывать в другое место. Саске выбрал самый тёмный угол в своей палате, сотворив из него своеобразное убежище, но Наруто решил, что валяющиеся рядом тетрадь и ручка служат отличным дестабилизирующим фактором в узком мирке Учиха. Наруто нарочно положил тетрадь так, чтобы картинка лицом смотрела на Саске. Наруто считал, что она будет того смущать, постоянно приковывая взгляд. Саске рано или поздно обязательно должен был что-то предпринять.       Семья Учиха не бедствовала, потому Саске занимал комфортную одноместную палату со всеми удобствами. Родные передали вместе с Саске массу вещей, которые могли, по их убеждениям, придать палате «домашний» вид, однако Саске пренебрегал их заботой. Мать и отец Саске, а также его старший брат звонили Наруто ежедневно, беспокоясь о самочувствии сына, они напрашивались на визит, но Узумаки пока не разрешал. Он не считал себя жёстким врачом, однако полагал, что в работе с Саске нужна строгая дисциплина. Впрочем, Наруто так обустроил лечебный процесс, чтобы у Саске возникало ощущение от пребывания в санатории. Обсудив все необходимые моменты при первой встрече, Наруто больше не касался данной темы, теперь при каждом посещении Саске рассказывая ему что-то на общие темы. Он просто говорил всё подряд, что приходило в голову, и даже не утаивал от Саске мелких неурядиц и проблем.       - От Цунаде сегодня получил разнос за то, что не оформил документы вовремя, - Наруто хмыкнул и закинул в рот горсть малины, придвигая пиалу, полную ягод к Саске. – Угощайся, - предложил он, прожевав. – Между прочим, это с нашего огорода при клинике. Осенний урожай. За огородом пациенты ухаживают, в основном. Есть такая методика – трудотерапия. Я тоже там копаюсь, но не так активно…       Наруто взял новую горсть ягод. У него сегодня было преотличное настроение, потому что он, взойдя в палату, не нашёл тетрадку и ручку на привычном месте. Саске её не просто переложил на видное место, а куда-то спрятал. Саске не мог сделать такого без весомой причины, поэтому Наруто подозревал, что тот применил тетрадь по назначению. Саске по-прежнему не сказал ему ни одного слова, однако, за почти месячное пребывания в клинике, его общее состояние однозначно улучшилось. Для начала Саске стал, более менее, нормально есть хотя бы один раз в день и выходить на короткую прогулку поздно вечером, в то время как другие пациенты предпочитали посидеть за телевизором. Он не любил, когда его кто-то сопровождал, поэтому Наруто наблюдал за ним из окна фойе, спрятавшись за штору. Наруто одобрил встречи Саске с семьёй, но настоял, чтобы те происходили с перерывами в несколько дней. Наруто никогда не присутствовал на этих свиданиях, зато потом очень долго беседовал с родителями Саске. Их Наруто очень жалел и тоже пытался помочь. Родители Учиха во всём случившемся корили только себя, потому что именно они настояли, чтобы сын обучался у того человека, обольстившего их сладкими речами о звёздном будущем Саске. После их визитов Саске казался чуть более оживлённым, чем обычно, поэтому Наруто и настаивал, чтобы посещения осуществлялись с паузой.       По мнению Наруто, Саске нужно было постоянно держать в тонусе, не давая окончательно расслабиться. Именно с этой целью Наруто вместе с Цунаде пару дней назад разыграли перед ним представление. После вечерней прогулки Саске «случайно» подслушал их приватный разговор, при котором Цунаде на повышенных тонах отчитала Наруто, заявив, что его методика лечения Учиха бездейственна и, если в ближайшем будущем не появятся существенных результатов, он будет отстранён. Что ответил Наруто, для Саске нарочно оставили под вопросом, удалившись из коридора. При первой встрече Наруто, будучи для Саске очередным незнакомцем, уверял, что тот больше не сменит врача, а вот сейчас хотелось проверить границу доверия пациента к нему, узнать, насколько на самом деле он продвинулся в работе. Итогом той инсценировки стала исчезнувшая тетрадь. Саске что-то определённо для себя решил и, казалось, что в пользу Наруто.       - Цунаде всегда строга, но справедлива, - Наруто потёр затёкшие плечи. – Я бы прям на ней женился, будь она помоложе и не доводись мне тёткой. Люблю людей со сложными характерами…       Наруто достал из папки фотоальбом и открыл его на закладке. Идея ознакомить Саске со своей подноготной пришла давно, и сейчас Наруто планомерно её осуществлял. Он не рассказывал много, каждый раз оставляя Саске повод для раздумья. Старался зацепить той или иной деталью собственной жизни, чтобы у Саске не угасал к нему интерес.       - Ага, мы с тобой дошли до Ино, - Наруто указал на фотографию. – Моя первая девушка, между прочим. Во всех отношениях. Помнишь её? – спросил он. Ино училась с Наруто на одном факультете, а после выбрала ту же специализацию. На практике она познакомилась с Саске, по-детски им увлеклась, мечтала вылечить, но не справилась, однако не бросила свою затею до конца. Не без её участия родители Саске узнали о существовании Наруто, да и теперь она постоянно его дёргала, узнавая об Учиха. Несмотря на то, что они давно расстались, они по-прежнему тесно общались.       – Как знаешь, мы с ней вместе учились в институте, - напомнил Наруто. – Как познакомились, сразу стали грызться, причём из-за всякой фигни. Вообще-то я совсем не джентльмен, - Наруто усмехнулся. – Я не люблю тихонь и стерв. С первыми до жути скучно, а вторым хочется врезать. Только бить женщин совсем не дело, но и молча терпеть их выходки, я не в состоянии. Впрочем, Ино на вид только стерва, и, думаю, она нарочно придуривается. Так ведь женщине легче прожить. Жизнь на деле сурова, иногда пройдёт по тебе прямо как асфальтный каток. Вроде и нет сил подняться, а надо, потому что если останешься так лежать, всю жизнь проживёшь червем, - Наруто грустно вздохнул. Когда он сказал, что Ино его первая девушка, Саске бросил на него пытливый взгляд, но тут же спрятался в свою скорлупку. Он его однозначно слушал и уже с откровенным интересом, который Наруто мог теперь угадать даже по его закрытой позе.       - Так вот про Ино, - продолжил Наруто. – Собачились где-то с полгода, а потом сами не поняли, как стали встречаться, - хмыкнул он. – Нас прозвали две блондинки. Уставали друг от друга, ссорились без конца, а всё равно мне с ней было хорошо. Целый год так, а потом всё сошло на нет. Мы с ней расстались без слёз, истерик и взаимных обвинений. Хочется верить, что я её действительно любил, но самому кажется, что то чувство было слишком поверхностным. В душе спокойно, и ни какие радостные колокольчики не звенят, когда я о ней рассказываю. Для настоящей любви, это слишком легко. Думаю, она до сих пор на меня не обрушилась со всей своей одурью. Честно, хотелось бы её испытать.       Наруто задумался на несколько секунд. Он с Саске совсем не играл, лишь пытался вложить хотя бы свои эмоции, чтобы снова вдохнуть в того жизнь. Ухватив одну ягоду малины, Наруто её со смаком прожевал, наслаждаясь кисло-сладким соком. Саске к ягодам так и не притронулся, но Наруто собирался оставить пиалу, надеясь, что тот снизойдёт до пробы.       - На третьем курсе мне признался парень, как тогда казалось хороший приятель, - вдруг сказал Наруто без предисловий. – Он мне нравился чисто по-человечески, поэтому, чтобы его не обижать, я согласился с ним встречаться. Даже полагал, что осмелюсь на секс. – Смена темы явно заинтересовала Саске, и он открыто глядел на Наруто из под длинной чёлки, позабыв, что надо прятаться. – Тот парень очень обрадовался моему согласию, у нас даже состоялось подобие свидания, но после я выяснил, что это был крупный развод. За мой счёт кое-кто решил позабавиться. Чувствовал себя облёванным…       Неприятные воспоминания заставили Наруто поморщиться. Он с недовольной гримасой потёр висок.       - Как видишь, я благополучно пережил это унижение. Мне всегда говорили, что у меня отличная интуиция, но, Саске, все ошибаются. Честным людям гораздо сложнее жить, чем подлецам, однако уподобляться всяким подонкам, значит, проигрывать. Я, во всяком случае, так считаю.       Наруто лёгким движением погладил Саске по голове, отчего тот едва ощутимо вздрогнул. До сих пор Наруто не позволял таких фамильярных действий по отношению к Саске, но сейчас, под гнётом собственных эмоций, захотелось того потрепать по голове, как взъерошенного котёнка. Наруто не видел ничего плохого в объятиях и часто обнимал своих пациентов, но Саске не хотелось сильно тревожить, зная, как он не любит подобные проявления симпатии и участия.       - С тем человеком я разорвал все связи. Намного позже он у меня попросил прощения, и мы помирились, однако он уже никогда не будет ко мне так близко, как в те времена. Что-то между нами разрушилось безвозвратно. Смешно, он всегда плохо отзывался о геях, а влюбился в мужчину и живёт теперь с ним уже больше трёх лет, причём счастливо. Теперь я понимаю, что та рокировка со мной была по причине того, что он не принимал собственную ориентацию. А ведь выглядел таким свободным и раскрепощённым. Художник, скульптор. Дейдара его зовут.       Наруто закрыл фотоальбом и спрятал его в папку, говоря, будто между делом:       - В настоящий момент у меня никого нет, правая рука – верная подружка. Для отношений нужны время и силы, и вот с первым конкретный напряг. Современные женщины очень требовательны и не желают ждать и терпеть. А мужчины… - Наруто задумался. – Никогда не рассматривал их в качестве партнёров, но личный опыт доказал, что всё зависит от человека. Тому, кто мне будет нравиться чисто психологически, я отвечу «да», даже если не буду его хотеть. Саске, - Наруто внимательно посмотрел на Учиха, - у любви нет ни возраста, ни пола. Она не всегда красива, но зато неизменно заманчива.       Наруто поднялся, оправляя халат, Саске не сводил с него глаз.       - На сегодня всё, я и так тебя уболтал, - попрощался Наруто. – В следующий раз я покажу тебе фотки Дейдары и его парня. Мы на днях договорились сходить выпить. Они отличные собутыльники. Как поправишься, даю слово, что свожу тебя в бар и угощу моим любимым коктейлем «Дайкири». Смотри, есть к чему стремиться, - пошутил он. – Саске, в мире столько всего интересного, и я очень хочу, чтобы ты всё это узнал и попробовал. По-моему, вполне разумное желание.       Наруто улыбнулся Саске и снова погладил того по голове, совсем как ребёнка, которого хотелось утешить. Саске опять напрягся, но Наруто почему-то показалась, что его простая ласка тому не противна. Эта мысль вызвала у Наруто приятное чувство в груди, и он с преотличным настроением покинул палату своего самого трудного и интересного пациента, понимая, насколько тот ему стал дорог.       Последующий месяц состояние Саске стабильно улучшалось. Он стал куда более активен и уже не забивался весь день в углу, уделяя время просмотру телевизора, чтению и компьютеру, о которых своевременно позаботилась его семья. Наруто и других посетителей он теперь встречал, сидя на кровати. Дольше гулял вечерами, больше ел и стал ухаживать за собой. Если раньше Саске зацикливался только на патологической чистоте, и ему, в принципе, было всё равно во что он одет и как причёсан, то сейчас он уделял своему внешнему виду внимание. Саске прекратил надевать мятую одежду или больничную пижаму, стараясь подобрать вещи со вкусом, к тому же регулярно укладывал волосы, отчего, в целом, стал намного привлекательнее выглядеть. Он по-прежнему не разговаривал с Наруто и остальным медперсоналом, однако, наедине с родителями и братом, больше не отмалчивался и прогрессировал до мелких просьб. Родственники Саске покидали клинику со слезами благодарности, но Наруто пока не спешил праздновать победу. Интуиция ему говорила, что всё не так просто, и Саске непременно проявит себя в ближайшем будущем. Что-то внутри Саске определённо назревало, готовое вырваться наружу, и Наруто оставалось только надеяться, что этот взрыв принесёт пользу.       Саске «созрел» в воскресенье. Наруто работал с ним фактически без выходных, и все потому, что ему попросту нравилось проводить время с Учиха. Даже молчание Саске казалось Наруто многословным. В подавляющем большинстве случаев Наруто по работе приходилось выслушивать своих пациентов, а вот с Саске ему впервые удалось выговориться, хотя, конечно, он подобного вовсе не планировал. Более того, Наруто был с Саске откровенней, чем с кем-либо, без каких-либо мучений и напряжения выдавая довольно интимные подробности своей жизни. И Наруто совсем не боялся, что Саске его неправильно поймёт или осудит. Саске им воспринимался как свой, чтобы это слово ни значило. Видно полное доверие Наруто и оказало на Саске решающее действие.       Наруто зашёл к Саске после обеда и застал его, стоящим у компьютерного стола, на котором лежала та самая тетрадь. Наруто, лишь взглянув на Саске, сразу определил, что тот сильно взволнован. На задорное приветствие Наруто, Саске ответил лёгким кивком, что случилось с ним впервые с момента их знакомства. Наруто понял, что момент истины пришёл, но он не стал на Саске давить, полностью предоставляя тому инициативу.       - Сегодня хорошая погода, - заметил Наруто, открывая шторы шире, - хотя, казалось, что после дождей на той неделе сильно похолодает. Конец сентября выдался таким неоднозначным.       Наруто обернулся и увидел, что Саске не уселся привычно на кровать, продолжая стоять на прежнем месте, только взял в руки тетрадь, которую сейчас нервно теребил.       - Ты мне что-то хочешь показать? – осторожно спросил Наруто, подходя к Саске. Тот опять едва заметно кивнул и порывисто протянул тетрадь Наруто, покрываясь полупрозрачным румянцем. Его глаза нервно блеснули, и Саске сглотнул. Переживания Саске зацепили Наруто за живое, но он не позволил вырваться эмоциям, взяв тетрадь без колебаний, удивляясь, как это не дрожат его руки. Такого волнения Наруто давно не испытывал. Не желая напугать Саске своей чрезмерно бурной реакцией, Наруто смело взглянул тому в лицо, спокойно интересуясь:       - Я могу её прочесть прямо здесь?       Саске на мгновение растерялся, видно не ожидая такого вопроса, в его глазах вспыхнули искорки тревоги и сомнения, однако как-либо возражать или соглашаться он не стал, лишь, немного помявшись, сел на кровать, и Наруто понял, что ему дали разрешение. Откровенно, он изнывал от любопытства, держа в руках ключ к тайнам Саске, не смея показывать нетерпения, чтобы не подорвать доверия пациента. Для Саске такой поступок был сравни героическому подвигу, который потребовал неимоверное усилие сопряжённое с отдачей огромного количества душевных сил. Наруто оценил этот порыв и позже обязательно собирался поговорить с Саске, но сейчас он должен был сделать то, что от него ждут, поэтому свободно уселся в компьютерное кресло лицом к Учиха и по-деловому открыл тетрадь, даже примерно не предполагая, что он там найдёт.