Предисловие
1 июля 2014 г., 10:09
***
— Какой красивый! — восторженно проговорила Нарцисса Малфой пятого июня тысяча девятьсот восьмидесятого года, держа в руках сверток из дорогой ткани, перемотанный голубой атласной ленточкой. Внутри находился спящий младенец. Нарцисса еле-еле уложила сына, который все никак не хотел засыпать, но и не кричал на все поместье, как многие другие новорожденные. Вдруг в окно постучала своим острым клювом белая полярная сова, совершенно незнакомая Нарциссе, а из этого следовало, что она явно не от кого-то из родственников или близких друзей семьи. Сова держала в лапке желтоватого оттенка конверт. Женщина уложила мальчика в кроватку, окруженную буквально струящимися от потолка и до самого пола стерильными белоснежными тюлями. Грациозной походкой она подошла к небольшому витражному окну и в форточку впустила птицу, которая все это время не прекращала стучаться. Сова, пролетев где-то под потолком, уселась на стеклянный журнальный столик, между делом царапая его поверхность коготками. Молодая мать звонко ахнула и подбежала к, так называемому, вредителю, при этом путаясь в юбках пышного длинного платья, в которое она, собственно, была одета. Она протянула к сове бледную руку, а птица, в свою очередь, отдала ей конверт и, не дожидаясь ответных действий, улетела в неизвестном направлении. Нарцисса принялась разворачивать конверт тонкими пальцами, чуть длиннее, чем положено, и извлекла оттуда письмо, написанное темно-фиолетовыми чернилами, кое-где виднелись помарки, отчего письмо казалось еще более небрежным. Может быть, многим оно показалось бы совершенно обыкновенным, но не миссис Малфой, которая с самого детства привыкла получать даже в качестве самых простеньких записочек белоснежные тонкие пергаменты, каких было полным-полно в любом доме богатых волшебников, связи с которыми Нарцисса и поддерживала долгие годы. На таких письмах обычно красовались слова, написанные каллиграфическим, немного завитым, почерком. А в последнее время писала ей чаще всего сестра Беллатриса. Поморщившись, Нарцисса погрузилась в чтение. Через несколько мгновений письмо выпало из ее рук, и женщина в ужасе отпрянула от конверта, валявшегося на полу. — Люциус! — громко заверещала она, при этом разбудив сына, который тоже принялся вопить и плакать. Минуты через три в резную дверь вошел светловолосый мужчина, одетый в черный парадный костюм, лакированные блестящие туфли терялись в меховом покрытии ковра, который занимал почти все свободное пространство комнаты. В одной руке мужчина держал трость, а другой поправлял галстук-бабочку, склонив к нему голову, отчего волосы немого спутались и упали на плечи. Это выглядело не слишком красиво. — Ну, что? Зачем ты снова отвлекаешь меня? — не поднимая головы, раздраженно пробормотал он. — Милый… Кажется, Драко только что прокляли, — заикаясь, сказала женщина, указывая рукой на зловещее письмо, все еще валяющееся на полу.***
— Что ты такое говоришь, глупая женщина? — проревел Люциус Малфой, смиряя жену грозным взглядом. — Люциус, — осторожно произнесла Нарцисса, боясь как бы муж не взорвался от гнева, — это правда. Почитай сам! — она указала ему на слегка помятый лежащий на полу кусочек пергамента. Малфой колебался. Он явно предположил, будто письмо действительно проклято. Но все же Люциус был благородных кровей, ему, представителю чистокровной семьи, не пристало трястись от страха перед каким-то проклятием. Подняв письмо, он, прежде чем начать читать, взглянул на женщину перед ним. Ее и так бледная кожа сейчас была в сто крат белее обычного. Издалека она могла показаться призраком. Взгляд бегал по комнате, останавливаясь на ревущем в своей кроватке Драко. — Успокой сына! — приказал Люциус. Глубоко вздохнув, Малфой-старший принялся за письмо. Едва взглянув на исписанный пергамент, он узнал до страха знакомый почерк. Сглотнув, Люциус начал читать вслух: — Мне тяжело осознавать, что ты так жестоко обманул меня, Люциус. Я доверяла тебе, как самой себе, и ты был для меня всей жизнью. Но, на твое несчастье, ты коварный человек, причинивший мне много боли. Я слышала, у тебя сын родился. Говорят, красивый ребенок. Для тебя и жены его красота многое значит. Я не могу допустить, чтобы ты был счастлив. С этого дня твой сын будет расти крепким, здоровым, а самое главное — красивым. Но стукнет ему одиннадцатый год и растеряет он всю свою красоту! И только мужская любовь сможет спасти его! Надеюсь, теперь ты счастлив. — Вот видишь, Люциус, — прошептала Нарцисса, — Это проклятие! — Не говори ерунды! — бросил Малфой. — Всего лишь чья-то глупая шутка. — Глупая шутка? Кто эта женщина, Люциус? Ты изменял мне с ней? Люциус взглянул на жену, думая, что же ответить. Он не любил вспоминать об этом времени своего прошлого, когда очаровательная волшебница буквально околдовала его. Малфой любил ее, и, наверное, она была нежнее и послушнее Нарциссы. Но так получилось, что им пришлось расстаться. Это правда, что Люциус обманул свою любовницу и женщину-мечту. Айседора Бикельбег. Такая же чистокровная, как и он сам. — Она была до тебя, — ответил Малфой-старший. — И я не хочу больше это обсуждать! — Что? .. Тебе даже нет никакого дела до того, что нашего сына, нашего Драко, прокляли? — Верно, — безжалостно сказал Люциус. — Потому что это всего лишь бред сумасшедшей колдуньи! — все это время он размахивал рукой, в которой держал пергамент. Злобно мужчина скомкал его и бросил на пол, к ногам Нарциссы. И в эту секунду произошло нечто необычное: в месте, где лежал кругловатый клок пергамента, появился зеленый свет, ослепивший всех людей в комнате. Когда все закончилось, Люциус Малфой понял, что его сына прокляли. Теперь Малфои должны со страхом дожидаться одиннадцатилетия Драко, который потом вплоть до окончания Хогвартса должен будет каждый год иметь любовную связь с мужчиной.
