Очень скучная история

«Сегодня второе октября. Температура воздуха колеблется от 15 до 17 градусов, облачно, однако осадков на всей территории страны не ожидается. Курс американского доллара к евро – 0.76. Всем вновь прибывшим в страну - добро пожаловать. Всем ожидающим вылета – счастливого пути» Женский голос, оглашающий информацию, затих, чтобы через 15 минут вновь повторить всё то же самое с точностью до последней буквы. - Это я и называю – Европа! – гордо выпятив грудь, сказал Спирит, волоча за собой сразу два чемодана. Он сиял так, словно сам прожил здесь последние лет пять и сейчас пытался уговорить дочь перебраться к нему, - и расскажут, и покажут, и счастливого пути пожелают. Отношение нормальное, как к людям. Твоя мать всегда была избирательна, как в вещах, или местах проживания, так и в людях. - И именно поэтому она с тобой и развелась, - заметила Мака. - А по-моему звучит странно. Я прямо вижу, как эту женщину заставляют озвучивать текст под страхом расстрела всей семьи. Но меня радуют 17 градусов: я уже и забыл, что такое «нормальная погода». И в этом плане, твоя мать действительно избирательна, - сказал Соул, поправив лямки рюкзака. - А я смотрю, тебе здорово живётся, - всплеснула руками Мака, - из постельки вылез, до сиденья в самолёте каким-то образом свой зад дотащил, и засопел на мне поскорее. У меня из-за тебя теперь всю шею ломит, - проворчала она и потёрла затылок. - Я не выспался! Я был страшно уставший! А кому нужно оружие, которое от желания спать не может даже толком соображать? – оправдывался Соул,- да и к тому же, я не всю дорогу на тебе проспал. - Да уж, действительно, спасибо огромное, что пустил меня в туалет. Твоя щедрость и великодушие не знают предела! - Обращайся, - кинул Соул, огибая тележку, заставленную чемоданами и сумками. - И я бы, кстати, тоже не выспалась, если бы полночи пыталась удовлетворить одну задорную блондинку. И я тебе говорила, что вставать рано, а только ты же меня никогда не слушаешь. Я видите ли «достала уже тебя лечить»! - Мака, если бы я был тобой, я бы сам от себя уставал! И вообще, она моя девушка, и что значит: пыталась? Ты сомневаешься в моих способностях? – ухмыльнулся Итэр, глядя через плечо на свою напарницу. - Нет, Соул, не сомневаюсь, я уверенна, что ты отлично выполнил свою миссию. Но всему есть своё время! Мы не каждый день поднимаемся в пять утра. - А ты не завидуй, женщина. В следующий раз я сначала тебя удовлетворю, а потом уже буду заслуженно отдыхать. И поверь мне, ты даже не возразишь, - весело отпарировал Соул. - Нет, пап, ты это слышал?! – возмущённо крикнула Мака, - Какой же ты невыносимый, Эванс! - А ты постоянно чем-то недовольна, - Соул присел на одно колено, - подождите, у меня шнурок развязался. - Ну конечно, нашёл место, - устало вздохнула Мака, - как ты меня достал! - Это ты меня достала! Я что, теперь виноват, что мне нужно шнурки завязать? - Вы оба меня уже достали! – взвыл Спирит, раздражённо глядя на напарников, - как вас только ваши друзья терпят?! - Ну, на этом моменте они обычно куда-нибудь удаляются и оставляют нас наедине, чтобы мы могли вдоволь поорать друг на друга, - сказал Мака, всё ещё пытаясь свободной рукой размять шею. - Какие замечательные и мудрые друзья, - сказал Спирит и взглянул поверх снующей толпы, - так, не отстаём, я, кажется, вижу светлую голову твоей матери, причём во всех смыслах этого слова. Толпа растворялась, обступая их, и теперь у входа показалась женщина. Она стояла, держа спину невероятно ровно. Строгое чёрное платье с более чем целомудренным вырезом отчётливо подчёркивало точеную фигуру. Руки женщина держала в карманах алого плаща, а её стройные ножки были обуты в алые лаковые туфли, точно тон в тон. Светлые волосы, собранные в скромный пучок, открывали высокие скулы, и бледный высокий лоб. И на её лице особенно ярко выделялись раскосые глаза, тёмно карие, совершенно не сочетающие с её светлым, аристократичным «северным» лицом. Её нельзя было назвать красивой в привычном смысле этого слова, нет. Но от неё просто невозможно было оторвать взгляд. Каждая деталь её образа говорила об особой породе, о редкой масти. - Ками! – где-то около уха крикнул отец и приветственно махнул рукой бывшей жене. Мака смогла лишь на секунду различить фигурку родной матери, как всё вокруг стало расплываться, словно глаза подёрнуло пеленой. Колени задрожали, а по щекам побежали слёзы. «Мама», шальная мысль пульсировала в такт с её сердцебиением. «Мама», она и не знала, как сильно в действительности истосковалась. - Мама! – наконец вслух прокричала Мака и рванула в сторону женщины, сталкиваясь с людьми, наступая на чужие ноги, и спотыкаясь о чей-то багаж. Мгновение, и она уткнулась носом в её шею, и такой родной запах заполнил всё изнутри. Казалось бы, столько лет прошло. Но нет, словно только вчера ушла, ушла купить мороженого и чего-нибудь к чаю, просто магазин далеко, слишком, слишком далеко. - Родная, - Ками погладила дочь по волосам, отстранилась и вытерла большими пальцами её слёзы, - такая взрослая уже, а всё ещё рыдаешь как ребёнок, - Мака радостно улыбнулась и тряхнула головой, отчего светлые хвостики хлестанули её по щекам. Ками весело рассмеялась, - а ты даже с этими глупыми детскими хвостами - красавица, - она обняла дочь за плечи и посмотрела на мужчину, который гремя сразу двумя чемоданами, как путешествующая любительница собственного гардероба, пытался сохранить статность и собрать в кулак всё своё обаяние. - Рыжий, лохматый и неопрятный, должно быть ты Албарн?! – усмехнулась Ками. - А ты всё так же прекрасна. Это годы над тобой не властны или ты просто купаешься в крови юных девственниц для поддержания молодости и красоты? – Албарн остановился в шаге от жены и вальяжно опёрся о ручку одного из чемоданов. Тот опасно покачнулся, но не позволил мужчине «упасть в грязь лицом». -Знаешь, в последние время найти подобных девушек всё сложнее. Не ты ли их всех совратил, а? – парировала женщина, улыбаясь лишь уголками рта. Спирит оставил в покое тяжёлою ношу и порывисто обнял ту, которую где-то глубоко в подсознании всё ещё называл своей женой. - Я тоже рада тебя видеть, - ответила Ками и покрутила головой, словно потеряв что-то, - А где третий турист? Соул? Мака переглянулась с отцом и оба застыли в недоумении, пока из гущи людей наконец не вывалился сам Итэр: - Вот ты где! Я уж было подумал, что потерял свой любимый второй размер, - поймав на себе взгляд Маки, полный ужаса и предрекаемый ему неминуемую гибель, он обратил внимание на женщину стоящую с ней рядом, - ой, здравствуйте. Он протянул ей ладонь, и Ками дружелюбно пожала её. - А вы ещё красивее, чем на фотографиях, но у меня, к сожалению, уже есть девушка, - его губы растянулись в фирменной улыбке. - Так вот ты какой, Соул Эванс. Остроумный, красивый, волосы белые, как снег, глаза необыкновенные, храбрости не занимать, - Ками по очереди загибала пальцы. - Спасибо, за такие комплименты. - Это не мои слова, а слова Маки, - пожала плечами женщина, - ты ведь так мне его описывала, да? Маке показалось, что не только они трое, но и весь аэропорт сейчас выжидающе смотрит на неё. Щеки залили румянец, она поймала насмешливый взгляд матери, удивлённый отца и самодовольный Соула: - Я... мы... мы долго ещё тут стоять будем? Надо садиться в машину, мне всё ещё болит шея! Сколько можно говорить о всякой чепухе! – она резко развернулась на каблуках и рванула к выходу из здания. Выйдя на улицу, она приложила холодные ладошки к щекам, пытаясь сбить жар. Но дыхание напарника обожгло её шею и свело все усилия на нет: - Как мило, Мака. Так мило, что я даже не знаю, как тебя отблагодарить, - и тёплые губы коснулись кожи лёгким, невесомым поцелуем. Ещё мгновение, и она уже видит только его ссутуленную спину. Словно ничего и не было. Да и было так, что она не уверенна, не показалось ли ей. Однако последующее: « - А где ваша машина? – Вот, во втором ряду, чёрный Мерседес» всё равно достигает её ушей как сквозь толстый слой ваты. Сердце бьётся чересчур громко и быстро, отдаваясь где-то в голове. И Мака думает, что Соул не прав, и что даже в октябре и при 17 градусах ей не скрыться от этой пустынной жары. *** Они ехали по Амстердаму и слушали рассказы Ками об этом городе. Он казался невероятно уютным, хоть и обладал приличными размерами. Все эти аккуратные старинные домики, мансарды, палисадники, балкончики, мостовые улочки, кованые фонарные столбы, небольшие лавки и магазинчики, чередующиеся с пестрыми бутиками, и лишь изредка: бизнес-центры, высокие здания из стекла и бетона. Этот город напоминал Соулу их родной, если из его пустынных улиц убрать весь шарм и очарование смерти. Тогда да, получится что-то подобное: умиротворённое и антикварное. - Сначала, обязательно пройдитесь по всем церквям, когда отдохнёте, конечно. Церковь святого Николая, Южная церковь, Новая Церковь, Западная Церковь, вот кстати и она, - женщина махнула рукой в сторону готического здания. - С названиями они не сильно заморачивались, - сказал Соул напарнице. Та лишь чуть сморщила носик и снова заинтересованно стала вглядываться в улицы. - А сколько галерей и музеев, чудо! Музей Ван Лоон, музей мадам Тюссо, это просто незабываемо, музей Ван Гога. Ты ведь любишь Ван Гога, да, Мака? Мака поспешно кивнула и достала из кармана телефон, ощутив, как он завибрировал. Щёлкнув несколько кнопок, на её лице заиграла улыбка. Она закрыла крышку, и вновь спрятала его. - Какие-то новости? – поинтересовался Соул. - Нет. Колин пишет, что соскучился. Просит позвонить, когда буду в отеле. - А, курица наседка потеряла своего цыпленка и теперь не знает, куда себя деть, - Соул старался быть как можно более безразличным. Возможно даже для себя. - Ну, твоя «рыбка» совсем не беспокоится. Что, «сплавал на нерест», и хватит? – ехидно ввернула Мака. - Да нет, почему, думаю беспокоится, думаю, у неё даже туши водостойкой не хватит, так она беспокоится. Только вот я после самолёта телефон не включал, так что даже не знаю - количество её попыток двухзначное или трёхзначное? Как ты думаешь? - Я думаю, что тебе стоит прекратить играть с ней и разбивать её сердце, - укоризненно покачала головой девушка. - Ох да, я же просто Казанова. Иду по академии, а под моими ногами так и хрустят осколки сердец! - Не паясничай. Я ведь помню, каким ты был, когда вы только познакомились. Я ведь дома одна столько часов просидела, потому что ты оторваться от неё не мог, - Мака вовсе не хотела, что бы это прозвучало как упрёк, но это было именно так. - Ты первая начала! Колин то, Колин это, - передразнивая её нараспев сказал Соул. - Что значит «первая начала»? Что за детский сад? Это её чувства, и если ты испытываешь, хоть какую-то привязанность по отношению к ней, ты должен уважать и их тоже. - Ты как всегда ничего не поняла. Тут дело не в ней. - Конечно не в ней, потому что ты – чёртов эгоист! - Да что ты? Да я последнее время только и делаю, что думаю, кому и как лучше будет! А что касается чувств, мои бы кто-то уважил, мисс «Ничего не было, мой лучший друг». Соул готов был отрезать себе язык, но то, что сказано, уже невозможно вернуть. - Ты это до конца жизни вспоминать будешь? – Мака зло смотрела на него. - Да, и если хочешь знать, как один из самых чудесных моментов этой самой жизни, - глаза напарницы удивленно расширились, что, учитывая их «выразительность», выглядело немного жутко. Фраза была словно контрольный выстрел, и точно в голову.

«Эванс, ты несдержанный дебил»

- Зачем ты всё всегда портишь? - чуть не плача выкрикнула Мака. - А зачем ты всё всегда усложняешь? – от гнева голос Соула прозвучал как рык. - Ты, ты… - выплеснуть всю ярость Маке не позволили гудок автомобиля. - Я не знаю, что у вас там происходит, но вы выбрали не подходящий момент для выяснения отношений, – Ками строго смотрела на их отражения в зеркале заднего вида. Мака замолчала и отвернулась к окну, бросив лишь короткое «придурок». - Истеричка. - Самовлюблённый хам. - Зануда. - Латентный шизофреник. - А ты просто дура. - Вы когда-нибудь уймётесь или нет? – раздражённо спросила женщина, барабаня пальцами по рулю. - Альбинос облезлый, - воспользовавшись заминкой, кинула Мака. - Нет, ну это была последняя капля. Знай, твоей жестокости нет границ. Я надеюсь, тебе будет стыдно за то, что ты практически нанесла удар по болевым точкам. Это ж надо как, в самое сердце. Моя душа растерзана, я ты победила. Но я с тобой больше не разговариваю, - Соул отвернулся к окну, показывая тем самым всю степень своего негодования. Ками заинтересованно поглядывала на отражение парня, думая о чём-то своём: - Скажи, Соул, а ведь это из-за Маки у тебя на груди шрам, я права? Она много мне писала об этом. Парень взглянул на свою повелительницу, через тело которой словно разряды прошли волны напряжения. - Да. То есть нет, не совсем. В этом нет её вины. Я лишь защищал свою повелительницу. - Нет, нет, я вовсе никого не обвиняю, я хочу лишь похвалить, это очень героический поступок, жертвовать собой ради другого человека… - Мака не просто другой человек, - перебил её Соул, - по крайней мере для меня. Его укол, кажется, достиг цели и она сердито сдвинула брови: - Я лишь хочу сказать, что это обязанность повелителя, всегда быть начеку. Если бы каждый воин полагался бы только на свой меч и на его защиту, их не было бы вовсе. Мака готова была что-то возразить, но Соул сжал её колено и покачал головой. На несколько минут в машине лишь тихо играло радио. - Отель Карлтон, - облегчённо выдохнул Спирит, когда они остановились на парковке, а двигатель затих, - как вовремя. Выйдя из машины, он подхватил свой чемодан, и, направившись к стойке администратора отеля, стал что-то оживлённо рассказывать бывшей жене. Албарн вытянула второй оставшийся чемодан и захлопнула багажник. Дойдя до лестницы, она попыталась втащить его наверх. Но её напарник мигом перехватил груз и с лёгкостью преодолел все ступени: - Считай, что я тебя простил, - нагло улыбнулся он. - Это было совершенно необязательно. - В переводе с языка плоскодонок, это кажется «спасибо»? - И не надейся, - ответила Мака, вырвала из его рук чемодан и направилась к лифтам. Как оказалось, в последствии, забронировано было только два номера. Соответственно кому-то один из них придётся с кем-то делить. Вариант: пусть мужчины живут вдвоём, отпал мгновенно, по понятным причинам. На предложение остаться со Спиритом Мака ответила резким отказом и пообещала, что в противном случае останется на ночь в холле отеля. Наконец, было принято единственно верное решение: вопреки завываниям Спирита, Мака и Соул забрали ключи от двухместного номера, а Соул заодно подметил, что это было изначально вполне очевидно. Переступив порог, Мака вставила карту в специальный пластиковый слот на стене. Что то щёлкнуло и тут же включился кондиционер. По комнате пробежал прохладный ветерок: - Нам такой бытовой прибор нужен, - заметил Соул, - наш вентилятор перестал справляться со своими обязанностями. - Ладно, - пожала плечами Мака, - только близится зима, и в нём нет особого смысла. - Зима?! Это ты про те три снежинки, что иногда выпадают на рождество? А отопление всё равно включают такое, словно на улице минус двадцать? Тогда да, нет смысла. А жару до следующего декабря можно и перетерпеть. - Я же сказала, ладно, приедем, будет тебе кондиционер, - Мака взяла с постели толстое махровое полотенце, с вышитым название отеля, - Я в душ. - Ага, - Соул рухнул на кровать и достал из кармана рюкзака свой телефон. На секунду он уже было нажал кнопку включения, но передумал и спрятал его обратно.

«Вот уже действительно, всемирный закон тяготения. Тем больше ты тяготишься к девушке, тем больше она потом тебя тяготит»

Соул откинулся на подушки и положил руки под голову. Что же всё таки это за тварь такая, с которой им придётся сражаться? И почему Шинигами так волновался? да и мать Маки, удивляла его всё больше и больше. Сколько бы рассказов о ней он не слышал, её всё равно нельзя было предсказать, просчитать, просто понять. Она казалась тёплой и дружелюбной, а уже через секунду говорила невероятно циничные вещи. Хотя, он и Маку никогда не мог до конца понять. Как бы он не был уверен в её поступках и не говорил себе, что знает эту девушку наизусть, иногда она умудрялась поступать против всех правил. И тогда на её лице появлялась особенная, таинственная улыбка, словно говорящая: «Ты не знаешь меня. И никогда на самом деле не узнаешь». *** Дождавшись, когда Мака закончит свои водные процедуры, Соул смог попытаться остудить и привести в порядок свои мысли под холодным душем, но не надолго. Выйдя, натянув джинсы и пытаясь протиснуть вторую руку в футболку он так и замер в проходе между маленькой прихожей и их временной комнатой. У кровати спиной к нему стояла Мака. Тонкая, хрупкая и безбожно уязвимая. Безупречно белую спину пересекает лишь тонкая кружевная полоска лифчика, трогательно выступают лопатки, позвонки, когда она нагибается, чтобы сложить полотенце, такими сокровенными кажутся две ямки, чуть ниже поясницы. Тёмно-синяя ткань скрывает лишнее, то, что уже «чересчур», но открывает совершенные бёдра и ноги. Воспоминания пронзают так ярко и так метко, словно тот поцелуй был не месяц, а лишь несколько минут назад. Глядя на её силуэт, который словно светится в лучах вечернего солнца, Соулу кажется, что до этого момента в его груди ещё был нож, а теперь вот его вынули, и оставляют умирать, задыхаться и хрипеть от собственной слабости. Мака легко надевает через голову серую, длинную майку, на которой, на сколько помнит Соул, курит и придерживает свою гитару Курт*. Итэр сам её дарил, когда-то. Скорее как издёвку над её низкопробным музыкальным вкусом, без него она бы и не знала, кто этот парень, а теперь вот носит, не снимая. Он уже машинально проталкивает руку и, делая шаг, встречается головой с дверным косяком. Мака резко оборачивается и заливается звонким смехом: - А ещё говоришь, что я неуклюжая. И шагу ступить не можешь, чтобы не поцеловаться со стенкой, - она всё ещё лучезарно улыбается и все острые шутки на этот счёт в голове у Соула расходятся с целью, когда обычно попадают так метко. - Ну что скажешь, по-моему мне идёт, - Албарн поднимает руки и как балерина кружится на одних носочках. А в слишком широкой пройме виднеются чёрные кружевные цветы. Соул лишь кивает и идёт к своей половине кровати, стараясь не смотреть на напарницу.

«Ты просто сходишь сума. В тебе столько чёрной крови, что это должно было дать о себе знать. Вот уже месяц всё было хорошо, и тут получай. Как у буйных шизофреников – сезонное обострение. Осенью. И посреди сезона»

Мака быстро собирает в руках сеточку колгот: - Включи что-нибудь, - она кивает на проигрыватель, стоящий на кофейном столике. Соул мигом заинтересованно начинает нажимать на кнопки, лишь бы не наблюдать, как это чёртова сеточка будет обтягивать каждый изгиб её ног. Он нажимает на плэй, и первая попавшаяся песня начинает ритмично распространятся по комнате, барабанными ударами и звуками электро гитары:

When you were here before Couldn't look you in the eye You're just like an angel Your skin makes me cry **

Мака тихонько вторит солисту, не попадает в ноты, но с каждым новым битом ударяет ладошкой по покрывалу: - Давай Соул, ты же прекрасно знаешь слова, - она толкает его в плечо и он не может удержаться.

You float like a feather In a beautiful world And I wish I was special You're so fuckin' special

Чуть громче подпевает Соул, и мелодично, попадая во все нужные тональности. И Мака удовлетворённо закрывает глаза. Бас-гитара начинает хрипеть, как простуженный голос, и они уже вместе поют, подражая голосу солиста:

But I'm a creep, I'm a weirdo. What the hell am I doing here? I don't belong here.

Мака кладёт голову ему на плечо и продолжает тихонько под нос мурлыкать слова песни: I want a perfect body - тихий вздох - I want a perfect soul. Соул чуть крепче прижимает её к себе: - Знаешь, из всех твоих странноватых групп, которые ты слушаешь по вечерам, эта единственная достойная. - Я должна воспринимать это как комплимент, спасибо. Особенно из уст человека, который так хорошо разбирается в музыке. - Но я действительно хорошо разбираюсь в ней. - Так я ведь не ставлю это под сомнение, наоборот - утверждаю. Даже завидую. Ведь я, по сути, ничего не умею делать по-настоящему хорошо. Вот и повелитель из меня никудышный, - она отстраняется и немного печально разглядывает сетчатый узор на коленках. - Это ты после слов своей матери так решила, - спрашивает Соул и воспринимает молчание как удовлетворительный ответ, - не бери в голову. Она у тебя немного… - Идеалистка? - Тиран, - слово прозвучало несколько резко, - ну то есть, я никогда не был силён в красноречии. - Нет, нет, - качнула головой Мака, - ты прав. Она всегда была требовательна, не только ко всем, но и к себе в первую очередь. Дома всегда был совершенный порядок, отец часто отчитывался перед ней, я не помню случая или даже попытки сделать что-нибудь вопреки её указаниям. А приходя домой с ранами и ссадинами, она в первую очередь винила себя. Она говорила мне, что каждый мой будущий промах в бою – это только мой промах, а каждая победа – это победа на двоих, - Мака слегка склонила голову на бок и улыбнулась краешком губ, - Тиран - не самое подходящее слово, но это первое, что приходит в голову. - Приятно общаться с начитанным человеком, - сказал Соул, - не каждый сможет вот так взять, и процитировать Паланика***. - Ты тоже не промах, не каждый сможет понять, что я его процитировала, - заметила Албарн, - в любом случае, - она встала и обула тяжеловесные ботинки, которые подошли бы скорее какому–нибудь байкеру, а не семнадцатилетней девушке, - нам пора. Соул поднялся и выдернул из держателя карту. Свет в ванной погас, кондиционер затих а Том Йорк**** замолчал, так и не допев строчку до конца. *** Они долго гуляли по городу, пока ноги не начали давать о себе знать тупой и ноющей болью. Амстердам действительно был красив и несколько загадочен. Хотя, если выбирать между этим городом, с его скромными 15 градусами к вечеру, безопасными улочками, и мирными горожанами, и их городом Смерти, Соул всё равно выбрал бы дом. Ближе к десяти они посетили очередное респектабельное место, ресторан, в котором подают, восхитительное фуа-гра и прекрасные спагетти. Соул честно пытался найти отличие между этой уткой, за сотню долларов, и той курочкой, что по выходным запекает в духовке Мака, а так же между "настоящими" спагетти за пятьдесят долларов, и макаронами, что делает Мака по понедельникам или средам. Нет, разница конечно ощущалась, но далеко не в пользу французских изысков в Lа Rive. В вине практически двухсотлетней выдержки Итэр тоже старательно пытался найти «глубокий бархатистый вкус и нотки вишни», но как-то безуспешно. Поболтав ещё немного алую жидкость на дне бокала, он определённо решил, что за последние годы всё-таки безжалостно убил в себе аристократа. И как теперь ехать к родителям на рождество? Прекрасно ехать, может заодно и не позовут больше. Единственное, что и правда привлекло его внимание: кожа Маки была так бела в приглушённом свете, что он так и ждал увидеть, как вино пурпурным потоком спускается в её пищевод. Удивительно, что её тело всё ещё не пропускает свет. Уже в половине двеннадцатого, вновь продолжая их неспешную прогулку, парень ощутил, как напарница практически повисла на нём, еле придвигая ноги: - Устала? - Да, - тихо прошептала она, - и не стоило мне пить. Сейчас бы оказаться в номере, заняться чем-нибудь стоящим. Например, почитать книгу и лечь спать. - Мда, Албарн, дай тебе волю, ты бы устроила свой Лас-Вегас с вечерами поэзии и литературными критиками. Но у Маки даже не хватало сил, чтобы как-то ответить на эту колкость. - Мы пойдём в отель, - громко сказал Соул, привлекая к себе внимание. Ками вопросительно приподняла одну бровь: - Мака устала, день был насыщенный, и перелёт тяжёлый, я её доведу. Или донесу. - Хорошо, - кивнула Ками, глядя на то как дочь буквально засыпала стоя, - вам тогда по этой улице прямо и прямо, минут пятнадцать, упрётесь в стеклянное здание и от него налево, ещё немного пройдёте, там сразу увидите вывеску и, думаю, уже разберётесь. - Окей, давай, принцесса, - обратился Соул к Маке и усадил её к себе на спину, перехватив под коленками, - до завтра, - махнул он рукой. Спирит попытался возмутиться, но женщина ткнула его локтем в живот: - И слышать ничего не желаю. В этом нет ничего плохого. Между ними что-то есть? - спросила Ками и развернулась, продолжая ритмично стучать каблуками по мостовой. - Нет, надеюсь. Нет и быть не может! – воскликнул Спирит. - А когда я родила Маку в семнадцать, помнится мне, ты не был таким снобом. - Это совершенно другое, они не пара, они совершенно друг другу не подходят. Ты слышала, какие они затевают ссоры на ровном месте. - Слышала. А ещё я слышала, что он твою дочь спасал ценою собственной жизни, а как только она носом клевать стала, потащил на своей спине в отель. - Ладно, он и правда неплохой, - вздохнул Спирит и чуть ослабил узел галстука, - я просто... кстати, а куда мы собственно идём? - Ты провожаешь меня домой, как влюблённый младшекурсник, - хитро подмигнула ему женщина. - Отлично, я не против, так вот, я просто боюсь, что у них может повториться тоже, что случилось с нами. - И что из этого? С нами не случилось ничего сверхъестественного, мы просто поняли, что не подходим друг другу, такое часто случается с парами. - Как раз с парами такое не случается, - задумчиво сказал Спирит, - Мака сейчас с парнем, его зовут Колин. - Да, она рассказывала. - Он спокойный, взрослый, рассудительный молодой человек, такой и нужен нашей Маке. И у них, по-моему, всё серьёзно, как говорится: не расстанутся, так поженятся. - А может такой парень нужен не Маке, а тебе? – спросила Ками, чуть теплее кутаясь в плащ. - Нет, при чём здесь, я же вижу, он действительно ей подходит. А Соул, он слишком вспыльчивый, яркий, его всегда чересчур много. Да и они в принципе совершенно противоположные люди. - Да , и при этом у них идеально совпадают дыхания их душ. - Это чисто техническое, - отмахнулся от неё мужчина. - Как раз нет. Не кажется ли тебе что в том, что мы, повелители и оружие, находимся только как половинки друг друга, есть толика одиночества? Этот мальчик, он ведь сбежал из собственной семьи. Ты только представь, как ему там должно быть было тесно. А у Маки никогда и не было семьи, и в этом, впрочем, только наша с тобой вина. - Искать спасение в другом человеке. Я тоже знаешь ли нашёлся в тебе, и что из этого вышло, - Спирит сжал пальцы в кулаки и резко разжал их, - бах! Такой маленький взрыв и все отношения летят к чертям. - Между прочим, девять из десяти пар по статистике распадаются, Спирит, так что это, в некотором роде, нормально. - А ещё нам казалось нормальным "грызть" друг друга. В браке ведь все так делают: растаптывают чужую гордость и уничтожают её, - Спирит говорил спокойно, констатируя очевидные факты, - а потом я оглянулся вокруг и не смог понять: почему все остальные так не живут? Ками остановилась у подъезда, достала ключи и с интересом посмотрела на Спирита: - Ну же, просвети меня, почему? - Потому, что все эти люди счастливы в браке, а мы – нет. Они вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. - Знаешь, тебе не стоит сравнивать нас и обычные пары, - женщина говорила холодно и немного зло, - не на всех людей выливается столько дерьма, сколько обрушилось на наши головы: вечные бои, сражения, постоянный страх, потом ещё и ребёнок, - она остановилась на лестнице, - это моя квартира. Мы пришли. - Ничего не случиться, если мы ещё немного постоим. - Мне болят ноги. - Значит посидим, - Сказал спирит, усаживаясь сам и заставляя женщину сесть несколькими ступенями выше, - и если даже такое случится, и они сойдутся, то я не буду противостоять им, на самом деле. Все пары, Ками, все проходят через одно и то же дерьмо, плюс минус парочка Кишинов, вот только те, кто хочет быть вместе, выдерживают всё. Ты всегда была такой. - Какой "такой"? - с недоумением переспросила женщина. - Перфекционисткой. Всё, что было у тебя: семья, дом, работа, оружие – всё должно было быть идеальным. Но ты никогда не умела решать проблемы. Ты всегда бежишь от них, закрываешь на них глаза. Ты эгоистка, Ками. Мака нуждалась в тебе, а ты оставила её, просто потому, что испугалась, что твои отношения с мужем перестали идти по нужному сценарию. И ты предпочла забыть проблему, просто не вспоминать о ней. И куда ты сбежала? Сюда, - Спирит развёл руками, словно пытаясь показать ей что-то, - в этот идеальный мир, в котором крайне комфортабельные аэропорты, комфортабельные Мерседесы, с климат-контролем, комфортабельные отели, с автоматизированными дверными ручками, комфортабельные рестораны, улицы, достопримечательности и даже каждый столб подходит здесь под это понятие. Мы сидим около входной двери в твою комфортабельную квартиру, в которой тебя ожидает, я уверен, если не такой же, то по крайней мере очень надёжный и верный мужчина. Приятный ужин, расслабляющая ванная, спокойный, нежный и достаточно рутинный секс, а завтра, к девяти, на роботу. Чудесную роботу, которая приносит чудесную зарплату, но именно из-за которой ты так ненавидишь понедельники. Я достаточно точно описал твою жизнь? Ну конечно да. А теперь скажи мне, ответь на один простой вопрос: ты счастлива? Ками резко встала и отвернувшись от него подошла к двери. - Даже от вопросов убегаешь. - Я не убегаю! - Так ответь! Всего одно слово! – Спирит так же яростно вскочил на ноги. - Да! Да я счастлива! Доволен? - Нет, - ответил Спирит, - но я доволен тем, как на тебя действует старая, добрая, отвратительная, гнилая правда. Так же как и на всех: тебя от неё тошнит. И это значит, что ты всё ещё живой человек. Мужчина развернулся и, засунув руки в карманы, стал спускаться по лестнице. - Спирит! - Хочешь мне что-то сказать? – повернулся он к ней. - Да, нет. То есть… на улице холодно, и ты можешь заблудиться, возьми такси, - на одном дыхании выпалила она. - Чертовски неправильный ответ, Ками, просто ужасно, - горько усмехнулся он, - ты знай, если ты всё таки почувствуешь себя несчастной, то мы, я и Мака, ждём тебя в нашей неправильной жизни, мы ждём тебя домой, - и мужчина быстрыми шагами сбежал по лестнице. *** Руки дрожали, не в состоянии открыть замок, но она с этим справляется. Проходит в прихожую, оставляет сумку: - Привет, - тёплые объятия Чарльза. Чёрт, даже имя, как у книжного героя,- ужинать будешь? - Нет, мы поели в ресторане, я пойду сразу в ванную, - и как только она преступает порог и захлопывает дверь, губы сводит, словно судорогой, и внутри всё скручивает, словно выжимают белью в прачечной. Она открывает кран, чтобы пошумел, хоть немного, и уже влажной ладонью хватается за дверную ручку, стискивает так, что костяшки белеют, и начинает реветь и жмуриться. Она едет по стенке, садится на пол и не может толком вздохнуть, словно это не воздух вовсе, а табачный дым. Зажимает рот ладонью, и от неё пахнет мокрой латунью. Всхлипывает, давится собственными рыданиями, собственными вздохами, трясущимися руками пытается стереть слёзы, и на запястьях остаются чёрные следы от туши, как штрихкод. Но как бы она не пыталась, истерику не получается остановить, и ей кажется, что она уже воет на весь дом. Ками прикусывает кулак, лишь бы Чарльз не услышал, лишь бы не так громко. А оно получается и правда негромко. Но приступ наконец проходит. Она поднимается с пола, как больной, приживший эпилептический припадок. Воздух всё ещё поступает в лёгкие рваными клочьями, но уже не так страшно. Уже можно умыться и немного успокоиться. Ками как-то опасливо выходит из ванной, ступает на пол так, словно это не паркет, а хрупкий лёд, который пружинит под ногами, так и норовя расколоться. - Так ты точно не будешь есть? - мужчина выходит из кухни, пытаясь разглядеть её лицо в полумраке коридора. - Нет. - Тогда пойдём спать, - он делает шаг, он его останавливает вытянутая вперёд рука. - Не сегодня, Чарли, я слишком устала, прости, - и она идёт в спальню, и ложится в кровать в полном одиночестве. Внутри нежило, тихо и спокойно. Так бывает после страшного урагана. «Сукцессия» - всплывает в памяти слово, из какой-то научной книги. Но больше не вспоминается ничего. ___________________________________________________________________________________ * Имею в виду именно знаменитого солиста Нирваны ** Radiohead - Creep *** Клише из романа Чака Паланика - Удушье **** Сам солист группы Radiohead Сукцессия - говоря простым языком, когда на совершенно уничтоженном клочке земли (пережившем страшный пожар или цунами) в корне обновляется жизнь, а точнее биоценоз.