Мародёры вечны - I. В мире волшебства.

Чтобы злиться, надо хотя бы немного уважать этого человека. Молли Уизли II

В этом году канун Хэллоуина выпал на понедельник, так что отдыхали в общей сложности мы три дня. На 31 октября все получили задание переодеться в какую-нибудь нечисть и пугать друг друга, но в приделе приличного, конечно же. Что очень огорчило Джеймса и Джо. Они собирались пустить вход шарики с водой, воняющей различными эксцентричными запахами, от которых, по словам Роксаны, змейки отмылись бы где-то через неделю. С утра все спускались по лестнице из спален, как на парад. Девушки делали изящный реверанс, затем выпрямляли спину и гордо спускались по лестнице, ожидая общественной оценки. Так же многие старшекурсницы решили не изменять своей истиной сущности и облачались в шикарные костюмы ведьм, на их, в обычное время остроконечных, шляпах делались более большие поля, и висело тонкое кружево с пауками и блёстками. Однако встречалось и разнообразие. Например, Молли Уизли, новоявленная староста с пятого курса Гриффиндора, нарядилась Ровеной Рэйвенкло с её знаменитой диадемой. В свете факелов часто можно было разглядеть слова: «Ума палата дороже злата». Рэйвенкловцы отнеслись к такому «плагиату» с улыбкой, и даже попросили после карнавала одолжить костюм Молли для украшения их гостиной. Но, встречались помимо всего прочего и очень комичные костюмы. Младшая сестра Молли – Люси, в этом году поступившая на второй курс, нарядилась тыковкой, а одно девочка из Хаффлпаффа вообще - леденцом. Но к Роксане слово «обычный» было не подобрать. За неделю до Хэллоуина она уже во всю разыскивала себе костюм. Претензий у неё к костюму было очень много. Он должен был быть удобным, красивым, но ещё с каплей коварства и отсутствием женственности. Однако юбку Роксана была готова надеть. В конце концов, я сдалась и предложила ей одеться пираткой. Сначала подруга пришла в недоумение так, как о магловских пиратах слышала в первый раз. Затем потребовала у меня сказать всё, что я знаю об этих девушках. В результате я надела на неё свободную юбку болотного цвета с корсетом на шнуровке и свободную блузку, а также пару высоких кожаных сапог. Так же к наряду был добавлен ремень в виде увеличенного в размерах браслета. Теперь с раннего утра, надев на себя костюм и даже раздобыв где-то самую настоящую рапиру, Роксана вертелась перед зеркалом, то и дело что-то поправляя. Однако по её сузившимся в улыбке глазам становилось ясно, что она осталась довольна. Меня же было решено обрядить в невесту Франкенштейна. Роксана где-то раздобыла шикарное белое платье с корсетом и облегающим почти до самого колена, потом тяжёлыми складками расходившимся в разные стороны. Волосы, которые были у меня и так короткие, было решено слегка удлинить с помощью заклинания, упомянутого Молли из какого-то древнего трактата. Так же с помощью старосты мне чуток зарядили платье статическим электричеством, а Роксане на рукоятке рапиры Молли выгравировала большую, украшенную алмазами, букву «R». Хотя это и был всего лишь морок, зато весьма правдоподобный. Когда я встала утром и посмотрела на саму себя в зеркало, то увидела юную непривычно бледную девушку с большими зелёными глазами и пышными, чуть закручивающимися на концах, локонами в чёрно-белую полоску. Локоны были убраны в грандиозное сооружение на голове, а губы вместо привычного чуть красноватого оттенка, стали мертвенно-голубого цвета. Платье же висело на вешалке в шкафу, дожидаясь своего грандиозного часа. Рядом с моей кроватью на тумбочке красовалась диадема с пышной фатой, которая доставала мне по колено. Умывшись, старясь не повредить грим, который мы накладывали вместе с Молли ещё с вечера, я отправилась обратно в спальню, где уже все проснулись. Завидев меня, Кэтрин понимающе усмехнулась. Она явно была ознакомлена с литературой маглов. Однако на Маэлис Лефевр и Бакану Флобер это произвело куда большее впечатление. Они на перебой стали выкрикивать названия моего костюма, явно припоминая всё, что знали о магловской культуре, но ни один ответ не прозвучал близко к сути. В конце концов, Кэтрин, ехидно усмехнувшись, взялась рассказать соседкам историю Франкенштейна и его невесты. Маэлис и Бакана слушали, приоткрыв рты, а потом только и вымолвили: «Ну, дела!». Потом к нам заглянула Молли, желая удостовериться, что всё у нас хорошо. Совместными усилиями она вместе Роксаной аккуратно надела на меня платье, затянула потуже корсет и осторожно застегнула молнию. Платье окутало мою фигуру серебристой дымкой. Никогда я ещё не чувствовала себя так комфортно в одежде. Ткань даже не чувствовалась на теле, создавая впечатление полёта, а тончайшее переплетение нитей шёлка придавало какой-то извечной тайны. Однако оставалась одна проблема – туфли. Конечно надеть форменные было бы глупо, но в тоже время не в кроссовках же или сапогах идти. Тогда голову Кэтрин пронзила гениальная идея, заключавшаяся в том, чтобы я одевала удобную мне обувь, а на неё, так же, как и на рапиру Роксаны, будет наведён морок. Теперь всем должно было мерещиться, что я иду в шикарных свадебных серебристых туфлях, на шпильке, а не в учебных удобных лодочках на небольшом каблучке примерно в один сантиметр. Что надо признать меня успокоило, ведь я даже на трёхсантиметровом каблуке с трудом держусь, не то, что на шпильке длинной один дециметр. Когда пришло время спускаться первому курсу, первой на лестницу вышла Бакана в костюме банши. Её приветствовали бурными криками и аплодисментами. Дальше вышла Кэтрин, нарядившаяся верв-кошкой, к тому же вооружённой до зубов. Один игрушечный пистолет, пристёгнутый к поясу, чего стоил. После Кэтрин выплыла белым лебедем Роксана в своём пиратском облике. Некоторое время в гостиной повисла пауза, а потом все расхохотались и стали аплодировать. Перед тем, как на лестницу вышла Маэлис, в своём костюме бледной вампирши леди Кармиллы Сангвины, я услышала голос Джеймса: - И где такое чудище встречается? За что схлопотал от кузины пару пощёчин. Когда пришёл мой черёд, я очень волновалась. Среди гриффиндорцев были те, кто знаком с магловской культурой, однако не весь же факультет! По этому я спускалась вниз, как на эшафот, боясь, что меня не поймут. Но, надо отдать себе должное, выглядела я, на мой взгляд, просто сногсшибательно. Когда я вышла из спальни, вся гостиная на мгновение замерла, а затем поднялся такой гул, что я еле-еле смогла пробраться к друзьям. Джеймс оделся, как это было не странно, Зорро. Половина его лица была закрыта маской, а за спиной развивался чёрный плащ. Пока я думала, как он узнал о персонаже магловской литературы, моё внимание привлёк Фред Уизли, одевшийся одиноким рейнджером из фильма, вышедшим три года назад. У него на голове была белая шляпа, на лицо точно так же, как и у Джеймса, закрывала маска. А на куртке красовался серебряный значок - копия подлинника в фильме. Остин решил попробовать себя в роли короля Артура, об этом свидетельствовал меч, правда бутафорский, заткнутый за пояс, и средневековые одеяния. Образ довершала золотая корона на голове. Рядом стоял Джошуа в облике какого-то старика, закутанного в серебристо-зелёной расцветки плащ, напоминавший о слизерине. В руке Джо держал самодельную крючковатую волшебную палочку, которая, если ей взмахнуть, отбрасывала сноп магических салатово-зелёных искр. Наверное, это был кто-то из мира волшебников, однако спрашивать я не стала: лучше потом поинтересоваться у Кэтрин, которая уж точно не будет смеяться надо мной. Адам же оделся тоже а кого-то из знаменитостей волшебного мира, но уже более современного. На нём был фиолетовый костюм, по неясной причине осыпанный конфетти, с синим галстуком, на котором красовалась брошь в виде конфеты. Я заметила, что Джеймс с Роксаной понимающе переглядываются, и тут моё хрупкое терпение дало трещину. - Извини, Адам, - сказала я, запинаясь и прилагая все усилия, чтобы вопрос был произнесён как можно мягче. – А что у тебя за костюм? Адам сначала недоумённо поднял бровь, словно чему-то удивляясь, а потом, будто вспомнив про что-то, весело фыркнул, и отмахнулся: - Да, нет. Не бери в голову. Я хотела уже начать допытываться, но меня прервал Джеймс, в очередной раз взъерошив себе волосы: - Не заворачивайся, Май. Потом мы тебе объясним. Большой зал сегодня завораживал своей красотой. Вместо обычных свечей, парящих в воздухе, были повешены светящиеся фонари-тыквы из легенды Джека-изгоя, а между столов, помимо приведений, парили настоящие живые летучие мыши. Так же на каждом из четырёх факультетских столов стояли вазы-пни, в которых располагались вкусные деревья с различными конфетами в пёстрых и ярких упаковках. Пока мы шли меж столов Гриффиндора и Рэйвенкло, ища свободные места под алыми знамёнами, на одном из пней я почла название: «Забастовочные завтраки». И тут же поймала хитрющий взгляд Джеймса. Роксана же смотрела на эти пни с какой-то непонятной ухмылкой и даже долей нежности. Заранее зарекшись ничего съедобного из рук этих двоих не брать, я уселась за стол между Адамом и Джо, рассматривая приготовленные в честь праздника угощения. Тут были и кексы с пауками из шоколада и такой же паутиной поверх взбитых сливок или крема, и варёные яйца со смесью паштета и желтка внутри, выложенных шляпами ведьм. А на круглых тарелках была разложена самая настоящая… - А как в Хогвартс попала пицца? – спросила я, с интересом разглядывая украшенную атрибутикой Хэллоуина Пеперони, которая была ещё горячей. - Так вот, что это такое, - удовлетворительно произнёс Адам. – А я ломаю голову, почему это блюдо мне не знакомо. - А что такое пицца? – живо заинтересовалась Мари, подсев к нам, на время оставив своих подруг-шестикурсниц на другом конце стола. - Ну… - начала я уклончиво, думая, как объяснить ребятам, что такое пицца. Сама я на этот счёт никогда не заторачивалась. Ещё с пяти лет каждое воскресение раз в две недели мы заказывали и ели пиццу всей семьёй. Особенно мне нравилась пиццы Пеперони и «Четыре сыра». Проще конечно было ткнуть пальцем в само блюдо и сказать: «Вот!», однако такое объяснение не годилось. Но тут меня спасла Кэтрин, потянувшаяся за супницей в виде тыквы и мельком слышавшая вопрос. - Пицца – это такое национальное итальянское блюдо, - миролюбиво просветила она, аккуратно переправляя супницу поближе к своей тарелке. – Часто предстаёт в виде круглой открытой лепешки, покрытой в классическом варианте томатами и расплавленным сыром. - А почему именно сыром? – недоумённо поинтересовался Джеймс. – У маглов, что, кроме сыра, вообще ничего плавить нельзя? - Не поэтому, - рассмеялась я. - Сыр является главным ингредиентом пиццы. Обычно этот сыр – Моцарелла, однако встречаются и другие сорта. - Понятно, - протянула Виктуар, аккуратно, словно боясь, что та её укусит, потянулась к уже разрезанной Пеперони. – У нас просто директор решила каждый Хэллоуин преподносить в качестве сюрприза какое-нибудь магловское блюдо. Ну, для укрепления связи между маглами и волшебниками. - Вот именно, - перебил кузину Фред. – В прошлом году, как нам объяснила профессор Бозуорт, были какие-то хот-доги. - А мне больше всего понравились яблоки в карамели, - мечтательно произнесла Мари. – Я была на первом курсе, когда эльфы их сделали. Я поперхнулась только что отпитым тыквенным соком и ошеломлённо уставилась на девушку. Нет, я в последнее время начинаю стойко ощущать себя дурочкой среди волшебников. Наконец я вымолвила: - А в Хогвартсе разве есть эльфы? - Ну, да, конечно, - кивнула Виктуар, с таким видом, как будто это было как само собой разумеющаяся вещь. - Но разве эльфы не служат древним чародейским родам? - Ну, да, - ответила Мари, откусывая от кекса половину. – Причём очень богатым родам, да и обитают они только в старинных особняках и замках. Но в Хогвартсе они тоже есть. - Однако, - Адам засунул горошину из салата себе в рот. – Разница между семейными эльфами и эльфами Хогвартса состоит только в том, что наши эльфы являются собственностью не какой-то отдельной семьи, а всей школы. - В последнее время им даже начали выдавать зарплату, - произнёс Джеймс с набитым ртом. – Об этом позаботилась моя крёстная и тётя Гермиона. - Но это же здорово? – я непонимающе посмотрела на ребят. – Теперь у них есть вполне заслуженные права и… - Ты мне сейчас напоминаешь как раз тётю Гермиону, - улыбнулась Роксана. – Ты пойми вот ещё что, Май: эльфам нравиться жить в рабстве. - Более того, - Остин заудил в рот креветку из супа. - Получить одежду для эльфа - это расписаться в собственной неумелости и ненужности, это позор. Требовать за свою работу плату — это всё равно, что для Адама потребовать, чтобы мы с Джимом и Джо оплачивали его помощь в подготовке домашних заданий. Это - тоже позор. - Странные у них представления о позоре, - пробормотала я. Джо только пожал плечами: - Уж, какие есть. Эльфы древние существа и сами отдали себя в рабство волшебникам, в знак благодарности, а наши предки из страха поддержали их рвение. - Но всё равно – странно. - У всех волшебных народов свои заскоки и обычаи, - Мари беспечно намазала патокой ломтик от французского багета. – Mon père работает бок о бок с гоблинами и говорит, что идею передачи вещей по наследству гоблины не приемлют в принципе. - То есть как? – я недоумённо посмотрела на Мари. – Если ты купил вещь, оформил все бумаги, то волен делать с ней, что хочешь. А потом эта вещь перейдёт твоему потомку и… - Это у волшебников, - отрезал Остин. – У гоблинов дела обстоят иным способом. Они считают сделанную ими вещь раз и навсегда принадлежащей им, гоблинам. Даже если за работу им заплачено сполна, они полагают это как бы платой за аренду, и после смерти заплатившего волшебника считают вещь опять своей. Я вытаращила глаза. Нет, всё-таки странные порядки у существ в этом мире. Одни всю жизнь служат в рабстве, да ещё и благодарят за это, а вторые готовы захапать вещь себе, если заказчик умер. Да, весело волшебникам живётся! Внезапно в зале погас весь свет, и воцарилась полная темнота, если не считать света звезд с заколдованного потолка ( и как преподаватели ухитрились сделать ночь днём?) и сияния свечей в тыквах, подвешенных в воздухе, что само по себе уже было зрелищем необыкновенным. Окна были заслонены непонятно от куда взявшимися портьерами из бархата под цвет факультетов. Вокруг раздавались удивленные, испуганные и восхищенные возгласы. Я потеряла счёт времени, затаив дыхание и смотря в чарующий потолок. Казалось, что я могу стоять так вечность и смотреть на это поистине волшебное зрелище. В этот момент в воздухе вспыхнули тысячи маленьких разноцветных шляп, озарив ночь переливающимися огнями. По залу разнесся дружный восхищенный вздох. Но и это было не все. Постепенно разлился приглушенный свет, далеко не такой яркий, как прежде, не затмевающий фонарики-шляпы, которые начали медленно опускаться вниз и падать прямо в руки каждому из присутствующих. Как только они оказывались в руках, на шляпах появлялись инструкции: коснись палочкой своего дара, задай вопрос о раскрытии секретов и узнай о себе от стороннего взгляда. - Раскрой свои секреты, - шёпотом проговорила я, касаясь палочкой шляпы. В этот момент она вспыхнула всеми цветами радуги, а спустя секунду на ней стали появляться светящиеся надписи: « Профессор МакГонагалл советует Вам, мисс Оулдридж, быть уверенней в себе. Не стесняйтесь – это не мужественно…». Я расширившимися глазами смотрела на сияющую надпись, однако на этом написание не закончилось. «Профессор Флитвик просит Вас, мисс Оулдридж, быть внимательнее. Летать в облаках на уроках не стоит. Профессор Стебль приклоняется перед Вашим талантом к травологии, но при всём уважении к Вам, рекомендует не лениться. Это плохо скажется на успеваемости. Профессор Лонгботом советует Вам, мисс Оулдридж, не быть наивной. Многие захотят это использовать в своих целях. Профессор Гиббз предлагает Вам становиться более серьёзной. Смех и Юмор – это хорошо, но рано или поздно придётся повзрослеть…». Дальше вся шляпа была исписана рекомендациями преподавателей, но мне запали в душу пять самых первых рекомендаций. После последнего штришка невидимого пера, надписи простояли на шляпе минуты две, а потом собрались в единое предложение: «Semel tantum possumus extra placitum sua deque potestate quid.»*. *** С ноябрём на Хогвартс налетели две неразлучные сестрицы-беды: слякоть и простуда. Бедная природа всё мучалась и пыталась определиться: поздняя осень или ранняя зима? Судя по погоде, процесс этого решения затянулся. Половина учеников едва стояла на ногах, чихала и кашляла так, что у мадам Помфри к концу первой недели эпидемии иссякли все зелья. Меня эта эпидемия чудом не коснулась, а вот Роксане и Остину пришлось пару раз наведаться в больничное крыло. Последний месяц осени скользил по сырому морозному воздуху, распространяя свой горький запах по всем окрестностям. Некоторое время мне требовалось, чтобы осознать: на дворе стоит поздняя осень. Пасмурно низкое небо неровными клочьями висело всё время за окном. Итак, редко показывающееся солнце, и вовсе скрылось в этой непроглядной серости. Все чаще случались заморозки, лед сковывает лужи и озеро. Деревья сбросили последние листья, и лес, что виднелся из окон башни Гриффиндора, обнажился, стал светлее и угрюмее. Далеко стало видно между голыми ветвями деревьев. Лишь кое-где на дубах еще держатся темные, словно литые из меди, сухие листья. Все реже и реже раздавались голоса птиц: много их отлетело к югу, часть попряталась в хвойных лесах — там и теплее и легче найти корм. За окнами барабанил дождь. Он лил не переставая вот уже целую неделю. Из-за вечных дождей и холода занятия по Травологии отменили. Профессор Спраут заверила нас, что вполне сама сможет совладать со своими растениями. Впрочем, пока нас и в теплицы-то особо не впускали. Но если верить словам Мари и Тедда, то со второго курса жизнь должна была стать поинтереснее. Поскольку в среду первыми двумя уроками у нашего курса стояла Травология совместно с Рэйвенкло, то я получила возможность выспаться и, никуда не торопясь, спуститься на завтрак. Однако, как по закону подлости, всё пошло с точностью до наоборот не так, как я планировала. Я проснулась рано утром от тошнотворного запаха и ужасного сквозняка. Поминая последним словом Маэлис Лефевр, которая каждый вечер открывала форточку для «глотка свежего воздуха», я открыла правый глаз. Но, как оказалось, я напрасно обвинила Эли во всех грехах человечества. Вечернее проветривание было не причём. Но причём здесь был Пивз. Он висел к верху ногами, держа на правой ладони навозную бомбу, и не прекращая дул мне в затылок. Я моментально вскочила и зло уставилась на призрака: - Ты что, спятил?! – я почувствовала, что начинаю закипать. Пивз надул щеки, издал непристойный звук и, кувыркаясь, вылетел из спальни. Я потянулась за будильником: половина шестого. Проклиная Пивза, я легла и повернулась на бок, пытаясь заснуть. Но теперь уже мне мешала разбушевавшаяся стихия: раскаты грома, вой ветра за окнами, скрип деревьев в Запретном лесу. Да, теперь уже точно не заснешь. Я тихо оделась и, накинув мантию, на цыпочках спустилась в гостиную. Там, как я и ожидала, никого не было. Ну, конечно – кому придёт в голову вставать в такую рань? Не зная, чем себя занять, я устроилась в кресле поближе к камину и достала свой альбом. После Хэллоуина прошло без малого две недели, а я ещё ни разу ничего не нарисовала. Сев поудобнее, я достала из сумки свой альбом и принялась наводить штрихи. Я уже давно обнаружила одну особенность жизни: успеть можно бесконечно много. Время утекает у бездельников и приплывает к работающим людям. Однако когда человек занят любимым делом, даже шесть часов для него будет мало. Я уже почти полностью закончила набросок, как сверху раздались шаги. Я затаилась в кресле, боясь, что меня обнаружат. Всё-таки не очень приятно, когда тебя засыпают вопросами. Топот ног становился всё отчётливее. Сейчас даже сквозь раскаты грома были слышны голоса. Как я поняла говорили два человека. И они спускались из спален мальчиков. - А я говорю нет, - первый голос звучал упёрто, будто стараясь что-то кому-то доказать. – Это первый матч сезона. С чего бы это слизеринцам отказываться? - Но, тем не менее, они это сделали, - второй голос был старше. Хотя и не намного. Года так на два-три. - И что? – первый голос затаил дыхание. - Рэйвенкло против Хаффлпаффа, - сказал второй голос с явным облегчением. – Слава Мерлину, что нас ещё туда не приписали. По такой погоде играть всё равно, что зарегистрировать себе последние место в школьном чемпионате. - И кто победит? – блики света упали на двух мальчишек, частично освещая их лица. Первым голосом оказался Джеймс. Он был без мантии, зато в форменных брюках, жилетке и рубашке. Галстук ало-золотой расцветки был завязан у него вокруг головы. Собеседником Джима оказался Фред. Он, в отличие от кузена, был в мантии, правда, без галстука. В руке старший брат Роксаны нёс какую-то книгу, с необычной картинкой на обложке: на разной высоте возвышались три кольца, и в них летел большой красный мяч, по размерам чуть превосходивший мяч для игры в футбол. Квоффл. Наверное это была очередная книга о квиддиче, которые Джим, в отличие от учебной литературы, читал стопками. Мальчишки сели недалеко от меня, оживлённо обсуждая игру. Ну, конечно, как я могла забыть! Ведь завтра игра! Рэйвенкло должен был играть против Слизерина, но те проявили все черты своего факультета и избежали встречи с ними. Хотя по такой-то погоде не то, что снитч, даже квоффл разглядеть проблематично. Я даже сомневалась, идти ли на игру. Хотя не сложно догадаться, что меня насильно притащат Джеймс и Роксана, а заодно привлекут и Джо. До меня начали долетать обрывки разговора: - Почему Рэйвенкло? - Потому, что они сплочённее. У Хаффлпаффа всего три стоящих игрока, а у Рэйвенкло их семеро. - Но у Хаффлпаффа есть Тед, - Джеймс явно не хотел отступать. – Он куда круче этой Льюис с шестого курса. - Да, но перед тем, как Тед поймает снитч, рэйвенкловцы сумеют забросить примерно двадцать мячей. Тут уж Хаффлпаффу никакой снитч не поможет. - Тогда получается, если Рэйвенкло выиграет у Хаффлпаффа, а мы выиграем у Слизеринцев… - начал Поттер, но его перебил Фред. - А Слизеринцы в свою очередь проиграют Рэйвенкло, но выиграют у Хаффлпаффа… - Нам обеспечено первое место! – Джеймс радостно вскочил с кресла, и попятился. Я ойкнула. Джим врезался прямо в моё кресло. Кресло вместе со мной упало, заслонив меня своим «телом». Сумка с альбомом отлетела в сторону, приземлившись прямо у ног Фреда. - Это твоё? – рыжий мальчишка, подняв брови, посмотрел на кузена, но Джеймс отрицательно покачал головой, а потом добавил: - Тут же на обложке волк и лес. Наверняка кто-то из девчонок оставил. - Давай посмотрим! – я из-за маленького отверстия увидела, как воодушевлённо загорелись глаза Фреда. – А потом положим назад. Тем более там нет уж ничего лишнего. У девчонок принято ещё вешать на дневники замочки, а ключики носить на цепочке у себя на шее. Я, прячась под креслом, возмущённо фыркнула: хорошего же они мнения о девушках, нечего сказать. Тем временем Фред, перекинув обложку и увидев первую страницу, сказал: - Джим, смотри – платформа. Я краешком глаза видела, как мальчишки склонились над моим альбомом и листали страницы, то и дело, вставляя какие-то комментарии. В это время я задыхалась, погребённая под креслом, которое мальчишки так и не догадались поправить. Моё богатое воображение тут же начало рисовать мне картину масляными красками: мальчишки смотрят мой альбом, увлечённо беседуя, и тут старое брошенной кресло отлетает в сторону, а том месте появляется взлохмаченная девочка с кроткими русыми волосами вся пунцового цвета с клубящейся вокруг неё пылью, создающей фантастическое зрелище. Да-а, хорошо же я буду выглядеть… Однако пыль действительно была. И я уже чувствовала, как в носу защипало. Если я сейчас чихнула бы, то раскрыла своё присутствие в гостиной, а быть шпионкой не очень-то хотелось. Особенно шпионкой, которую поймали. Я зажала нос в рукав мантии, и на время щипание в носу прекратилось. Однако, как вышло вскоре, я рано расслабилась. Чихнула я очень тихо, но Джим всё равно вскинул голову, на всякий случай, осмотревшись по сторонам. Ничего не найдя, он вернулся к альбому, постоянно хмурясь. Я начинала думать, что пора бы выбираться из моего укрытия и задать, этим двоим, по полное число, но тут вдруг Джеймс сказал: - Это что – мы… Я хлопнула себя по лбу. Ну, конечно! Ещё в середине сентября я зарисовала своих друзей у камина в гостиной, когда те обсуждали очередную каверзу. Я не слишком вслушивалась в гениальный план Джо по исследованию территории замка в районе коридора на третьем этаже, по правой стороне, где когда-то хранился философский камень (так во всяком случае утверждал Джеймс), а только удобно устроилась в кресле и рисовала эту шебутную компанию. Однако, как ни странно, меня выручил Фред. Тот, заглянув в альбом через плечо кузена, ехидно усмехнулся: - Да, сходство прямо на лицо. За что схлопотал подзатыльник от младшего брата. Тут я поняла, что самое время делать ноги. В культурном понятии этого выражения. Я аккуратно попятилась, стараясь бесшумно выбраться из плена кресла. Затем, прячась за множеством диванов и кресел, с переменным успехом я добралась до лестницы, ведущей в спальни девочек. Я уже захотела подняться, как вдруг меня окликнул Джеймс: - Майя? Ты что тут делаешь? Я застыла, не смея шелохнуться. Я ведь почти смогла, почти сумела… Теперь мне конец. А что делать в таких случаях? Сказать правду? Да, это будет хорошо выглядеть: «Знаешь, Джим, тут такое дело – меня разбудил Пивз, я спустилась в спальню и стала рисовать, возможно, чуток задремала. Потом появились вы с Фредом, и я подслушала ваш разговор, затем ты уронил кресло, в котором я сидела, вы нашли мой альбом, а я между тем решила смотаться». Ничего глупее в жизни и придумать нельзя. - Я…просто… - нет, как мне не повезло. Алексис, когда не стала ещё законченной стервой, говорила, что моя главная слабость в том, что я абсолютно не умею врать. Фантазировать – пожалуйста, но врать в глаза это выше моих сил. Это больше слизеринская черта. Однако правду сказать Джиму язык не поворачивался. Но тут мою голову осенила идея. Одна из тех гениальных идей, что приходят во время острого отчаянья. Не мешкаясь, я выдала фразу, которая в последствии поразила не только мальчишек, но и саму меня: - Ищу сумку. - Какую сумку? – не понял Джеймс, однако в его голосе проскользнули нотки опасения. - Сумку с моим альбомом для рисования, - я отвечала честно. Ну, почти. Если бы я только сейчас проснулась, я непременно бы бросилась искать свой альбом с сумкой. Это была как раз та полуправда, о которой часто разглагольствовал профессор Гиббз на уроке. - А… как выглядит альбом? – уклончиво спросил Фред, краем глаза косясь на лежавшую около его ног разноцветную пёструю сумку – подарок мамы на прошлое Рождество. - Ну, как обычный магловский альбом, - я ответила достаточно честно. У маглов было полно альбомов со всякими красивыми обложками. И я уточнила. – Там ещё волк с луной и лесом. Фред чуть побледнел, но потом, взяв себя в руки, сказал: - Не этот? – он поднял альбом вверх. Я попыталась изобразить на лице искреннюю радость, однако, это не очень-то уж вышло. Вместо должного эффекта, я лишь выдавила из себя вымученную улыбку. Но на моё счастье Джеймс с Фредом восприняли это, как само собой разумеющееся. Я уже окончательно расслабилась, решив, что беда миновала, однако ни тут-то было: - Почему ты вся в пыли? – Джим сменил изучающим взглядом мой наряд. – Ты что ступеньки считала? - Да не ступеньки, - буркнула я, решив снова сказать полу-правду. – Сегодня утром ко мне наведывался Пивз. - Ну, тогда всё понятно, - фыркнул Фред. – Этот старый вечный вредитель терпеть не может первокурсников. Когда я был на первом курсе, он меня подкараулил около Большого зала и обрызгал той жижей из плюй-камней. От меня потом ещё неделю пахло. - Ладно, я пожалуй пойду на завтрак, - я вымучено улыбнулась. - А то гроза меня пугает. И не дожидаясь ответных реплик, я на ходу запихнула альбом в сумку и вылетела за дверь. Я летела по пустынным коридорам и лестницам, не разбирая дороги, и очнулась только на уровне второго этажа. Я прислонилась к стенке и сползла по ней вниз. Всю дорогу мне чудилось, что за мной кто-то гонится. И только на пол пути отстал. «А ведь скоро матч, - пронеслось у меня в голове. – Интересно, мне обязательно надо будет идти на него, или Роксана ограничиться компанией Джима и остальных?»