Мародёры вечны - I. В мире волшебства.

Время – оно хитрое. Оно всех догонит и всем покажет. Роксана Уизли.

Весь оставшийся Август, что я провела дома, нельзя было назвать таким уж весёлым. Мне не доставало чудес. Хотелось приключений, битв, сражений. Однако, мне было с кем поговорить. Ураган, постепенно освоившись в новом жилище, стал чаще вылетать на охоту в соседний лес, да и по разговорчивее стал. Родителям же я строго запретила запирать его в клетке – ещё не хватало мучить бедную птичку. Однако при этом я невольно подумала, что если я буду мучить бедную птичку, то эта птичка в отместку будет мучить меня. В общем, весь оставшийся клочок июля и август в домашней обстановке назвать особенным – язык не поворачивается. Хотя кое-что всё же произошло. Нет, конечно же, после знакомства Алексис с профессором Бозуорт, её поведение изменилось. Если я поначалу думала, что она так боится меня, что опасался находиться со мной в одной комнате, то я глубоко ошибалась. То, что моя сестра больше не осмеливались запирать меня в комнате, принуждать к чему-нибудь или кричать, вовсе не значило, что она про меня забыла. Если честно, с первого взгляда могло показаться, она вообще со мной не разговаривала. Но так казалось только родителям и тёте. Когда мы оставались одни в пустой комнате, Лекс пыталась при каждой возможности уколоть меня побольней, прекрасно зная, что жаловаться я не пойду. Когда эта «война» только-только начиналась, я очень расстраивалась, плакала долго в спальне и не могла взять в толк за что меня так возненавидела родная сестра. Но со временем я смирилась и просто её игнорировала. Как там говорят? Молчание – лучший способ ответа на бессмысленные вопросы, которые теперь регулярно сыпались в мой адрес из уст Алексис. Позже, я поняла, что она была ужасно напугана и одновременно зла на меня. Позже Алексис, поняв, что так меня не пронять, предпочла другую тактику: вести себя так, словно меня не было и в помине. Я сначала радовалась, однако, как оказалось, её молчание объяснялось иной причиной. Мама пыталась бороться с этими нападками. Однажды в конце каникул дело дошло до того, что она пригрозила Лекс. Мама выдвинула условия: либо Алексис прекращает меня доставать и терроризировать, либо её блестящее будущее висит на волоске. - Не стоило этого делать, - покачала я головой, слушая рассказ отца на перебивки с тётей. – Отношение Лекс это ко мне не изменит. Разве, что в худшую сторону. - Так-то оно так, - вздохнула тётушка, отпивая из чашки свой кофе. – Однако Алексис должна понять: её поведение выходит за все существующие рамки! С тех пор мы с Алексис жили во враждебном перемирии. Конечно, это было значительно лучше, чем раньше, но я радовалась таким переменам только поначалу, а потом стала тосковать. Если бы я рассказала обо всём маме или отцу, они бы только подивились. Ведь никому из взрослых и в голову не придёт, что можно скучать даже по ехидным подколкам и врагам. В последний день августа я подумала, что мне следует поговорить с Алексис и тётей по поводу того, что завтра мне надо быть в Лондоне на вокзале, и я спустилась в гостиную, где мама собирала последние вещи после отъезда. Она металась и кружилась по всему дому, проверяя, чего не забыла ли? Алексис с тётей же смотрели телевикторину. Я прокашлялась, чтобы они обратили на него внимание. Заметившая меня Алексис тут же собиралась демонстративно удалиться, однако под взглядом мамы села обратно в кресло. — Э-э-э… Тётя Грейс, Лекс, — робко произнесла я. Это странно – вроде бы знакомые и родные друг другу люди, а всё равно смущаешься, когда что-то просишь. Алексис фыркнула что-то, а затем непередаваемо мотнула головой, показывая, что она слушает. Тётя Грейс, выключив телевизор, посмотрела на меня с интересом. В результате я занервничала ещё больше, а сейчас, особенно при Алексис, этого делать было нельзя. — Э-э-э… Завтра мне надо быть на вокзале «Кингс Кросс», чтобы… чтобы ехать в Хогвартс. Лекс, как всегда, когда речь заходила о Хогвартсе, демонстративно поморщилась, но при этом снова тряхнула головой — по-видимому, это означало, что я могу говорить дальше. — Вы не могли бы меня отвезти? В ответ раздалось фырканье и кивок тёти Грейс — тогда я предположила, что это знак согласия. — Спасибо, — поблагодарила я и уже выходила из гостиной, дабы избавиться от общества сестры, когда оная подала голос. — Путешествие на поезде — странный способ добираться до школы волшебников. А что, все волшебные мётлы-ступы-ковры съедены молью и пожраны термитами? Я уже говорила, что молчание – лучший способ ответа на бессмысленные вопросы? Значит, вы поймёте, что я предпочла промолчать. — А где, кстати, находится эта школа? – Лекс говорила с сарказмом, видимо до сих пор убеждённая, что всё это – глупый розыгрыш. — Не знаю, — честно ответила я, впервые задумавшись над тем, что и вправду не знаю адреса Хогвартса. Я вытащил из кармана билет, который был вложен в конверт со списками учебников и наборов для учёбы. — Мне просто надо сесть на поезд, который отходит в одиннадцать часов утра от платформы номер девять и три четверти, — произнесла я, оторвав глаза от билета. И только сейчас поняла, какую глупость сморозила. Платформа 9 и 3\4? Да нет ведь такой платформы и в помине! Алексис же сейчас посмотрела на меня как на ненормальную. — Какой платформы? – презрительно переспросила она. — Девять и три четверти, - я всерьёз начала опасаться, что Лекс примет меня за психически-больную. И ведь могла. Ей это всего раз плюнуть. Моя сестра видела странность даже в не вовремя доставленной почте. — Не говори ерунды, — резко оборвала меня Лекс, в глазах которой читалось явное неодобрение. — Платформы с таким номером не существует и не существовало никогда, можешь мне поверить. — Но так написано на моем билете, — возразила я, и с готовностью защищаться посмотрела на сестру. — Сумасшедшие фанатичные идиоты, — покачала головой Алексис, ехидно смотря на меня из-за обложки глянцевого журнала. — Самые настоящие идиоты. Все они. Подожди, сама это увидишь. А насчет вокзала — ладно, я тебя отвезу. Тебе просто повезло, что мне все равно надо в Лондон, иначе бы тебе пришлось добираться туда самой. — А зачем тебе-то в Лондон? — поинтересовалась я, хотя мне было семь раз все равно, зачем моя сестричка решила почтить столицу Британии своим присутствием. Вам когда-нибудь хотелось, чтобы разговор закончился мирно? Просто ради приличия? Вот это был один из таких случаев. — Встречаюсь с Эйденом, — лицо сестрёнки в один миг стало мечтательным, но тут же мгновенно посуровело. – И не слова ему о твоей… ненормальности, ясно? *** На следующее утро я проснулась в пять часов утра. И как меня угораздило подняться в такую рань? Однако и заснуть я уже не смогла, была слишком взволнована. Наверное, из-за этого как следует, и не выспалась. Первым делом я встала и влезла в платье — наверное, не стоило ехать на вокзал в мантии волшебницы, проще было переодеться в поезде. И моя интуиция меня не подвела. Хоть я и не люблю юбки, платье всё же лучше, чем ничего. Оставшиеся полтора часа перед отъездом, я прыгала по комнате, как мартышка с гранатой, металась от шкафа к шкафу, тщательно проверяя, не забыла ли чего. После заперла Урагана в клетку, несмотря на его пронзительные крики возмущения и протеста, и начала, как последняя дура, ходить взад-вперед по комнате, дожидаясь, пока проснётся Алексис. Два часа спустя сестрёнка с помощью тёти запихнула мой огромный чемодан в багажник своей машины, тётя дав мне с собой сухой поёк состоящий в основном из яблок в карамели и различных конфет ещё раз извинилась за родителей, повторяя, как заведённая: «Не сердись на них. Уж такая работа». Торжественно заверив тётю, что сердиться на родителей у меня и в мыслях не было, и что напишу ей, как только доберусь, мы поехали. Вся дорога прошла в гробовом молчании. Smart ForTwo Алексис легко лавировал по дорогам, плавно обгоняя громоздкие грузовые авто и «шкоды» богатых бизнесменов. Лекс плавно крутила руль и давила на газ, то и дело поглядывая на меня. В конце концов, я не выдержала. Интересно, а кто бы выдержал, если на тебя отрывками пялятся раз в две минуты и смотрят как-то ехидно. - Что тебе от меня надо? – я посмотрела на Лекс, внимание которой теперь было полностью сосредоточено на дороге. - Нет, просто думаю, - пожала плечами Алексис. – Вот ты уедешь, выучишься в этой чёртовой в школе… И что дальше? Будешь работать в одном из тех дешёвых магических салонах, где дурят жён богатых дядек? - А что тебе до меня, собственно? – непонятно почему огрызнулась я. – Тебе же вроде всё равно, разве нет? - Ты права, - фыркнула, не отвлекаясь от шоссе Лекс. – «Разве нет». На случай, если ты захочешь вдруг сесть мне на шею. Я передёрнулась и свирепо посмотрела на сестру. Да, что она о себе мнит? Видимо мои мысли отразились на моём лице, так как Алексис ехидно сказала: - Я так - на всякий случай. Если тебе вдруг такое взбредёт в голову. На вокзале «Кингс Кросс» мы были ровно в десять тридцать. Сестра, используя своё обаяние и вызубренную роль «девушка в беде» сдала так, что какой-то плечистый парень перетащил мой чемодан на тележку. Тут к моему великому удивлению, Лекс сама отвезла тележку на перрон. Я шла следом, думая о том, что сестра то ли в силу расставания, то ли ещё какого-то обстоятельства, необычно добра ко мне. Но все стало ясно, когда Алексис наконец остановилась и огляделась по сторонам, издевательски усмехаясь. — Ну что ж, сестричка, - последнее слово было произнесено с особой издёвкой. - Вот ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине. И что же? Тут должен быть портал, и ты вся, окутанная мистическим дымом, появляешься прямо в поезде? Разумеется, Лекс была абсолютно права. Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с цифрой девять, а над другой — такая же табличка с цифрой десять. Посередине ничего не было. — Ну что ж, счастливой учебы. — улыбка на лице сестры стала еще злораднее. Она повернулась и ушла, не говоря ни слова. Я обернулась и увидела, как синяя с белыми полосками Smart ForTwo отъезжает от вокзала, а Алексис смотрит на меня и смеётся. Ну, что ж, учитывая наши установившиеся отношения, прощание могло выйти и хуже. Ещё раз, прочитав инструкции, написанные в письме, я ещё раз окинула взглядом барьер. Выглядел он прочно и крепко. Но с другой стороны, пройти весь этот путь и в конечном итоге струсить – это означало бы сдаться. А сдаваться я не люблю. И не любила. Понимая, что если я разгонюсь, то непременно врежусь в билетную кассу, я нервно сглотнула. Но всё же… Ведь та женщина была во всём права и не поверить ей и этому письму сейчас было бы смехотворно. На меня уже стали поглядывать подозрительно. Ну, конечно, девочка лет одиннадцати с большущим чемоданом, филином в клетке стоит посреди перрона, и пялиться на барьер, как ненормальная. Выдохнув, я закрыла глаза и сосчитала до десяти. Не помогло. Ураган ободряюще ухнул, и я двинулась по направлению к барьеру. Двигаться быстро было нелегко — меня постоянно толкали снующие мимо люди, к тому же тележка была очень тяжелой. Но страх не попасть в Хогвартс оказался сильнее, и я ускорила шаг. Я была на сто процентов уверена, что сейчас врежусь прямо в билетную кассу и на этом все закончится. Но, вспомнив инструкции из письма, я налегла на поручень тележки и тяжело побежала. «Вот сейчас тебе мало не покажется, - запел у меня в голове мерзкий голосок, напоминающий чем-то голос Алексис. – Ты врежешься и грохнешься! Грохнешься! Грохнешься»! Хотя голосок пищал в голове не долго, настроение он испортить успел. Барьер все приближался, и я с ужасом понимала, что остановиться уже не смогу, потому что мне не удастся удержать разогнавшуюся тележку. Оставалось каких-то два шага. «Ну, что я говорил» - прошелестел на задворках сознания всё тот же голосок. Я прикрыла глаза, готовясь к удару. Удара не произошло, и я, не замедляя бега, открыла глаза. Я находилась на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». С трудом, оторвав глаза от этого алого чуда, я оглянулась назад и увидела, что билетная касса исчезла, а на ее месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». На меня накатила такая радость вперемешку с облегчением. «Я смогла! Я сделала! Всё получилось!» - эти слава так и вертелись у меня в мозгу. Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До меня только сейчас начали доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Как будто кто-то только-только включил звук. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Я двинулась дальше, заглядывая в окна вагонов в поисках местечка. Мне невольно вспомнился Джеймс. Интересно, мы с ним в поезде увидимся? А с Роксаной? Я вздохнула и пошла дальше, бодро таща за собой чемодан. Место для меня обнаружилось практически в середине поезда. На счастье это купе никто не занял, а то ездить в хвосте мне не очень хотелось. Поставив чемодан рядом с собой, я сняла с плеча сумку и достала от туда альбом. Как хотелось всё здесь и там, в Хогвартсе нарисовать. Я с трудом сдержалась, чтобы не начать зарисовывать платформу прямо сейчас. Надо всё же щадить бумагу, которой в Хогвартсе уж явно не будет. Там только пергаменты и перья. И всё же я не сдержалась. Забравшись с ногами на сидение и облокотившись на столик, я принялась зарисовывать разные фигуры, стоящие на платформе. Тут были обнимающие детей родители, и влюблённые, прощающиеся перед долгой разлукой. Тут были братья и сёстры, кошки и совы в клетках, гордые и счастливые лица, а ещё немного опечаленные. Карандаш плавно скользил по бумаге. Наверное, я выглядела достаточно смешно со стороны: этакая девчонка, чуть ссутулившаяся, с короткой стрижкой и русыми волосами сидит, поджав под себя ноги, и что-то рисует. - Oh, que c'est beau que vous avez obtenu ce chiffre*, - сказали мне практически на ухо. От неожиданности я вздрогнула и выронила карандаш. Отбросив с лица спадавшие пряди и повернувшись на голос, я увидела красивую девушку лет шестнадцати на вид семнадцати лет. Я никогда на свою внешность особо не жаловалась, но здесь в обществе этой девушки почувствовала себя уродкой. Незнакомка была очень красива: золотые локоны невесомо порхали у неё за спиной, голубые глаза, как будто чуть разбавленные молоком, сощурились в улыбке, а лицо было сделано из фарфора. - Здравствуйте, - только и пискнула я, большими глазами смотря на незнакомку. Она была похожа на фею, из волшебных сказок: такая же хрупкая и такая же красивая. Девушка усмехнулась, явно зная, какой эффект она произвела. Эта улыбка была какая-то несоответствующая её образу. Обычно такие красивые девушки были в душе чем-то вроде Снежной королевы – уж больно светские холодные леди. Но улыбка незнакомки была тёплой и живой. Дружеской. - Извини, что тебя напугала, - усмехнулась девушка, садясь напротив меня. – Просто ты так увлечённо была чем-то занята, и у тебя были такие глаза... Что ж, про глаза я в своём образе художницы задумывалась меньше всего. Тем временем красавица продолжала: - Очень зелёные и какие-то фанатичные, - она остановилась и задумчиво закусила губу. – Как будто рисунок какой-то волшебный. - Для меня это так, - тихо призналась я, однако незнакомка это услышала. - Правда? А нарисуй меня, - глаза девочки вдруг вспыхнули. - S'il vous plaît, je serai très reconnaissant à vous.** Я в шоке на неё посмотрела. Нет, конечно, я и раньше слышала от других людей, что красиво рисую, но не настолько же. Я ещё раз посмотрела на девушку, чтобы понять, не шутит ли она, и медленно кивнула. Глаза красавицы вспыхнули счастьем. - Merci beaucoup!*** – ослепительно улыбнулась девушка. - Извините, - робко сказала я, но тут же поправилась. – Но, кто вы? - Ой, - девушка хлопнула себя по лбу и смешно сморщилась. – Мари-Виктуар Уизли. А ты?.. - Майя – ответила я, поняв суть её вопроса раньше, чем он прозвучал. – Оулдридж Майя. - Ясненько, - сказала девушка, повторяя моё имя про себя, чтобы запомнить. – Ты знаешь, на какой факультет попадёшь? - Нет, - покачала головой я, впервые задумавшись, что такое факультеты. - Вообще-то никто не знает, - хихикнула в ответ Мари. – Но всё равно поступай в Гриффиндор. - Понятно, - растерянно сказала я, ломая голову, что такое Гриффиндор. - А в квиддич будешь играть, - спросила Мари, устраиваясь поудобнее, напротив меня. - Нет, - спросила я, растерявшись ещё больше. По крайней мере, профессор Бозуорт про квиддич ничего не говорила. - Правда? – не поверила мне Мари. – А болеть будешь? - Да, - кивнула я, ощущая себя последней дурой. В любом случае кое-что начало проясняться: в квиддиче надо болеть за команду. - И правильно, - одобрила Мари. – Надо поддерживать своих. Прежде, чем я успела поинтересоваться у новой знакомой, что такое квиддич вообще, раздался свисток. Оставшиеся на платформе ребята, стали быстро запрыгивать в поезд и, высовываясь из окна махать своим родным и близким. У некоторых родителей на глазах даже стояли слёзы. Поезд двинулся с места. Я увидела, как смутно знакомая женщина машет кому-то рукой. Рядом с женщиной стоял черноволосый мужчина в очках… Точно, Джеймс! Это его родители! Я увидела, как мальчишка на год-два младше меня что-то кричит брату вслед, а маленькая рыжеволосая кареглазая девочка, то ли смеясь, то ли плача, бежит за вагоном. Но вскоре она отстала, потому что поезд набирал скорость. Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома. Я ощутила прилив возбуждения. Я еще не знала, что ждет меня там, куда я еду, но я была уверена: это будет лучше, чем то, что я оставляла позади. - Ой, - Мари, про которую я на время забыла, вскочила с места. – Если, кто будет интересоваться, скажи, что здесь занято! С этими словами красавица, легко взмахнув полупрозрачными складками дорогой бирюзовой мантии, выпорхнула из купе, аккуратно закрыв за собой дверь. Я снова осталась одна. Иногда, говорят, это бывает даже полезно. Так можно привести свои мысли в относительный порядок. Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Хоть утром на небе было и облачка не обнаружишь, теперь небо было таким темным, а стекла такими запотевшими, что среди дня горели лампы. Всё-таки погода – вещь непредсказуемая. Издалека послышался стук колёс. По коридору забренчала обеденная тележка. В такт колёсам за окном гремел гром. Тучи свинцовыми клочьями свисали, и казалось, что они даже слегка задевают верхушки деревьев. Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома, и стоявшие у окна ребята покачивались. Я потеряла счёт времени и просто смотрела в окно. Мари до сих пор не вернулась, хотя прошёл практически час. Я только махнула рукой: нечего лесть в не своё дело. Наверное, просто кого-то ждёт. Однако загадочные факультеты и некий квиддич не давали мне покоя. В такие моменты начинаешь по-настоящему жалеть, что твои родители не маги. Ведь Мари-Виктуар говорила об этих вещах таким тоном, будто это было для неё так же очевидно, как позвонить по телефону. Примерно в половине первого из тамбура снова донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. В тёмно-каштановых волосах отчётливо проглядывала седина. — Хотите что-нибудь купить, леди? Конечно, дома я позавтракала, да и в сумке были сладости от тёти Грейс, но всё равно мне непременно захотелось чего-то купить. Наверное, всё дело было в жажде новых открытий и исследований. Я поправила складки на юбке, которая имела дурную привычку задираться, и поспешно вскочила, услышав заманчивое предложение. Кажется, женщина уже всех в нашем вагоне накормила, так что в коридоре я оказалась одна. Когда я ходила в магазины с мамой или тётей, у меня не было возможности купить себе чипсов или шоколада, так как мать была категорически против сахара в доме. Карманных денег мне давали ровно столько, чтобы хватило на неделю обедов в школьной столовой. Но сейчас мои родители наконец позволили мне взять с собой приличную сумму денег. Я достала из сумки кожаный мешочек, который мне прикупила мать во время визита в Косой переулок, и стала выбирать товар. Я так хотела сейчас купить себе чипсов, шоколада и батончиков «Твикс». Но у женщины не было ни батончиков «Твикс», ни чипсов. На ее лотке лежали пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи на пакетиках, отличались самым разнообразным вкусом. Еще у нее была «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», «шоколадные лягушки», тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки и прочие сладости мира волшебников, которые я впервые видела. Чтобы ничего не упустить, я взяла несколько упаковок драже, кексов, неких «Шоколадных лягушек» и засахаренной сладкой ваты. Слава Богу, я от своей матери унаследовала, в какой-то степени, бережливость. Иначе, я скоро бы была напрочь лишена пергаментов и перьев с чернилами, которые у меня очень быстро растрачивались. Со временем бесконечные луга за окном закончились и уступили место густым чернеющим лесам. Одной есть сладости было немного скучно, и я, для разнообразия, взяла шоколадную лягушку. Когда я открыла упаковку, лягушка вдруг зашевелилась и прыгнула на соседнее сидение, потом на стекло, а затем вдруг приземлилась прямо на альбом. Я, не теряя времени даром, быстро схватила лягушку и сунула себе в рот. Надо же! И в правду шоколадная. Оставшееся время я не долго пробыла одна. Вскоре в купе протиснулась Мари, сопровождаемая тремя мальчишками и одной девчонкой. Плюхнувшись напротив меня, девушка сменила взглядом горку сластей на столе. - Ого, - только и выдала она. – А ты тут зря времени не теряла. Рядом с Мари сел парень примерно на год-два старше её. Он мне обаятельно улыбнулся, и волосы вдруг перекрасились в зелёный. Я выпучила глаза и уронила на пол тыквенный кекс. Мари, в ответ на мою реакцию, рассмеялась и, достав из рукава бирюзовой мантии палочку, быстро прошептала: - Эванеско! Пирожное исчезло с пола, не оставив и следа. Тем временем Мари хохотала до слёз. Вскоре к ней присоединились и те ребята, что пришли с ней. Я насупилась и уткнулась в альбом. Ничего, кривой нос я ей всегда сделать смогу на рисунке. - Прости, - со слезами от смеха и даже заикаясь, проговорила девушка, откидываясь на спинку сидения. – Просто, ты так странно реагируешь то на меня, то на Тедда. - Она маглорождённая. – подал голос мальчишка, и я узнала в нём Джеймса. Справа от него сидела Роксана, и тоже улыбалась, явно забавляясь ситуацией. Джеймс взлохматил свою шевелюру и протянул мне руку. - Привет! – машинально сказала я, пожимая руку в ответ. У Мари и остальных стали удивлённые лица. Ну, что ж, не только мне одной удивляться. - Вы знакомы? – с интересом спросил какой-то рыжий мальчик тринадцати-четырнадцати лет. - Да, - ответил за меня Джеймс. – Мы виделись в Косом переулке. - Ну, предположим, не один ты, - лукаво добавила Роксана, косясь в мою сторону с нескрываемым интересом. – Я так тогда и не успела спросить твоего имени. - Майя, - во второй раз за сегодняшний день представилась я. - Классно, что мы будем вместе учиться, - энтузиазм девочки так и брызгал во все стороны. – Ты на какой факультет хочешь попасть? - Если честно, - начала я, немного запинаясь. – Я не знаю ни одного факультета. - Правда? – Роксана приподняла брови, но тут же поспешила вернуть их обратно. – Ах, да ты же не знаешь… Твои родители ведь маглы... Да что все прицепились то с этим словом – магл? Будто есть большая разница! Все мы люди, в конечном итоге. Просто некоторым дано больше! Однако затевать скандал не хотелось, и я просто поудобнее устроилась на сидении, постараясь ничего не упускать. В конечном итоге, я поняла, что факультетов в Хогвартсе всего четыре. Первый – Гриффиндор, про который мне говорила ещё в начале Мари. По рассказу Роксаны на перегонки с Джеймсом, я поняла, что там учатся те, кто отважен и честен. В Хаффлпаффе, где оказался Тедди, учились только трудолюбивые и упорные люди. В Рэйвенкло умные и индивидуалисты. А в Слизерин брали только безупречных по крови и хитрецов. Выслушав рассказ, я пришла к выводу: - Или Гриффиндор или Рэйвенкло. - А почему не Хаффлпафф? – спросил Тедди, которому, судя по всему, было обидно за родной факультет. – Про Слизерин и так всё понятно, хотя бывают и исключения. - Ну, я упорная и трудолюбивая только в интересных мне вещах, - нашаривая нужные слова, принялась объяснять я. – К тому же, я жутко ленивая. - А если так, - Джеймс хитро сощурился. – Поступай в Гриффиндор. Я кивнула, про себя думая, что и в Рэйвенкло попасть было бы неплохо. Но это уж, судя по всему, не мне решать. Я только едва заметно повела плечами и начала рыться в сумке. Вскоре я уж достала от туда пакет со сладостями, который утром мне всучила тётя.. - А это что такое? – Джеймс, чуть нахмурившись, начал изучать пакет, который я поставила на стол. Не выдержав, так как смех просто распирал меня, я рассмеялась. Остальные члены компании недоумённо смотрели то на меня, то на пакет. Кажется, они были совершенно сбиты с толку. - Это магловские сладости, - поспешила пояснить я. Представляю, как выглядела со стороны: сижу и смеюсь над чем-то непонятным. – Их есть можно. Первым очнулся от шока Тедди. Он робко потянулся за шоколадкой «Даф» в молочно-коричневой обёртке. Распаковав сладость и отломив кусочек, он вдруг улыбнулся: - С орехами. А мне бабушка всё время с миндалём и изюмом суёт, да ещё и волшебную, - сказал юноша, улыбаясь до ушей. Я, прикусив губу, чтобы не расхохотаться, только кивнула, в знак того, что все могут выбрать что-то и съесть. Роксана вытянула из пакета драже «Тик-Так» и принялась уплетать его за обе щеки. Джеймсу попалась упаковка глазированных сырков со сгущёнкой «Чудо», рыжий мальчик, позже, я узнала, что его зовут Фред, ел круассаны с клубникой, а Мари-Виктуар достались шоколадные пончики. Всю оставшуюся дорогу мне пришлось рассказывать ребятам о маглах и об этих сладостях. Что ж, видимо и маглы знают такое, что неизвестно волшебникам. Это даже приятно. А узнав, что в Хогвартсе есть отдельный предмет по изучению маглов, про который мельком упоминала профессор Бозуорт, я пришла в полный восторг. Тем временем за окном мелькали пейзажи, а густые леса чередовались с раскидистыми полями. Хогвартс-экспресс мчался по Англии. За окном мелькали всё новые и новые пейзажи, но главное в этом путешествии было то, что я нашла новых друзей. *** Когда мы попали в огромный зал, на потолке которого сверкала россыпь ярких звезд, притихли все. Я же вообще потеряла дар речи. Даже неугомонный Джеймс, уверенный в своем поступлении на Гриффиндор, тоже впал в лёгкий ступор. Зал был прекрасен и пропитан теплом. Это было большое счастье, так как на улице лил потоками дождь, а переправа через реку… Бр-р-р-р-р… Как вспомню – так и вздрогну. Потолок, наверное, на этот вечер был как-то особо заколдован. На улице же было не до звёзд. Там и так ели-ели можно было разглядеть расстояние дальше вытянутой руки. А огни замка тонули в тумане около озера. Передо мной красовался стол. В самом центре на золотом кресле сидела немолодая дама в изумрудных одеждах. Лицо её было очень строгим, а чёрные волосы с уже проклюнувшейся сединой были собраны в строгий узел. «Если она директор школы, - моментально подумала я. – То от неё лучше держаться подальше». Но ещё больше меня поразили странные люди жемчужно-белого цвета в старинных одеждах. Они проходили через стены и усаживались за столы рядом с учащимися. Уже запоздало я сообразила, что это были призраки. В тот момент всю мою голову занимало непонятное волнение. Что ж, наверное, у всех такое было. Я быстро перевела глаза вправо, оторвавшись от созерцания бледных лиц однокашников, и увидела, как профессор Бозуорт молча ставит перед нами четырехногий табурет. На табурет она водрузила видавшую виды остроконечную шляпу волшебника. Шляпа была потрепанная, вся в пятнах и очень грязная. Алексис сразу же бы выкинула такую на помойку, перед этим незамедлительно бы грохнувшись в обморок. Затем шляпа дернулась. Шов над полями раскрылся, словно рот, и, произошло то, чего я и в помине не ожидала - шляпа запела. Было странно, но в песне звучали те качества факультетов, о которых мне рассказывали ребята. Видимо, шляпа утверждала или же наоборот опровергала чьи-то знания. Когда шляпа закончила петь, зал разразился аплодисментами. Шляпа поклонилась каждому из четырех столов и снова замерла. - Так мы должны просто примерить шляпу, - прошептала Роксана, стоящая от меня слева. - Убью Фреда, он-то нес что-то про битву с Корнуоллскими пикси или Гриндилоу. Я только мило улыбнулась в ответ. А ведь вправду, что я могла сделать ещё? По залу пронёсся шёпоток и тут же стих. Профессор Бозуорт выступила вперед, держа в руках длинный свиток пергамента. - Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперед, наденете шляпу и сядете на скамью для выбора - сказала она. - Брикман, Грейс! Из колонны вышла девочка, чем-то напоминающая стрекозу. В больших очках с толстыми стёклами в роговой оправе. Её волосы пепельного цвета были убраны в хвост сзади. Едва шляпа коснулась головы Грейс, она объявила: - Хаффлпафф! За стол справа радостно закричали и захлопали в ладоши, а Грейс прошла туда и села за стол Хаффлпаффа. Я видела, как какое-то привидение, похожее на монаха, радостно помахало ей. - Блейк, Лэндон! - Слизерин! Я посмотрела на стол, куда отправился Лэндон. Все сидящие там люди представились мне крайне неприятными личностями. Но я быстро поспешила себя приструнить, списывая первое впечатление на разыгравшееся воображение. - Бломфилд, Эштон! – провозгласила профессор Бозуорт. - Рэйвенкло! – прокричала шляпа, не касаясь головы Эштона. - Болтон, Кевин! - Хаффлпафф! Далее распределение для меня проходило, как в тумане. Очнулась я только, когда вызвали Джаду Оуэн, которая попала в Слизерин, едва шляпа коснулась её макушки. - Оулдридж, Майя! – провозгласила профессор Бозуорт. Я на полусогнутых ногах двинулась к табуретке. Когда я на неё села, последнее, что я увидела перед тем, как натянуть на глаза шляпу, был Зал, полный людей, смотревших на меня с интересом и с симпатией, а слизеринский стол с презрением. Потом я видела только темную изнанку шляпы. Я ждала. - Хм, - произнёс мне в ухо голос шляпы. – Талант у тебя есть, однако ты трудишься, когда сама того захочешь. Ум, о боже, и какой! Но не хватает амбиций. А сама ты куда хочешь? - Гриффиндор, - выпалила я. - Ну, твоё право, - пожала полями шляпа. – Гриффиндор! Шляпа выкрикнула последнее слово на весь зал. Сняв с головы шляпу, я побежала к своему столу под алые знамёна. Какое это было облегчение! У меня за спиной как будто выросли крылья и я буквально летела к своему столу. Счастье просто било ключом, а по лицу у меня расползалась улыбка. - Вот, видишь! – рядом со мной словно из неоткуда материализовался Джеймс и взлохматил себе волосы. Дурацкая привычка. - Блин! – от неожиданности я чуть даже вздрогнула. – Такими темпами я скоро заикаться начну! - Ну, не начнёшь! – шутливо помотал головой Джеймс. – Я всё же не законченный дурак. Я только хмыкнула, но больше ничего говорить не стала. Скорее всего, просто сил не было. Вскоре к нам присоединилась Роксана. Когда мы все наевшееся шли в сопровождении Молли Уизли – как потом выяснилось кузины Роксаны и Джеймса – в башню Гриффиндора, я увидела двигающиеся портреты. От неожиданности я даже слегка дёрнулась, чем вызвала новый приступ хохота у Джеймса и Роксаны, а так же у остальных мальчишек идущих сзади. - Не обижайся, Май, ты правда очень забавно реагируешь. И нет ничего стыдного в том, что ты чего-то не знаешь. Ты же маглорожденная. Привыкнешь со временем. Я фыркнула, но злость на друзей пропала и, отвернувшись от них, я невольно улыбнулась. Впоследствии я часто замечала, что на них невозможно было сердиться подолгу. Общая гостиная поразила своим уютом. Ничего особенного: камин, диван, несколько кресел и столиков, две лестницы, ведущие в спальни. Но от всего этого веяло каким-то особенным теплом. Здесь хотелось жить. В спальне стояли четыре кровати, покрытые тяжелыми бордовыми балдахинами, вышитыми золотом. Красно-желтые же портьеры висели на окнах. Несмотря на такую яркую, гриффиндорскую, расцветку, спальня, как и гостиная, была очень уютна. Я долго ворочалась в кровати, в попытках заснуть. Весь это день был таким невероятным, что просто не хотелось, чтобы он уходил. Но усталость взяла своё и я сама не заметила, как заснула.