«Друзья»

Марк Гейтисс был серьёзен и даже в некоторой степени суров. И торжественен как никогда — насколько можно быть торжественным, взгромоздившись на высоченный стул, аки страус на жердь. С другой стороны, нахождение исполнительного продюсера «Шерлока» во главе барной стойки и высочайшая миссия, с которой он прибыл, требовали именно такого поведения.  — Бенедикт Тимоти Карлтон Камбертбэтч, — обратил Марк свой ясный взор по левую сторону стойки, — согласен ли ты взять в джоны этого мужчину, — Марк кивнул на поперхнувшегося справа Мартина Фримана, — любить и лелеять его в богатстве и в бедности, в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит вас? Бенедикт потупился и даже, насколько позволял увидеть полумрак кухни, порозовел: — Марк... — задыхаясь от восторга и благодарности прошептал Бенедикт узкой столешнице и смущённо коснулся ладони Мартина. Фриман шарахнулся от руки Бена как от змеи. — Марк! — вскричал Мартин в поисках защиты, но мудрый исполнительный продюсер «Шерлока» был отрешён и непреклонен. — Я не к тебе обращаюсь, Мартин, — бросил Марк, не теряя торжественности и суровости, — потерпи. Ну так, Бен? Бен заёрзал на стуле, сутулясь от смущения всё сильнее и сильнее. И вдруг подскочил как ошпаренный да так, что барная стойка заходила ходуном, — сияющий, яркий и счастливый: — Да, да, да! О Боже, да! — и совершил новую попытку поймать ладонь отодвинувшегося подальше Фримана. — Чудно! — уголками губ улыбнулся Марк, плохо скрывая ликование, и воззрился на смотревшего волком Мартина: — А ты Мартин Джон не-помню-твоего-второго-среднего-имени Фриман, согласен ли ты... Мартин закусил губу. Бенедикт впился в его ладонь с горячностью малыша, заполучившего на рождество вымоленного у родителей щенка, и Фриман сдался: — Всё, всё, всё! — он примирительно поднял свободную ладонь, на что Марк улыбнулся широко и сыто. — Ладно! Мир! Убедили! — Фриман судорожно вздохнул. — Я ляпну эту дурь про четвёртый сезон в интервью во вторник*!.. — Да! — одновременно воскликнули Марк и Бен, залепив над головой Мартина звонкий хлопок. — Чудно! — Марк вернулся к своему торжественному образу, который, тем не менее, дополнили отплясывавшие в глубине глаз бесята. — Тогда силой, данной мне ВВС-1... — Гейтисс выдержал интригующую паузу, — объявляю вас мужем и мужем... э-э-э, Шерлоком и Джоном! Контракт подписывайте сейчас вместо обмена кольцами, остальное беру на себя, но за здоровье Стива**, м-м-м... — Марк деланно-виновато возвёл глаза к потолку, — не могу поручиться. Получив размашистые каракули от Бенедикта и неуверенную загогулину от Мартина, Марк одним движением сгрёб бумаги и как попало смёл их в папку. — Всё! Всё! — заверил он, ловя хмурый взгляд Мартина, и, впихнув папку в сумку, попятился к двери. — Исчезаю. Выход найду сам... Марк нарочито громко хлопнул дверью и так же нарочито громко протопал почти до конца тёмного коридора. Потом, заговорщически скалясь сам себе, скинул мокасины и на цыпочках прокрался обратно. — Бен... — озадаченно донеслось из-за двери. — Это что вообще сейчас было? — Это? А, это... — Бенедикт явно сконфузился и замялся. — Ну-у-у... Скажем так, проявление гуманности: убийство двух зайцев одним выстрелом... Ты против? — Не сказать, что да, но... Пять минут назад тебя это не сильно волновало... Бен не спешил с ответом. Что-то скрипнуло, и Марк едва не подскочил до потолка. Оказалось, это Фриман покинул седалище и, судя по тому, что в следующий момент его голос зазвучал ближе, обошёл барную стойку: — Просто, я о чём... Ну... Первая брачная ночь, медовый месяц, туда-сюда... Это включено? Марк хихикнул: прагматичность — наверное, это и есть второе среднее имя Мартина Фримана. И в следующий миг закусил ребро ладони, услышав наигранно-капризное беново: — Ой, ну даже не знаю... — Бен, — Марк легко представил Мартина, приподнявшего брови и буравившего взглядом лукаво улыбающегося Бенедикта, который, вероятно проводя пальцем по нижней губе, произнёс: — М-м-м... Только сперва, кхм... «Шерлок может поцеловать Джона». Послышались шаги, скрип. Потом воцарилась тишина, и исполнительный продюсер Марк Гейтисс с лёгким сердцем слинял, заботясь лишь о том, чтобы ненароком не превратиться в исполнительного продюсера Золушку.