Очень скучная история

В комнате было темно и душно. Огоньки от свечей весело плясали на стенах, играясь и дрожа. Воздух был тяжёлым, словно вязкая карамель, заполнял лёгкие изнутри, колол яркими ароматами специй и приторной сладости, дурманил томными горьковатыми нотками. Мака ступала бесшумно, словно кошка, не позволяя себе прервать медленную мелодию, которая лилась из-под пальцев напарника. Она шла медленно, разглядывая под ногами ровные квадраты, чувствуя себя в этом тугом платье чёрным ферзём, шахматной фигуркой, королевой, на этой доске. Она провела рукой по бархатной обивке кресла, обвела пальчиком резные завитки. Подошла к мрачной громаде инструмента и опёрлась о его пузатый лакированный бок. Соул будто бы не замечал её, продолжая играть. Албарн прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой: как редко он играет, и какими сладкими кажутся эти минуты. Бесёнок даже не позволил себе высунуть носа, и она довольствовалась полным единением с Соулом. Раздался последний аккорд: он уже убирал пальцы с клавиш, но последние ноты ещё звенят в воздухе, а потом растворяются, когда Эванс снимает ногу с педали. - Очень красиво, - тихо говорит Мака, открывая глаза. Соул не поднимает на неё взгляд, лишь крепко сжимает пальцы в кулаки: - Ты меня очень напугала. Я думал – это конец, - две маленькие хрупкие руки ложатся ему на плечи. Она обнимает его, прижимается щекой к щеке. - Прости, что снова подвела тебя. - Это была моя реплика, нужно переснять этот момент, - он сжимает её узкие ладони в своих и оборачивается к ней. Глаза печальные и уставшие, - прости, что всё-таки подвёл тебя, - выдыхает он и чуть качает головой. Мака тепло улыбается и обхватывает его лицо, заставляя заглянуть в глаза. Здесь всё не так, как в реальном мире. И дело не в отсутствии всех посторонних людей, шорох, звуков, предметов, здесь всё кажется простым и естественным. Здесь так просто проявить свой трепет и так легко быть собой. Албарн нагибается и легко целует его в уголок рта: - Ты не подвёл меня, ты меня спас, как всегда, - она убирает чёлку со лба Соула и видит, как его неглубокие морщинки разглаживаются, а лицо словно вытягивается от нежности, - спасибо тебе и давай больше не будем об этом, - она подбирает юбку и садится рядом, - ты лучше сыграй ещё что-нибудь, для меня. Голос здесь звучит по-другому, иначе, лишённый всех звуковых помех и неровностей, без ненужных истеричных интонаций или драматичных нот. Соул смотрит на Маку и сквозь весь этот вязкий сумбур пряных ароматов он отчётливо ощущает её запах. Её волос, её кожи, её слов и жестов, и у них есть свой запах. И всё это напоминает алкоголь, обжигает горло, расползается теплом по телу и кружит голову, превращая мысли в единый поток. Он старательно пытается вызвать оттуда хоть какие-то обрывки произведений, чтобы вновь произвести на неё впечатление, хоть и знает, что Мака далеко не тот человек, которого ему ещё стоит пытаться удивить. - Так, я думаю, если я сыграю Билла Эванса, он не очень обидится. В конце концов, воровать у мёртвых не хорошо, - он ухмыляется едва заметно. Мака смеётся и картинно складывает руки на коленях, выражая тем самым свою готовность стать благодарным слушателем, - Вальс для Дебби. Одинокие ноты начинают чередоваться с аккордами, спокойно, ритмично, как настоящий вальс, и Мака уже начинает пристукивать ножкой в такт, пока звуки не начинают становится всё более бойкими и несносными. Разбегаются по клавиатуре, играют и переливаются, точно те самые огни свечей на багровых стенах. Мелодия вьётся и изгибается, меняя направления, теряясь и разбегаясь в разные стороны, вновь собирается воедино. Но Албарн уже давно научилась ценить эту музыку, необузданную, непредсказуемую, но такую великолепную, как сам Соул. Она и вправду чувствует себя королевой, и простое чёрное платье кажется чем-то роскошным, и знакомый Итэр со своей мелодией кажется неземным и серафическим. Она и не замечает, когда мелодия, словно бы сделав круг, возвращается к своей размеренности и затихает, как затихает шторм. - Я впервые захотела, чтобы меня звали Дебби, - говорит она, мечтательно запрокидывает голову, - это было восхитительно. Почему ты никогда не играешь мне там? – она махнула рукой в сторону тяжелых чёрных гардин, за которыми скрывался их обыденный мир. - Не знаю, - честно говорит он, - может потому, что у меня редко бывает вдохновение. А может потому же, почему я отказываюсь с тобой танцевать. - И в чём же секрет? - Когда я с тобой танцую, я ощущаю себя одиноким, - говорит он, и пробегается ещё раз по клавишам пальцами. - В этом нет смысла, - упрямо поводит плечами Мака, - как такое может быть? - Я сам только недавно нашёл в этом смысл, - сказал он, поднимаясь и протягивая руку ей, - и легче от этого не стало. - Так, может, поделишься? - Может, но позже. - Тогда ты обязательно мне сыграешь, - сказала Албарн, взглянув исподлобья. - Посмотрим, может и сыграю. - И почему, когда что-то зависит от тебя, ты вечно используешь этот уклончивый тон, - Мака обиженно надула губы и отодвинула край портьеры. - В этом вся суть Мака. Вот почему, я так крут, - улыбнулся он и, засунув руки в карманы, переступил порог. *** - И я ей говорю: вы хоть представляете, каким образом я доковыляю в ваших бахилах до палаты?! Это шпилька 12 сантиметров – на неё не надеваются целлофановые пакеты! - Они не целлофановые. - Замолкни, Кид. И вообще – это Маноло Бланик, понимаешь Цубаки, Маноло Бланик! Он не для того свои туфли создаёт, чтобы их в бахилы прятать. - Но и не для того, чтобы в них по больницам ходить, - Цубаки аккуратно очищала уже третье яблоко от кожуры, - могла бы и балетки надеть. - Или кеды, - вставила свои пять центов Патти, пытаясь украсть яблоко из вазочки, за что тут же получила по руке, - эй, ну чего? - Это для Маки, - строго сказала брюнетка и стала вычищать зернышки из плода. - Во-первых, скажу я вам, все девушки делятся на два типа: туфли от Маноло Бланик, - Лиз крутанула ножкой, и лаковая кожа ослепительно блеснула на солнце,- и на, Шинигами прости, кеды. И поверьте, в этом кроется отношение к самой себе. А во-вторых, - она выхватила нож у Цубаки и переложила его на край стола, - у Маки что, язва? Или какие-то другие проблемы с пищеварением, что ты ей яблоки чистишь? - Ну, не знаю, в больнице все так делают, - девушка пожала плечами. - Я съем, - сказала Патти, отрываясь от альбома с рисунками, - не парьтесь. - А я вот почему парюсь, - Кид подошёл к девушкам и вытянул вперед руки, в каждой из которых были одинаковые на первый взгляд склянки с множеством маленьких таблеток,- тут на одной этикетка больше в желтоватый, а на другой скорее в оранжевый цвет. Как считаете, если я поставлю их симметрично, я ничего не нарушу? Ведь, по сути, они одинаковые. Хотя это различие в оттенках меня смущает. - Оставь ты в покое Макины лекарства, параноик, - всплеснула руками Лиз, - хоть на минуту можешь без этого обойтись? - Хэдшот! Чуваки, я вынес его! - раздался громогласный крик от Блэк*Стара и он подкинул небольшое чёрное устройство вверх, от чего у Цубаки на мгновение перехватило дыхание – Хэй! А чего ещё ожидать от того, кто удивляет богов? - Ты не мог бы заткнутся, ты сейчас их разбудишь. - Уже разбудил, - послышалось бормотание с постели и все подскочили со своих мест. Друзья обступили напарников как зеваки на месте аварии, все заинтересованно разглядывали Маку, которая, жмурясь, пыталась принять сидячее положение и на Соула, который старательно ей помогал. - Что вы так смотрите? – буркнула она. - Ничего, - Лиз расплылась в улыбке, - просто переволновались за тебя. Соул вообще от кровати всю ночь не отходил, а мы только час назад пришли, - вся компания лихорадочно закивала и Мака не сумела подавить смешок. - Болит? – заботливо поинтересовался Кид, присаживаясь на краешек кровати и мысленно примечая, что они теперь с Соулом сидят абсолютно симметрично. - Немного, но с тем, что было вчера, это, конечно, не идёт ни в какое сравнение. - Яблочко будешь? - Патти протянула белёсый фрукт девушке. Мака отрицательно покачала головой, - не принимает Ева моего плода, не хочет грешить. Так и останешься ты, Адам, без женщины, - она расхохоталась и стукнула Эванса по плечу, - тренируй правую руку, друг. В палате раздался дружных хохот младшей Томпсон и Блэк*Стара. - Патрика, – закрывая лицо руками, прошептала Лиз, - ну что ты несёшь? - Я смотрю, ты уже начал качать свою руку, да – ехидно поинтересовался Соул, указывая пальцем на гаджет в руках у Блэк*Стара. - Типа того. Я всё же купил себе PSP. На простую приставку денег всё равно не хватило, а это тоже круто. Тут вроде и интернет есть и прочие навароты, но я пока в ней не особо разобрался, - Блэк*Стар протянул приставку Маке, которая заинтересованно выставила руки вперёд. - Ого, сколько я пропустила, - присвистнула Мака, разглядывая компактное устройство. Он нажала на кнопку и по экрану побежали яркие буквы. - А ты думаешь, чего я так мало у вас просидел? – самодовольно выпятил вперёд грудь Блэк. - Я старалась над этим не задумываться, я просто радовалась, - заметила Мака. - Это не важно, главное - я реально работал, и, признаю, это было не так страшно. Я себя таким мужиком почувствовал. - Нам бы футоны новые купить, а он все деньги на эту игрушку потратил, - вздохнула Цубаки. - Молчи, женщина, мы уже это обсудили – вы далеки от нашего мужского мира и нечего вам в него свои носы сунуть. - Как скажешь, - но Цубаки всё рано не смогла удержаться от скептического взгляда в сторону приставки. - Так, молодёжь, расходимся по домам, - в палату зашёл Джеймс и пристукнул картой по ладони. - Но мы так мало пообщались! – расстроено протянула Лиз. - Вы тут с десяти утра сидите. - А проснулась Мака пару минут назад. - Меня это меньше всего волнует. Всё ребята, освободите помещение, я должен провести осмотр больной, - мужчина опустил глаза на ноги Элизабет, - а почему не соблюдаете правила? - Это Маноло Бланик! - Ясно, значит, в следующий раз босиком придёшь, - сказал он и махнул всем рукой, - давайте, давайте, у меня ещё куча пациентов. - А Соул… - начал было Кид. - У него привилегированное положение, я уже закрепил за ним этот стул. Друзья разочарованно попрощались и всё же удалились, возмущаясь себе под нос. - Ну что, Мака, как ты себя чувствуешь? - У меня дыра на животе и длинный шов, а в остальном всё в норме, - девушка развела руками и улыбнулась. - Голова не кружится, острой боли не чувствуешь, сонливости нет? - Нет, ничего такого. - Как она спала: спокойно? – обратился он уже к Соулу. - Да, вроде да. По крайней мере до того момента, пока я сам не вырубился, - пожал плечами Эванс. - А теперь продемонстрируй мне свои боевые ранения, - мужчина убрал одеяло в сторону и стал приподнимать её больничную рубашку. - Стойте, стойте! – завопила девушка, - на мне совсем ничего нет! - Прекрати. Я дам тебе двадцать долларов если увижу что-нибудь, что сможет меня удивить, - Мака посмотрела на него глазами полными ужаса, - я просто шучу, - мгновенно успокоил он её, и снова укрыл одеялом до пояса, - просто вытяни халат сама. Мака кивнула и задрала рубашку до груди. На животе тут же показалась аккуратная повязка, которую пересекала лишь тонкая алая полоса, что не могло не обрадовать Маку, потому как последние две недели ей уже казалось, что рана не заживёт никогда. Мужчина медленно стал разворачивать бинты, прикасаясь холодными пальцами к коже. Соул напряжённо следили за его действиями, словно за удивительным фокусом, в конце которого Уокер должен был бы вытащить белого кролика. Наконец бинты оказались сняты. На боку Маки красовался длинный шов, и Соул вновь невольно представил себе Маку вспоротой куклой, которую аккуратно и любовно зашила хозяйка. Тонкие нити крепко сжимали края раны, и она уже не выглядела так пугающе, хотя Итэр всё рано почувствовал, как от одного взгляда на рану у него сжались кулаки. - Выглядит очень красиво, всё чисто, повязка уже не нужна, - сказал Джеймс, ставя очередные галочки в листке, - медсестра, которая принесет тебе обед, заодно и обработает твой шов. Бинты, скорее всего, только продлят твоё выздоровление. Кстати, как твоя простуда? - Нормально, она как-то знаете ли отошла на второй план. А мне тут много времени придётся провести? – спросила Мака, с досадой думая о том, что она уже отлежала себе всё, что можно, за последние недели. - После того, как ты у меня спросила это последний раз, ты чуть не истекла кровью в ванной. Поэтому отвечу тебе так: начнёшь бодренько без посторонней помощи ходить в туалет – выпишем. - Пф, ну это как два пальца…. – Мака попыталась встать с постели, но поняла, что она обречена на провал, и вернулась в лежачее положение, - нет, как три. - Вот именно, - пробормотал Джеймс, - ещё кто-то нагрянет? - Да, должен ещё зайти папа и… - Будем ждать папу. - А швы когда снимать? - поинтересовался Соул. - Их не надо снимать, они сами рассосутся, - ответил Уокер и захлопнул карту, - ну что же… В этот момент в палату постучались и, не дожидаясь ответа, на пороге появилась небольшого роста девушка, в униформе больницы. На её бейджике под именем и фамилией каллиграфически была выведена надпись «Медсестра»: - Мистер Уокер, пациенту из 307 требуется люмбальная пункция. - Я думал этим займутся ординаторы? - Вы и правда хотите доверить им это? – девушка вопросительно подняла бровь. - Хорошо, я понял, буду через две минуты, - он повернулся к ребятам, - знаете, если бы не все эти больные в палатах, это была бы самая лучшая работа на свете. А у меня ещё один пациент - парень с гипоксией. - Он мог сидеть на героине, - сказал Соул, - это объяснило бы отёк лёгких. Или он выпил жидкость для ксерокса, - прибавил он и поймал на себе два удивлённых взгляда, - в докторе Хаусе была такая серия. - Реальная работа врача гораздо скучнее, чем в сериалах и настоящие редкие случаи бывают не чаще, чем раз в год. А у моего пациента банальная лёгочная эмболия, но спасибо, за догадку. Всё, зайду только завтра, - и доктор скрылся за дверью, спеша сделать загадочную люмбальную пункцию. - А я пойду на поиски уборной, - сказал Соул, поднимаясь со стула, - не хочешь составить мне компанию? - Нет, конечно, - щёки Маки залил румянец, - как-нибудь без тебя справлюсь, если понадобится. - Если понадобится? Мака, ты слишком высокого мнения о выдержке твоего организма, но как хочешь, - он вышел вслед за Джемсом и оставил Маку одну, но, к её огромному сожалению, ненадолго. Стоило ей прикрыть глаза и попытаться растворить в мерном попискивании аппарата, как дверь палаты распахнулась и в помещение влетел мужчина: - Мака, детка, что же с тобой случилось! – завыл Спирит, ещё не сделав и двух шагов. - Так, самоконтроль и дистанция! – крикнула Мака, оборонительно выставляя вперёд руки, - дистанция, понял? Мужчина кивнул и протянул Маке букет чёрных тюльпанов: - Подумал, розы слишком вычурно, а эти отлично смотрятся, ты вроде любишь такое, – виновато улыбнулся он и почесал затылок. - Ладно, - Мака приняла цветы и положила их на тумбочку, - можешь присесть, но никаких объятий: мне всё ещё больно. - Моя девочка… - Стоп. И никакого нытья, - строго сказала Албарн. Спирит снова кивнул: - Ты прости, что не пришёл раньше, Соул позвонил мне утром, но у меня была лекция, да и вырвался я к тебе ненадолго: скоро пара, а подменить меня некому. - Не страшно. А все уже курсе, да? - Да. То есть, поначалу знали только я и твои друзья, но ты ведь можешь себе представить, как это бывает: если знает кто-то один, то знает и вся академия. А Франкен и вовсе рвёт и мечет. - Только этого мне не хватало, - Мака устало приложила ладонь ко лбу, - я не выдержу нотаций от него. - Я думаю нотациями дело не обойдется, и я буду на его стороне. Как тебе вообще в голову пришло, скрывать подобное ото всех? – всплеснул руками Спирит. - Я думала всё пройдёт само собой и врачей, а уж тем боле профессора, можно будет миновать. Да и не так уж ото всех я и скрывала: Соул был в курсе. - Ну конечно, Соул! Ты доверяешь ему больше, чем собственному отцу! - Естественно! И я скажу тебе больше, я доверяю ему больше, чем самой себе, и на это есть причины! - Я не понимаю твоё отношение к этому парню. Он точно такой же как все. - Нет, он совершенно другой. Ты даже не представляешь, на сколько он не похож на многих. Он особенный. - И даже на Колина не похож? – лукаво спросил Спирит. - Тем более на него, - резко ответила Мака и отвернулась в сторону окна. На секунду между ними повисла тишина, а обрывки фраз всё ещё витали в воздухе. - Так он не заходил? - Я ему ещё не звонила, - они оба понимали, о ком шла речь, и называть имя стало необязательным. - Почему ты ему не позвонила? - Я была немного занята, отходила от наркоза и лежала под капельницей, - язвительно ответила Мака. - У вас точно всё хорошо? А то мне кажется… - начал было мужчина. - О, великий Шинигами! Ты что, правда, думаешь, что даже если у меня что-то не так в отношениях с парнем, я стану это обсуждать с тобой? - Ясно, на разговоры ты явно не настроена, - заключил Спирит, поднимаясь со своего места. - Ты проницательный. - Позвони матери, - сказал Спирит, уже открывая дверь. - Не буду, - упрямо ответила Мака, но её лицо заметно смягчилось, - она начнёт волноваться. - Вот именно поэтому и позвони. Пусть немного поволнуется, - мужчина многозначительно подмигнул. Албарн закатила глаза и сложила руки на груди. Ещё несколько спокойных секунд, и её комнатный мир снова был потревожен: - Я что, музейный экспонат?! Достали! – она резко дёрнула на себя одеяло и накрылась им с головой. Снаружи её укрытия раздался хриплый низкий смех: - Сразу видно влияние любимого папочки. Не зря я решил с ними не пересекаться, - Мака почувствовала, как матрас прогнулся под весом ещё одно тела и как её подпихнули в бок, сдвигая ближе к краю кровати, - туалет, чтобы ты знала - следующая дверь после твоей палаты. - Какое неприятное соседство, - буркнула Мака, не желая покидать убежища. - Да, но суть не в этом. Стеночки тонкие, как перегородки дома у Цубаки и Блэкстара, и слушая то, как вы ругаетесь из-за меня, мне стало как-то не по себе, что вы можете слышать, как я справляю свою малую нужду. - Да что ты за человек то такой! – крикнула Мака и стала изо всей силы колотить его по всему, что попадалось под руку. - Нормальный человек, как и все хожу в туалет, совсем сдурела?! - Подслушивать зачем было? - во второй раз за одно утро на щеках у Маки загорелся румянец. - А мне было очень приятно: он особенный, доверяю больше, чем себе – ну просто музыка для моих ушей, - Соул расплылся в довольной улыбке. - А ты и правда человек-говно, всегда всё испортишь! – прошипела Мака, снова прячась под одеялом, - и вообще, иди домой, тебе нужно отдохнуть, - тихо раздалось оттуда. - А ты всё-таки обо мне беспокоишься, - заключил парень и выдернул её из-под одеяла. Мака, растрепанная, злая, с тёмными кругами под глазами, и с алыми от гнева и смущения щеками продолжала выглядеть чертовски привлекательно. Соул не удержался и чмокнул напарницу в нос. От такой наглости изумрудные глаза Маки расширились, напоминая кофейные блюдца, а потом резко сузились, как у кошки, готовящейся к нападению: - Да что ты себе позволяешь, извращенец несчастный! – крикнула Мака и стала размахивать ладошками, то ли пытаясь отогнать Итэра, как назойливую муху. То ли пытаясь влепить ему сразу десяток пощёчин. - Всё, всё, - еле выдавил Соул между приступами смеха, - я сдаюсь и ухожу, пока ты меня не убила, - и он захлопнул дверь, в которую тут же прилетела Макина юбка, лежавшая до этого в её ногах. - Тоже мне, особенный, - хмыкнула Мака и яростно сдула прядь, упавшую на лицо, однако не смогла не улыбнуться. *** После обеда и порции горьких таблеток, которые комом застревали в горле и никак не хотели спускаться ниже, Мака всё таки решила позвонить Колину. Он действительно приехал, и даже наперевес с букетом белоснежных лилий, и теперь на прикроватной тумбе стояли уже две вазы. Цветы разительно отличались друг от друга, что показалось Маке от чего-то несколько печальным, но их терпкий запах вытеснил больничный, что не могло не радовать её. Больше, конечно, говорил Колин, он извинялся, сопереживал, пытался поддержать. Они долго лежали вдвоём на её больничной койке, обсуждая какие-то нелепицы и несуразицы, ещё дольше они потом целовались, позабыв о существовании других людей. И всё это было бы прекрасно и ужасно романтично, если бы не одно но: Мака не могла отделаться от чувства, что всё скоро закончится. Они стали избегать прозвищ, словечек, личных фраз, словно уже сговорились, что скоро расстанутся. Как последний день на море: когда собираешь чемоданы, бросаешь монетки, печально фотографируешься на фоне волн, и говоришь: прощай, мы, наверное, ещё долго, долго не увидимся. И потому так легко говорилось, и потому так нелепо обнималось, потому что в большем уже не было особого смысла. Не купаться же в день отъезда, в самом деле? Он ушёл, когда уже совсем стемнело, и обещал зайти завтра, но разницы уже практически не было. Эта мысль резанула горло и защипала изнутри. Ничего страшного, на самом деле, не произошло, и может, даже не произойдёт. Может, Мака просто параноик и не может жить без опасения, что кто-то обязательно отнимет всё, что у неё есть? Но яркий кадр бушующего моря никак не выходил из головы. Спасением от случайно нахлынувшей тоски оказалась Ками, которая, хоть и была очень занята, впервые расставила приоритеты по-настоящему верно. И после разговора с матерью Маке стало как-то легче, и проще. - Прости, но мне уже пора, - аккомпанементу усталому голосу служил шелест тысячи перелистываемых бумаг,- позвони мне ещё. - Ладно, - тихо ответила Мака и замялась на секунду, словно боясь сказать что-то невпопад, - я тебя люблю. В трубке повисло молчание, даже бумаги замерли и прекратили свой заунывный шёпот. Пауза длилась лишь несколько секунд, но для Албарн они растянулись на целую вечность, пока в трубке снова не раздался надломленный голос: - Я тоже тебя люблю, Мака – ответила мама, - поправляйся, - и голос сменился длинными мерным гудками, но большего и не надо было. Всё снова стало на свои места, или почти всё. *** Неделя прошла довольно быстро и Мака не заметила, как наступило новое воскресенье и как доктор Уокер выписал её из больницы. Она уже сидела на своей больничной койке, одетая, и даже волосы уже были заплетены в два достаточно аккуратных хвостика, за первое и за второе нужно было благодарить Соула, хотя Мака и была удивлена, как он умудрился сделать всё так ловко. Единственное, что Соул забыл, это взять ей нормальную обувь, поэтому, когда Мака стояла в холле больницы в короткой юбке, в чёрной майке, с мотоциклетным шлемом в руках и в разовых тапках с пушистыми кроликами, больница содрогнулась от его дикого хохота. Не менее комично Мака выглядела в этих же тапках на самом мотоцикле, но ничего поделать уже не могла: доехать до дома в таком виде было и вправду быстрее и проще. В квартире же за неделю одинокой жизни Эванса успел образоваться невероятный бардак, при чём проще было облить всё бензином и поджечь, чем пытаться хоть как-то с этим справиться. Но Албарн не искала лёгких путей. Способная ходить, но всё ещё не способная нагибаться, она только отдавала приказы и подкидывала в одной руке тяжёлый томик, чей корешок заставлял в душе Соула расцветать трепетную любовь к уборке. Особенно печальный вид приобрела кухня, так как единственное, что до сих пор удавалось Соулу соорудить там — это бедлам и несколько мелких пожаров: - Все пустые банки от Колы в пакет и немедленно выбрось. Как ты вообще мог этим питаться целую неделю? - Я надеюсь, что мне теперь положен очень вкусный ужин, - улыбнулся Соул. - Я постараюсь. А ты не болтай и убирай тут всё, живёшь как в свинарнике! – от невозможности сложившейся ситуации Мака даже пристукнула книгой по столу. - А по-моему, я живу как главный и единственный член организации Албарнюгенд. - Не выеживайся! - Йа воль, майн фюрер, - буркнул Соул и унёс очередную партию пустых коробок из-под пиццы. Но уборка не была напрасной. Когда Мака и Соул наконец устроились на диване и уже намеревались провести этот вечер «в узком семейном кругу», в дверь позвонили, при чём настойчиво, раз десять: - Иди открывай, это, наверное, опять твои друзья, - сказала Мака, блаженно вытягивая ноги. - Во-первых, они и твои друзья тоже, а во-вторых, за последнее время я стал сомневаться, что их вообще можно называть друзьями, - заметил Соул, он дверь всё-таки открыл. На пороге действительно стояла почти вся великолепная пятёрка, за исключением Смерти Младшего. - Так, а где Кид? Он не хочет видеть маку потому, что шрам теперь портит всю её симметрию? – осведомился Соул. - Нет, у него снова какие-то дела с Шинигами, он теперь сутками пропадает в академии или в библиотеке, - Элизабет хмыкнула, словно «библиотека» была чем-то сродни публичному дому, - Так что будем решать серьёзный вопрос без него. - Какой вопрос? – Мака заинтересованно приподнялась на локтях, стараясь не сильно сгибаться. - Всё дело в Хэллоуине. Мы собираемся закатить дикую вечеринку, а ты только и делаешь, что на больничной койке уже третью неделю валяешься, - Патти плюхнулась в кресло, придавив при этом пульт, и телевизор погас, не дав ведущей закончить предложение. - Вы извините, что мы так неожиданно, просто мы решили узнать пойдёшь ли ты, Мака, да и оформление зала стоит обсудить, - пролепетала Цубаки, сложив руки в замок. Глядя на неё, невозможно было продолжать злиться. - Конечно пойду, я не могу такое пропустить, - улыбнулась Албарн, - возможно и Колин со мной пойдёт, я предложу ему, думаю, он не откажется. Соул закатил глаза и, переведя взгляд на Блэк*Стара, сделал вид, что его тошнит. Блэк хохотнул и только кивнул головой. - А что не так с оформлением? всё по старинке: летучие мыши, тыквы, свечи, полуголая Блэр… - загибал пальцы Соул. - Полуголую Блэр не надо, - запротестовала Цубаки, - в этом году отмечать будут сразу все курсы и, скорее всего, это будет что-то вроде бала. - И это тухло, - скривилась Патти, - может накатить ещё до «бала»? Уже веселее будет. - «Накатить» я не поддерживаю, но мне тоже кажется, что подобный Хэлллоуин будет полным провалом, - сказала Лиз, - и будь моя воля, я бы устроила нечто шикарное, грандиозное и стильное. Даже девочек из Чупа-Кабры можно было бы позвать. - Ты собралась отмечать День Всех Святых или День рождения Спирита Албарна? - Вопросительно вскинула бровь Мака. - Всё лучше, чем толкаться в главном зале Шибусена. Ну хоть День Благодарения отметим должным образом. - А что с Днём Благодарения? - Соул прекратил бороться с Патти, пытаясь отобрать у неё пульт. - На День Благодарения мы все заваливаемся к вам! - прокричал Блэк*Стар, который предусмотрительно успел ретироваться поближе к холодильнику, - с тебя стол, Мака! От такого заявления Мака даже потеряла дар речи и, сложив руки в немой мольбе, она жалостливым взглядом посмотрела на Элизабет. - Боюсь, Мака, что по поводу Дня Благодарения он прав, - Лиз сочувственно погладила подругу по плечу, – мы все придём к вам. Так что Мака готовься, стол нужно будет накрыть хороший. - Ну почему постоянно к нам, вы вторгаетесь в нашу личную жизнь, - всплеснула руками Мака. - Ту, в которой вы зажимаетесь на диванчике в гостиной? Если да, то не переживайте: чуть что – мы вам мешать не будем, - без интереса парировала Томпсон. Мака открыла рот, но не найдя что ответить, снова закрыла. Обвела взглядом друзей, которые как-то лукаво и чересчур осведомленно улыбались ей. Снова открыла его, и снова закрыла. Наконец разъярённый взгляд зелёных глаз остановился на белобрысом напарнике, которому, кажется, стоило бы укоротить язык: - Мака. Спокойно, - Соул вскочил с кресла и встал за ним, защищаясь, - Я обещаю, я как только встречу, сразу убью Кида, клянусь! - СОУЛ ЭВАНС! – звонкий голос Маки прокатился по квартире, заставив Блэка вынырнуть из глубин холодильника, - МАКИНА ЗАТРЕЩИНА! – книга с грохотом прилетела в голову Итэру и отлетела к стене, шелестя тысячей страниц. - Передайте полосатому треплу, что ему лучше уже сегодня стать полноправным богом смерти, - простонал Соул, держась за голову и чувствуя, как под пальцами набухает шишка. - Нет, ну а что вы хотели? Вы действительно думали, что стоит подобное от нас скрывать? - Патти закинула ногу на ногу и поправила невидимые очки на носу, - Секреты причиняют боль. - Длинный язык, который кое-кто не умеет держать за зубами, вот что причиняет боль, - прошипела Мака, испепеляя взглядом Соула. - Прекрати на меня так смотреть! Мне нужно было с кем-то это обсудить! - А со мной не пробовал?! - С тобой хрен что обсудишь! Ты, как только тебе что-то не нравится, закатываешь скандал! - Прекрати! – Мака глубоко вдохнула и выдохнула, унимая клокочущую внутри ярость, - И вообще, давайте не будем это обсуждать. Инцидент давно исчерпан и совершенно не имеет уже никакого значения. - Как бы не так, - прошептал Соул, всё ещё потирая ушибленную голову. - Ты ещё одну шишку хочешь, Эванс? - Ты перестанешь меня по фамилии называть, Албарн? - Зря я это сказала, да, - обеспокоенно глядя на друзей, прошептала Лиз. Старшая Томпсон в очередной раз удивилась, как им удалось вместе ужиться, - вы только к Киду не лезьте. У него и без вашего участия проблем хватает. - Ой, а что так? У нашей принцессы симметрии оборочки на платье не ровно лежат? - елейным голосом съязвил Соул. - Киду сейчас действительно не позавидуешь, - серьёзным тоном сказала Цубаки, - а ваш секрет… ну рассказал и рассказал, мы видь не чужие люди, в самом деле. - А что не так с Кидом? – Мака была рада, что тема так легко ушла в безопасное русло. - Сестра ведь уже сказала: он дома не появляется, вечно чем-то занят, - Патти впервые казалась действительно обеспокоенной, - у него на почве своего будущего становления богом скоро крыша поедет, - девушка многозначительно округлила глаза и покрутила пальцем и виска, - а казалось бы, куда уж хуже. - Постоянно над чем то размышляет, сидит до часа, а то и до двух над каким-то жуткими фолиантами, которые из-за слоя собравшейся на них пыли похожи скорее на ночной кошмар астматика, - Лиз откинула волосы назад, выпустив на глаза чёлку, - А что будет когда отец умрёт? Что я должен делать? Что если я не справлюсь? Как меня воспримут? Мне ведь только 18! Ко мне никто прислушиваться не станет! - она убедительно разыграла взволнованного Шишигами младшего и друзья, не удержавшись, рассмеялись, - Я серьёзно! Мы с Пат тоже скоро двинемся. - У него ведь новая тема недавно пошла: Как пережить то, что я переживу вас всех! –Патти от возмущения даже вскочила со своего места, - Нет, вы представляете? Он уже мысленно нас похоронил и не знает, как справится с утратой! Ну не придирок ли?! - Ефтефтшенно пшидуфок! – снова донеслись ценные комментарии из кухни. - Может ему стоит помочь, - от предвкушения будущей бурной деятельности Мака даже заёрзала на месте. - Нет, нет, попридержи коней, - покачала головой Лиз, - пусть он сам разбирается со своими душевными терзаниями. Тут кроме него самого больше ему никто не помощник. А ты всё только испортишь, как всегда. - Что значит "как всегда"? – недоуменно уставилась на Лиз Албарн. - То и значит. Ты всегда делаешь всё из лучших побуждений, мы это знаем, но часто получается только хуже, - Элизабет вздохнула, понимая, что обвиняемая требует факты, - Помнишь, как ты решила сделать Киду приятное, и попыталась симметрично расставить все баночки у нас ванной? В итоге Кид отбелил себе все волосы, благо с него эта дрянь быстро сходит. А я, кстати, ещё неделю потом брюнеткой была. - А у меня аллергия на томаты, и не обязательно было лить мне в гамбургер кетчуп, - добавила Патти, - я потом сама была похожа на помидор. - А у меня ты забрала миссию, считая, что я слишком устал после прошлого задания и не смогу с ней справится, - сказал Блэк*Стар, дожёвывая бутерброд, - до сих пор помню, как на тебя злился. Устал! Надо же было такое придумать! - А меня всё устраивает, - сказал Цубаки и мило улыбнулась. Все взгляды устремились на Соула: - Что? – спросил он, прижимая к голове замороженные куриные ножки, которые принёс из кухни Блэк, - Думаете, я хочу ещё раз получить книгой по голове? Ты просто прелесть Мак. Не слушай их. - Кто бы говорил, - усмехнулась Лиз, но наткнувшись на вопросительный взгляд Албарн, решила, что замечания по поводу шрама Эванса стоит оставить при себе. - Но всё рано мы тебя очень любим, несмотря на некоторые твои косяки, - подмигнула Патти. - А не пойти бы вам… - Мака вовремя остановилась и поджала губы, - ладно, будем считать, что я приняла это к сведению. Так уж и быть, больше никаких списываний на контрольных, - она хитро усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. - Эй, об этом речи не было! - возмущённо воскликнула Патти, на что Мака только развела руками. Спустя ещё некоторое время бессмысленной болтовни и составления примерного сценария праздника, все разошлись по домам, вернув квартире номер семь на Лунной улице покой и тишину. Но без друзей там стало несколько пусто. Мака складывала свои учебники в сумку вдруг осознавая, что давно не получала от подобной рутины удовольствия. Было в этом что-то трепетное и волнительное, так несвойственное для последнего года в академии. И она ещё долго не могла заснуть, но дело было не в предстоящем дне или в волнительном ожидании того, что она всё же сумеет, наконец, добраться до знаний и утолить свои жажду в них. Из головы не выходила одна навязчивая идея: Как принять, что человек, которого ты любишь, в итоге канет в небытие, а ты продолжишь жить дальше? Или просто существовать?