Монстр в шкафу

Джинни Уизли никогда не боялась монстров. Она подшучивала над Роном – тот верил, что под кроватью живет гигантский паук. Поддразнивала Перси – каждую ночь он ждал нападения гарпии из шкафа. Смеялась над Биллом – в его спальне по вечерам всегда горел ночник. Близнецы напрасно рассказывали страшилки и сказки с плохим концом: о принцессе Джиневре, которую заживо поедал суккуб, или об императрице Джине, похищенной посреди ночи одним вампиром. Джинни не было страшно. И даже россказни об оборотнях и самом Гриме не пугали ее. Но потом, летом 1993, после первого курса в Хогвартсе всё изменилось. *** Окно в комнате было раскрыто, и легкий ветерок гулял по помещению. Джинни лежала в постели, поджав под себя ноги и чуть ли не до подбородка натянув одеяло. Было жарко, но она продолжала разглядывать потолок, терпеливо ожидая, когда же наконец придет долгожданный сон. А потом она услышала чей-то голос. Слабый, почти шепот. Она резко приподнялась и посмотрела на шкаф, стоявший в дальнем углу. Теплый ветерок коснулся щеки. Джинни в удивлении округлила глаза, подумав, что происходящее было очень похоже на сон. По спине пробежала ледяная дрожь. Ее начало трясти: не то от страха, не то от холода, не то от жары, а может, и от всего вместе. Страх сковал каждую клеточку сознания, она замерла, страшась пошевелиться. — Джинни… Что-то вроде свиста, и в нем даже было свое очарование. Джинни закусила губу и крепко зажмурилась. Перед глазами тут же поплыли красные точки. Она посидела так еще несколько секунд, после чего опять посмотрела на шкаф. — Милая Джинни… Голос звучал слабо, но в нем можно было различить нотки нежности и скрытой злобы. Джинни замерла, ее дыхание участилось. «Мерлин, только не это». — Подойди… Джинни встала с постели и, не отрывая взгляда от шкафа, обогнула его по широкой дуге. Резко дернула дверную ручку и вылетела в коридор. Сбежала по ступенькам, чувствуя, как хлестает по голым ногам край ночнушки. В полном молчании она вошла на кухню. Мама стояла у мойки и, дирижируя посудой, напевала последнюю песню Селестины Уорбек. — Мам. Та вздрогнула и резко обернулась. — А это ты Джинни, – облегченно выдохнула Молли. – Дорогая, ты же должна спать. — Мама, у меня в шкафу кто-то есть. Молли вздохнула и устало провела рукой по лицу. Настало время для того самого серьезного разговора. Она взяла младшую дочь за руки и присела на корточки. — Послушай, Джинни. Я об этом уже говорила и Биллу, и Чарли, и Перси, и Рону, и даже близнецам. Вампиры живут на севере, оборотни выходят только в полнолуние, а гарпии не появляются рядом с людьми. Летние ночи не завлекают к себе ни змей, ни пауков, ни тем более химер, которые живут только в Греции. Понятно, солнышко? — Да, мама, – послушно кивнула та. – Но мам… Это не какое-то существо. Это человек. — В твоем шкафу никого нет, – твердо отрезала Молли. Джинни распахнула глаза, сердце бешено заколотилось в груди. — Есть, мам, – настойчиво произнесла она. – Там есть Том. Молли напряглась и разом побледнела. Она с осторожностью наклонилась к ней и прижала хрупкую дочь к себе. — Том – мертв, солнышко, – прошептала со слезами на глазах и нежно погладила ее по волосам. – Он – мертв, Гарри убил его, ты ведь сама это знаешь… Страх не отпустил Джинни, но она согласно кивнула. *** Через несколько дней семейство Уизли уехало в Египет. Но Джинни не забыла про монстра в шкафу. Когда мама запретила ей заходить в усыпальницу египетского волшебника, она особо не возмущалась, лишь слегка, и то скорее для виду. Она не переставала опекать ее, и Джинни в глубине души была этому только рада, она готова была зарыться носом в ее объятия и заплакать, словно маленькая девочка. Но, разумеется, в двенадцать лет так себя не ведут. Рон отправил Гарри карманный вредноскоп в качестве подарка на день рождения, чем вызвал сотни подколок со стороны близнецов. — Ну что, сестренка, ты до сих пор влюблена? — Смотри, чтобы молоко не убежало, Джинни! Что-то ты слишком рассеянна, неужели Гарри где-то неподалеку? Джинни через силу рассмеялась, но мама наорала на сыновей, пригрозив отправить профессору МакГонагалл фотографию с ними в одних пижамах и с просьбой повесить ее в общей гостиной. Как и всегда, этого оказалось достаточно, чтобы утихомирить разбушевавшихся шутников. Они вернулись домой, а Том по-прежнему был в ее шкафу. Джинни всегда засыпала, лежа на боку и не отводя взгляда от шкафа. Она могла лежать в такой позе часами, ожидая прихода сна. Хуже всего было то, что Том разговаривал с ней. Она слышала его сладкий, очаровывающий голос. И иногда, когда луна освещала комнату, она различала внутри шкафа его черные зрачки с красными искрами. Рон рассказал, что Гарри сейчас живет в «Дырявом котле». Он никогда не спрашивал, как у нее дела, словно того, что произошло в прошлом году в школе, никогда не случалось. А может, он просто хотел все забыть… Но как забыть прекрасное лицо Тома? Джинни разрывалась между двумя противоположными желаниями. Она влюбилась в Гарри, но того это ничуть не заботило. А ночами ее изводил Том. — Этот идиот не заслуживает тебя, – шептал он, и голос его струился по коже как вода. – Помнишь, Джинни? Когда ты рассказывала мне о своей жизни? О страхах, желаниях и даже фантазиях… Я был твоим другом, Джинни. Я – твой друг. Ночи стали для нее настоящим кошмаром. Она не высыпалась, потому что неотрывно следила за приоткрытыми дверцами шкафа; ее глаза выглядели воспаленными и покрасневшими от постоянных слез страха. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Тома и, казалось, даже видела сквозь полумрак его злобную ухмылку. Он получал истинное наслаждение, мучая ее из ночи в ночь. Но друзья не должны так поступать. *** Начался второй год в Хогвартсе. Джинни ночевала в гриффиндорской спальне, где не было никаких шкафов, только сундуки с одеждой. Она радовалась, что не попала на Рейвенкло, где в комнате у девочек стояли высокие дубовые шкафы. А в мире, тем временем, из Азкабана сбежал Сириус Блэк. Но Джинни совсем не было страшно. Хогвартс – едва ли не самое безопасное место, проникнуть сюда невероятно сложно, а уж с дементорами, охраняющими все входы и выходы из школы и вовсе невозможно. Да и Хогсмид постоянно патрулировался. У Блэка не было ни единого шанса проскользнуть в защищенные стены школы. Однако каким-то образом ему все-таки удалось это сделать. — Джинни? Она подняла голову и улыбнулась Гермионе, которую с недавних пор считала своей лучшей подругой. — Не одолжишь Гарри перо? Улыбка ее тут же увяла, но она все-таки согласно кивнула. Порылась в сумке и достала совсем новенькое перо, протянула его Гермионе, та горячо поблагодарила. Джинни проследила взглядом и увидела, как та садится в глубине гостиной рядом с Роном и Гарри. Последний ненадолго поднял голову, посмотрел на Джинни и легонько улыбнулся. Лицо буквально загорелось от прилившей к щекам краски, и она поспешно уткнулась в учебник. Вроде не произошло ничего особенного, но почему-то ее переполняло счастье. — Этот придурок даже не знает о твоем существовании. Для него ты лишь младшая сестренка лучшего друга. Зачем ты ему? Ну же, Джинни, милая, забудь его… Счастье мгновенно рассыпалось в прах, так же внезапно, как и появилось. В самом дальнем уголке сознания Том по-прежнему насмехался над ней. Она резко встряхнула головой, захлопнула книгу и, даже не обернувшись, поднялась в спальню. *** Прошло несколько недель. Джинни сидела в Большом зале и завтракала в полном одиночестве, когда к ней подошла Гермиона и присела рядом. По напряженному лицу и поджатым губам сразу стало понятно, что она поссорилась с Роном и Гарри. Однако Джинни ничего не стала спрашивать. Мысленно пожала плечами и вернулась к своей тарелке с овсянкой, но доесть ее было не суждено: пристальный взгляд подруги раздражал. Через дюжину секунд она не выдержала и спросила: — Что-то случилось? — Нет, просто пытаюсь понять, какую форму примет мой боггарт, – ответила та, а Джинни невольно насторожилась, словно предчувствуя, что эта тема не приведет ни к чему хорошему. — И? Голос ее звучал притворно весело. — Так и не решила еще. Джинни была уверена, что Гермиона хотела сказать совсем другое, что-то более серьезное, что-то, что касалось нее. — У Рона точно будет паук, а у Гарри – дементор. Джинни вздрогнула. Она до сих пор помнила леденящий душу страх, который охватил ее в присутствии дементора в поезде. Гарри тогда так громко закричал… — Но насчет себя я даже не знаю. А ты? Есть какие-нибудь идеи? – поинтересовалась Гермиона с легким беспокойством, а Джинни готова была поклясться, что та все знает. Воспоминания о дементорах воскресили в ее разуме Тома – его мягкий вкрадчивый голос, приторные комментарии, фальшивый смех, недобрую усмешку, которая действовала словно наркотик. — Понятия не имею, – рассеяно отозвалась она. К горлу подкатила тошнота. *** Следующим летом, несмотря на все переживания и волнения, мама разрешила ей отправиться на Кубок Мира по квиддичу вместе с мальчишками. Накануне ночью Том шептал ей на ухо очередные лживые фразы. Говорил, что он ее друг, что всегда будет рядом, что она никогда его не забудет. И проклинал Гарри Поттера. Джинни накрылась одеялом с головой и заткнула уши. Она много и долго плакала. Но ничто не могло стереть из памяти слова Тома. *** Ночь после матча оказалась настоящим кошмаром. А остаток лета просто трудным. Министерство магии было перегружено работой, родители волновались по каждому поводу. Украдкой она наблюдала за Гарри, Роном и Гермионой, которые сидели в гостиной и что-то увлеченно обсуждали. Гарри озабоченно хмурился, хотя все, кажется, не обращали на это никакого внимания. А в шкафу Том не переставал изводить ее. — Мы скоро увидимся, моя милая Джинни… Верь мне… *** Много ночей подряд с ней ночевала Гермиона, и Том ни разу не появился. Гермиона лежала на матрасе на полу, спиной к шкафу, чтобы им было удобнее разговаривать. Но Джинни слушала ее лишь краем уха, она неотрывно смотрела на приоткрытые дверцы шкафа. — Джинни? – позвала Гермиона, когда в комнате раздался лишь ее собственный смешок. – Джинни, ты меня слушаешь? Та перевела рассеянный взгляд на подругу. — Извини. — Ты все еще думаешь о Гарри. – Гермиона вздохнула и привстала на локтях. — Э… Да… Да, думаю. — Послушай, Джинни, забудь ты о нем. Встречайся с другими мальчиками. Постарайся… — Да, – выдохнула Джинни, но ее мысли все еще были заняты Томом. – Да, ты права. Она не скучала по Тому. Конечно, нет. Он ей точно не нужен. Но почему тогда она никак не могла выкинуть его из головы? *** — Я был прав, – теплым голосом произнес он. Джинни открыла глаза и медленно посмотрела на шкаф. Черный зрачок Тома мерцал из-за полуприкрытой дверцы. Дикая тоска и отчаяние тут же охватили ее. — Скучала по мне, моя милая Джинни? Она покачала головой и накинула на лицо одеяло. Но голос Тома доносился до нее даже сквозь эту хлипкую преграду. — Я ведь был прав, так? Я знал, что тебе нужно забыть об этом кретине… Подумать только, одной лишь грязнокровке удалось достучаться до тебя. Джинни проглотила слезы. — Подруга-грязнокровка… Не забывай, милая Джинни, ты чуть не убила ее… — Нет, – приглушенно прошептала та под одеялом. – Нет… — Не исключено, что эта грязнокровка сама так и не смогла забыть о нем… Что ты об этом можешь знать, милая Джинни? Может, она только и ждет момента, чтобы причинить тебе боль. — Замолчи, умоляю, замолчи… Если Том и замолчал, то только для того, чтобы мучить ее своим зловещим смехом. И еще чтобы мрачно улыбаться в полумраке шкафа. Джинни с силой укусила себя в сжатый кулак. *** По программе третьего курса школьники должны были изучать боггартов. Демельза предположила, что ее ждет горящая метла. Когда оборотень Эмили превратился к трехглавого монстра, она в ужасе и растерянности замерла. Профессор Грюм легонько оттолкнул ее, и монстр медленно повернулся к Джинни. Та сильнее сжала в руках волшебную палочку. Желтые глаза чудовища пристально смотрели на нее, затем в тихом хлопке боггарт исчез. По кабинету поползли шепотки гриффиндорцев и рейвенкловцев. Профессор нахмурился и, как и все присутствующие, начал искать взглядом боггарта. Внезапно раздался тихий скрип, и дверцы шкафа, в котором тот прятался в начале урока, приоткрылись. На внутренней ручке можно было различить бледную руку, за которой последовала вторая и ноги. Сердце Джинни перевернулось в груди. Из шкафа выплыл улыбающийся и такой красивый Том. За спиной одноклассники обсуждали молодого человека, а кто-то даже выкрикнул ей вслед слова одобрения. Но она ничего не могла сделать. И Том знал это. Он уверенно подошел, на груди блестел вычищенный значок старосты школы. — Здравствуй, Джинни. Она заморгала, пытаясь спрятать слезы, и бессознательно отступила на шаг. Улыбка Тома стала еще шире. — Не поздороваешься со своим другом, Джинни? — Уходи, – прошептала она, кончик волшебной палочки бессильно смотрел в пол. — Прошло столько времени… Я не хочу оставлять тебя сейчас … Она услышала, как кто-то произнес ее имя за спиной. Но ничто не могло заставить ее разорвать зрительный контакт с Томом. — Хорошо, моя милая Джинни, очень хорошо, – нашептывал тот шелестящим змеиным голосом. – А теперь я хочу, чтобы ты убила ту девчонку за твоей спиной. — Нет. — Убей ее! И Джинни, с трудом борясь с подступающими рыданиями, узнала этот тон. Точно также она сама приказывала василиску убивать грязнокровок. — Оставь меня в покое, – слезы все-таки вырвались наружу, и она упала на колени. – Уйди, умоляю, уйди! — Нет, Джинни… Теперь я не уйду, – присев рядом на корточки, прошептал он. – Ты слишком славная, чтобы я бросил тебя. Ты слишком хорошо развлекаешь меня, чтобы я забыл о тебе. Мне нравится слушать твои мольбы, нравится видеть испуганные глаза, когда ты осмеливаешься взглянуть на меня. — Убирайся! – закричала она. Том улыбнулся и поднялся, когда слева от них раздался хриплый «Риддикулус». Том недовольно скривился и исчез, прошептав напоследок: — Я вернусь… Джинни продолжала содрогаться в рыданиях. Она уже ничего не слышала, только ощутила, как профессор Грюм с силой поднял ее с пола. Забрал с пола ее волшебную палочку и хрипловатым голосом попросил кого-то отвести ее в Больничное крыло. Кто-то поддержал Джинни за руку и ласково вывел из кабинета. Ее била крупная дрожь, к горлу подкатывала тошнота. Она вырвалась из хватки одноклассницы, скрючилась над доспехами и вытошнила – весь охвативший ее ужас, отвращение, все, что она испытывала к Тому. Затем, пошатываясь, опустилась на согнутые в коленях ноги. Перед ней в такой же позе присел кто-то. Джинни закрыла глаза, ожидая, когда мир вокруг перестанет кружиться. Осторожно открыла их и вздрогнула, узнав Луну Лавгуд. — Это ты меня увела? — Да, – тихо ответила та. – Тебя это беспокоит? — Нет… Нет, напротив. Луна улыбнулась и протянула желтый в розовый горошек платок. Дрожащими пальцами Джинни вытерла рот. — Спасибо. — Спасибо тебе, – с улыбкой ответила Луна. — За что? Луна моргнула своими большими полупрозрачными глазами, но ничего не ответила. Джинни откинула голову на холодные каменные стены и с опустошенным видом принялась пялиться в потолок. Через несколько секунд она глубоко вздохнула и вернулась к Луне. — Не хочешь узнать, кто это был? – с горечью в голосе спросила она. — Полагаю, меня это не касается, – та пожала плечами. — Так и есть, – слабо улыбнулась Джинни. Любой другой на месте Луны уже давно бы понял, что на этом разговор окончен, но только не Лавгуд. Она ждала. — Хочешь знать, почему мой боггарт превратился в позолоченные часы? Джинни с любопытством кивнула. — Я боюсь Времени, – прошептала Луна. – Думаю, не так много людей в мире его боятся. Мне кажется, Время идет слишком быстро, а с ним и жизнь. Как ты считаешь? — Так и есть, – согласилась Джинни. – Ты права… — Считаешь меня сумасшедшей? — Нет. Луна улыбнулась и наклонила голову чуть в бок. Внезапно Джинни заметила, что сегодня на ней не было привычных сережек в виде редисок, вместо них болталась «лапша» в тон к ожерелью. — В любом случае, кем бы он ни был, он невероятно красив, – поднимаясь, ответила Луна. — Да, – прошептала Джинни и последовала ее примеру. – И это делает его еще опаснее… *** Слухи быстро распространились по школе, и уже в течение нескольких дней все знали, что Джинни Уизли боится незнакомого очаровательного молодого человека. Он разговаривал с ней, когда она упала на колени, но никто не слышал, что именно они обсуждали. К счастью, уже через неделю этот инцидент был позабыт: школьники были слишком заняты обсуждением первого задания к Турниру. Джинни ждала, что Гермиона захочет обсудить с ней происшествие с боггартом, но этого не произошло, чему она была только рада. Она не собиралась рассказывать о Томе, особенно Гермионе. Единственный человек, который мог понять, даже не смотрел в ее сторону. И в такие моменты она ненавидела Гарри. Ненавидела его за то, что он так и не пришел проведать ее, не удосужился справиться о ее самочувствии, узнать о ее страхе перед Томом. Конечно, он был слишком занят подготовкой к турниру, расстроен ссорой с Роном. И все-таки он мог бы уделить ей хотя бы минуту… Он ведь знал, что она чувствует к нему. Точно знал. Но Гарри ничего не предпринимал, а Джинни становилось только хуже. *** Джинни вернулась в Нору, и после долгого утомительного дня готовилась ко сну. Хотя она была уверена, что заснуть не сможет. Но лучше уж так, чем сидеть в компании перепуганных родителей, проказливых братьев и Рона, который по-настоящему переживал за Гарри едва ли не впервые за все время их дружбы. Она переоделась в ванной в пижаму и зашла в спальню. Скользнула под одеяло и решительно повернулась спиной к шкафу. В другое время Том притворно возмутился бы такому пренебрежению и начал злословить и зубоскалить. Но в эту ночь он был слишком счастлив, чтобы мучить бедную душу Джинни. Всю ночь он смеялся. И хохот его был ледяным. Он пронзал насквозь сердце крошечными шипами. Джинни знала, почему он смеется. Он вернулся. Убил Седрика, еще больше разрушил Гарри и вернулся. Лорд Волдеморт вернулся. *** Остаток лета она провела в доме на площади Гриммо, 12, который отныне стал новой штаб-квартирой Ордена Феникса. Родители быстро объяснили, что это значит, но Джинни уловила только одно, самое главное – они все могут погибнуть. Ей выделили средних размеров комнату, которую она будет делить с Гермионой, когда та приедет. И, разумеется, там был шкаф. Высокий, деревянный, где уже были разложены ее вещи. Странно, но Том не приходил. Июль прошел без его вмешательства. Потом приехал Гарри, а Том по-прежнему молчал. Теперь она испытывала к Гарри лишь простую привязанность, которую она сама считала дружеской. Она рассказала об этом Гермионе, и та ее поздравила: — Что заставило тебя забыть о нем? – поинтересовалась Гермиона как-то ночью, когда сон не шел к ним обеим. — Ничего, – солгала она. – Просто Майкл Корнер хочет встречаться со мной. Конечно, это было ложью. Точнее Майкл и в самом деле предложил ей это, но Джинни так и не смогла простить Гарри то, что он ничего не сделал, когда боггарт принял форму Тома. Гарри похудел, его глаза стали мрачными, кожа побледнела. А ночами Джинни слышала его крики. Ее комната располагалась как раз над его. Если она прислушивалась, то могла расслышать, как он метался на простынях и слабо стонал. Рон делал вид, что ничего не происходит. Хотя может, он и в самом деле был не в курсе, он всегда очень крепко спал. В отличие от Джинни, которая постоянно думала о Томе. О том, почему он исчез. Конечно, она была рада, чувствовала облегчение, словно тяжелый камень спал с плеч, но в глубине души никак не могла избавиться от предчувствия чего-то ужасного. Она знала: он что-то готовит. Она была уверена в этом. *** За три дня до начала четвертого курса вернулся Том. Гермиона уже давно уснула, а Джинни, по обыкновению, рассматривала потолок. Сначала она услышала тихое хихиканье, и только потом, глубоко вздохнув, словно собравшись с силами, она посмотрела на шкаф и сразу же увидела черный, почти красный зрачок. — Доброй ночи, моя милая Джинни, – прошептал он. — Уходи, – бросив на спящую подругу мимолетный взгляд, произнесла она. — Кто же так встречает друзей? – возмутился Том, но холодная улыбка выдавала его с головой. — Ты не мой друг, – не сводя с него пристального взгляда, прошептала Джинни. — Конечно, да… Он развлекался, а Джинни как всегда в его присутствии начинала ощущать ужас. И Том чувствовал ее страх, несмотря на все тщетные попытки спрятать его. — Не хочешь спросить, где я так долго пропадал? — Я хочу, чтобы ты ушел, – повторила она. — Видишь ли, милая Джинни, ты не единственная, кого мне нравится навещать, – не слушая ее, продолжал Том. – У меня есть и другие жертвы… Тревожный колокольчик зазвенел в голове, и она села в постели. — Гарри? Ты приходишь и к нему? Том расхохотался. — Поттер? Нет. Хотя он мог бы стать мне хорошим другом, но нет… Не из-за меня он просыпается по ночам. — Тогда кто? — Я. Джинни понадобилось какое-то время, чтобы понять, что он имел в виду. Она нахмурилась, и глаза Тома резко стали ярко-красными, после чего вновь вернулись к своему красивому черному оттенку. — Мне нравится напоминать ему, кем он был раньше, и какую цену пришлось заплатить за то, чтобы стать тем, кем он стал. Его душа измучена больше, чем может показаться… — У него больше нет души, – возразила Джинни, не зная, как будет правильнее: говорить «он» или «ты». — Это так, – после непродолжительного молчания, согласился Том. – Именно поэтому я и прихожу к нему… И вновь он рассмеялся, а Джинни содрогнулась от этого пугающего звука. — А теперь уходи, – приказала она. В глазах Тома сверкнула ярость, и Джинни знала, что он сейчас скажет очередную ложь. — Джин? Она чуть ли не подпрыгнула на кровати и обернулась к приподнявшейся Гермионе. Вид у нее был заспанный и еще не до конца проснувшийся. — Что ты делаешь? — Ничего. Просто считаю гиппогрифов, чтобы уснуть. Гермиона ей не поверила, но говорить ничего не стала, кивнула в ответ и вновь легла, не спуская глаз с Джинни. Та посмотрела напоследок на опустевший шкаф и, наконец, заснула. *** Начался учебный год. Гарри стал совсем неразговорчивым и даже агрессивным. Джинни наблюдала за ним издалека в коридорах или в те моменты, когда сидела в объятиях Майкла. Она всегда следила за ним, выпуская из виду только на время уроков. Гермиона часто говорила о Гарри, словно хотела убедиться, что она действительно ничего уже не чувствует к нему. — Иногда он хочет побыть один, – говорила та во время завтрака, и в ее голосе звучало ничем не прикрытое беспокойство. – Еще эта ужасная женщина! Мерлин, как же я ее ненавижу! И Гарри тоже… Ох, Джинни, он так изменился! Гермиона неожиданно заплакала, прижав ко рту салфетку, и Джинни взяла ее за руку. Она тоже видела, что он сильно изменился. Она видела, как он закрылся в себе и только временно покидал свою защитную раковину, когда улыбался Чжоу Чанг или чтобы посмеяться о чем-то с Роном. Он постоянно караулил возле озера Хедвиг, ожидая новостей от Сириуса. Джинни все это видела. — Он испортил все с Чжоу, – говорила Гермиона. – Почему он не хочет поговорить с ней о Седрике? В конце концов, она имеет на это полное право. Уверена, ей сразу стало бы легче, и она вернулась бы к нормальной жизни! Его буквально переклинило на этой девчонке! Джинни была бы рада согласиться с Гермионой, но не могла. Она знала, что Гарри не был одержим Чжоу. Она читала это в его глазах. Это не было настоящей любовью. А вечерами она снова и снова прокручивала в голове слова Тома. Может ли он оказаться прав? Что если Гарри и вправду не заслуживает ее? Лежа в кровати, она сама себя ругала за то, что эта мысль вообще пришла в голову. Кто такой Том, чтобы говорить ей, что делать? В конце-то концов, он – обычный кошмар, глубоко запрятанный страх. Джинни пялилась на красный полог постели и терпеливо ждала, когда ее сморит сон.