От ненависти до любви...целая история

- Мэгги! Открой дверь, или я выбью её! Ты слышишь? Звенящий беспокойством голос Тома окончательно вывел меня из забытья, и я медленно разлепила тяжёлые веки, пытаясь пошевелить онемевшими конечностями. По телу пробежала сладкая, и в то же время тяжёлая истома. Я застонала. - Сейчас! – хотела было крикнуть я, но слова вышли хриплыми и почти беззвучными. Что это со мной? И почему так невыносимо душно? Кое-как прохожу испытание: выпутываюсь из простыни, которая второй кожей облепила всё моё взмокшее тело. Оказывается, я так активно вертелась во сне, что скинула на пол одеяло, завернулась в простыню и закопалась в подушках. Не удивительно, что мне показалось, будто я проснулась в пустыне. Всё моё тело горит. На ватных ногах плетусь к входной двери, не прекращая при этом жалобно постанывать и потирать виски в попытке хоть немного обуздать эту ужасную ноющую боль в голове. Похоже, я начинаю потихонечку заболевать. Нужно будет проверить, есть ли у меня температура. Но сначала необходимо открыть дверь, или Том просто снесёт её. - Что там происходит, Мэгги? - озабоченно спрашивает мужчина, который, кажется, услышал моё постанывающее появление. - В моём номере наступило лето, вот что происходит. Я приоткрываю дверь и щурюсь в ярком свете на Хиддлстона, его голубую рубашку, небрежно распахнутую у горла, и свободные серые брюки. На секунду мне кажется, что вся его одежда зудит - мужчина трясётся от напряжения. Голубые глаза внимательно осматривают меня с головы до ног, и только сейчас, под испытующим взглядом Тома, я окончательно просыпаюсь и понимаю всю суть происходящего: Мэгги-только-что-из-постели-Адамсон предстала перед Хиддлстоном во всей красе. И это не очень хорошо. Съёживаюсь всем телом и украдкой осматриваю себя сверху. Так, пижамные штаны на месте, отлично. Футболка сдвинулась на правый бок, но мои девочки под прикрытием, замечательно. Не считая босых ног и помятой одежды, я в полном порядке, и всё хорошо. Новая мысль попадает в мою голову, и я резко протягиваю руку, чтобы коснуться волос. О, чёрт! Всё плохо! - Извини, что так настойчиво тарабанил в дверь, - неуверенно начинает Том, казалось бы, вовсе не замечая, что перед ним стоит девушка-ураган, - Ты очень долго не открывала, и я начал волноваться. Его слова приводят меня в новый ступор, и хорошенько представив всю ситуацию, я начинаю было широко улыбаться, но поспешно беру себя в руки и киваю Тому. Надо же, он волновался за меня. Да так отчаянно, что почти выбил дверь моего номера, проверяя её на прочность кулаком. Признаюсь, я польщена. - Я просто очень крепко спала, так что… - Хорошо. Я понял это, - мужчина улыбается одними уголками губ, намекая на кавардак из моих волос. Конечно же, он заметил. Закатываю глаза и начинаю раздражаться, но Том поспешно сменяет тему, и меня удивляет его слишком серьёзный вид при этом: - Мэгги, я пришёл поговорить… Угу, хорошо. Рассеянно смотрю на часы, просто так, на всякий случай, и невольно охаю от удивления: - Ещё и восьми нет, - вновь смотрю на Хиддлстона, - что-то очень срочное? Сердце пропускает удар, когда Том едва слышно произносит: - Эм, да. У меня к тебе серьёзный разговор. И впервые за наше недолгое, но такое близкое знакомство Том настойчиво избегает моего взгляда. Мало того, он явно не может подобрать слов, мнётся на месте и криво улыбается комнате позади меня. И это тот самый человек, который мог «убить» меня одним лишь своим словом? Хм, что-то новенькое. Стоит ли мне сбегать за камерой в спальню? - Подожди, - поднимаю руку, пока Том не начал говорить мне о серьёзных вещах прямо здесь, на пороге моего номера, - Дай мне минутку, чтобы привести себя в порядок, и тогда мы продолжим. Входи. Том лишь кивает и послушно входит в номер, а я же удивляюсь ещё больше. Что это с ним? Где же шутки про мой беспорядок на голове и бурный секс прошлой ночью. Видимо, тема нашего разговора действительно серьёзная. Наверное, я уже могу начинать дрожать от страха. - Я сбегаю в душ, а ты пока располагайся здесь. Я быстро. Оставляю Тома в гостиной, и убегаю в ванную, размышляя о новом настроении Хиддлстона. Да ладно тебе, наверное, ещё слишком рано, и Том не успел окончательно проснуться. Точно! Плохиш-Томас не встаёт в такую рань. Так что просто отдыхай, Мэгги, и наслаждайся моментом. Когда бы ещё тебе удалось поговорить серьёзно с Томом Хиддлстоном? Глубоко вздыхаю, прежде чем посмотреть на себя в зеркало. Боже! Как и предполагалось, моя причёска - это взрыв на фабрике по изготовлению шерстяной одежды. Зелёные глаза лихорадочно блестят на фоне заспанного и осунувшегося лица. Необходимо срочно умыться и привести себя в надлежащий вид. Надеюсь, что Плохиш-Том не вспомнит моего утреннего появления, иначе мне точно несдобровать. Утонуть в шутках и подколах Томаса? О, поверьте мне, это возможно. Открываю кран и взвизгиваю, когда горячая вода безжалостно жалит пальцы. Следом раздаётся настойчивый стук в дверь. - Мэгги, что-то случилось?! Глотая проклятия, успокаиваю ожог холодной водой и отвечаю Хиддлстону севшим голосом: - Нет. Просто немного обожглась. Что может случиться? Я просто обожглась. Я обожглась. Эти слова отдаются эхом в моей полусонной голове, будоража воспоминания, и я поднимаю голову, встречая свой удивленный взгляд в зеркальном отражении. Я обожглась. Ну, конечно же, я обожглась! Он ведь Ангел. Такой запретный, такой далёкий, чужой, недоступный. Он отталкивает меня, и я разрываюсь от боли, пронзающей меня острыми шипами прямо в переполненное эмоциями сердце. Я не должна была касаться его. Мне нельзя подпускать Тома слишком близко. Вода шумно льётся в раковину, но я не замечаю её. Мои мысли вращаются в своём собственном водовороте, и я рассеянно дёргаю кончики спутанных волос, когда другое воспоминание мелькает перед глазами. Закат отражается в его бирюзовых глазах. Так красиво! Прощальные лучи солнца ласкают его лицо, кончик носа, золотят скулы и едва заметную щетину на них, зарываются в его шоколадные волосы, такие мягкие на ощупь, что подушечки пальцев нещадно зудят – так сильно хочется зарыться в их шёлк. Это волшебное выражение безмятежности на лице Тома вынуждает сжаться моё сердце в сладкой судороге. Он прекрасен! Я… я чувствую. Нет! Перестань об этом думать, сейчас же! Старательно прогоняю все мысли из головы и закрываю кран. К чёрту душ, мне нужно побыстрее покончить с этим разговором, а затем у меня будет целый день впереди, чтобы спокойно поразмыслить и прийти к правильному выводу. Открываю дверь, и когда мой взгляд падает на оперевшегося о спинку дивана мужчину, я замираю. Нет, пожалуйста, прошу. Я не хочу это чувствовать! Он такой высокий. Напряжённо сгорбившись в спине и сложив на груди руки, Том неотрывно изучает пол моей гостиной. Губы плотно сжаты в тонкую линию. Скулы выделяются ещё сильнее, чем прежде. Между бровями залегла морщинка, которую мне так редко удавалось разглядеть. Мужчина обеспокоен, напряжён как струна, кипит от волнения. А я стою в дверях ванной комнаты напротив него и шагу не могу сделать. Грудная клетка резко опадает и поднимается при каждом рваном вздохе. Ладони вспотели и дрожат, а глаза упрямо всматриваются в лицо Хиддлстона. В такое красивое, знакомое и абсолютно прекрасное лицо. Я понимаю, что хочу о чём-нибудь пошутить, только бы увидеть его улыбку. Хочу сказать что-нибудь пошлое, чтобы голубые глаза затуманились, и в них заплясали бесята. Хочу коснуться его щетины, волос, провести по скулам и ниже, до самой красивой мужской шеи, которую я когда-либо видела. Мне нужен его слегка хрипловатый голос, его смех, заливной и мальчишеский, дрожь по спине от его прямого взгляда. Мне нужен он, полностью, целиком, со всеми его причудами и шутками. Ненависть улетает в окно, и я чувствую. Господи, как же страшно! Закрываю за собой дверь и медленно плетусь в гостиную, смотря себе под ноги. Он Ангел, Мэгги! Он не тот, кто тебе нужен. Точнее, нет – это ты ему не нужна. Ты должна понимать это, Адамсон, актёр под запретом. Прекрати. Прекрати сию же минуту. Будь сильной и скажи это! Ты знаешь, что делать… - Мэгги… - Нет, Том. Я первая. Неуверенно поднимаю глаза на мужчину, и, о боже, мне приходится тяжело сглотнуть появившийся в горле комок. Но мне действительно нужно сделать это. Ведь если я позволю этому продолжаться, всё станет только хуже. Я Мэгги Адамсон. Я сильная. И ох, как же я это ненавижу. - Том, - порывисто выпаливаю я, - нам лучше держаться на расстоянии. Мужчина, кажется, перестаёт дышать. Его голубые глаза впервые за это странное утро смотрят прямо в мои, и я боюсь, что ещё немного, и вся моя напускная сила духа выйдет за дверь. Но я держусь. Сейчас Том спросит: почему? Ну, и что же я отвечу? Потому что я начинаю чувствовать к тебе что-то, и поэтому нам срочно нужно поставить невидимую стену. Ведь существующее между нами притяжение, будь оно неладно, не даёт мне… - Ты украла мои слова, Адамсон! Стоп. Что? -В каком это смысле? – я недоверчиво смотрю на Хиддлстона и, к моему немалому удивлению, замечаю неуверенную, но самую настоящую улыбку. - Это так странно, Мэгги. Мы так… похожи, - Том хмыкает, рассеянно потираю шею, - Я ведь тоже пришёл поговорить об этом. О наших, эм, отношениях. Боялся, что ты не поймёшь, а я не смогу объяснить и… Голова идёт кругом, и я не выдерживаю. - Погоди! То есть, ты хочешь сказать, что пришёл порвать со мной? Улыбки Тома как не бывало. - Мэгги… - То есть, я недостаточно хороша для тебя, это ты хотел сказать?! Все прошлые мысли выветриваются из головы, и я сосредотачиваюсь только на одной: Том пришёл устанавливать между нами стену! И не важно, что я сама хотела сделать это пять секунд назад… - Конечно, куда же мне жалкой смертной до Вас! – злость бьёт из меня ключом, и я не в силах заткнуть этот поток, чтобы с гордостью принять новость, - А знаешь что? Я и не рассчитывала на что-то большее, чем просто незначительные перепихи, Том. Мужчина стреляет в меня злобным взглядом. - Так вот как ты думаешь обо мне, Мэгги. - Да! А разве это не так? Тебе стало слишком скучно, верно, Том? Ты наигрался, и когда понял, что всё зашло слишком далеко, дал задний ход. - Всё совсем не так! – Том слегка повышает голос, а я складываю руки на груди, - И вообще, не ты ли сказала мне минуту назад то же самое? Что мы должны держаться на расстоянии. Мне приходится отступать: - Я совсем не то имела в виду, - Том пытается что-то сказать, но я перебиваю его взмахом руки, - Нет, Том. Теперь это не важно. Я не хочу слушать. Я будто бы сорвалась с цепи. Я была зла, и мне было чертовски больно. Обида заливает меня с головой, пока я наблюдаю за напряжённым мужчиной, широкими шагами пересекающего мою гостиную. Его руки сжимаются в кулаки. Он останавливается в дверях и, даже не обернувшись, говорит мне натянутым голосом: - Я не думал, что так получится. Но раз ты не хочешь слышать объяснения… - Да, я не хочу, - возможно, мои слова звучат слишком по-детски, но мне всё равно. Стоя на значительном расстоянии от Тома, даже так я могу увидеть, как играют желваки на его скулах. Очевидно, что в мужчине бушует ярость. - Как хочешь. И да, Мэгги, если я сказал, что нам нужно держаться на расстоянии, это не значит, что я перестану хотеть тебя. Пожалуйста, умоляю тебя, будь хорошей девочкой. - До свидания, Мистер Хиддлстон. Широкая спина мужчины напрягается ещё больше, и, кажется, он злостно рычит, когда шумно закрывает входную дверь. Оказывается, ненавидеть этого мужчину чертовски просто. ____ Меня всё раздражает. Раздражает этот кофе, недостаточно крепкий для сегодняшнего вечера. Раздражает пульт от телевизора, в частности кнопка для переключения каналов. Наверное, мне не следовало так отчаянно нажимать на неё, что, скорее всего, и послужило поломке, но не то чтобы меня это волновало. Я продолжаю давить на неё, как сумасшедшая. Всё, включая скучные сериалы, слишком бордовый закат за окном и мой собственный номер в целом жутко раздражает меня в этот вечер. Я окончательно ломаюсь, когда в телевизоре появляется целующаяся пара. Отбросив пульт в сторону, начинаю дубасить подушку, осыпая ту незаслуженными проклятиями. Несчастное пузатое чудище начинает протестующе крякать, но я уже попала в свою стихию, и даже падающая комета не смогла бы остановить меня сейчас. Ведь вместо подушки перед моими глазами было ЕГО лицо. Ненавижу. Удар. Этого. Удар. Напыщенного. Удар. Индюка! Удар. Удар. Удар. И контрольный головой. Я зарываюсь лицом в подушку. Оказывается, Том тоже хотел порвать нашу связь, или чем это было? Не важно. Но почему? Зря я так остро отреагировала и выставила мужчину за дверь. Наверное, я просто боялась, что если Том начнёт объяснять, все мои ожидания подтвердятся. А именно, что я птичка не его полёта, и что я не достойна его, и так далее. Я испугалась, что потеряю веру в того человека, кем Хиддлстон стал для меня в последнее время. Что после его слов я буду ненавидеть его по-настоящему. И что ещё хуже, у него могла появиться девушка, или же они могли помириться с той брюнеткой в цветастом платье. Поэтому я его выставила. Я не могла слушать причины нашего расставания после того, как пару секунд назад поняла, что чувствую к нему что-то намного более весомое, чем обычную симпатию. Окончательно не развалиться мне помогает только тот факт, что я и сама решила держаться от него подальше. Так будет правильнее. Но, постойте, никто же не запрещал действовать на расстоянии. О, да! На моём лице появляется зловещая ухмылка. Я точно помучаю его напоследок. Настроение заметно улучшается, и, посмотрев на часы, я начинаю собираться на работу. Полчаса спустя заканчиваю наносить лёгкий макияж и отхожу от зеркала, осматривая себя в зеркальном отражении. Миниатюрная юбка и полупрозрачная цветастая рубашка, скромно дефилирующая мой кремовый бюстгальтер, - наверное, это слишком откровенно, тем более что Хиддлстон ясно дал мне понять: будь скромнее, Мэгги, чтобы мне было проще держаться от тебя подальше. Но ведь в этом и состоит мой план. Я хочу разозлить актёра по полной программе! Но, может быть, мне не следует надевать юбку? В задумчивости накручиваю на палец локон и рассматриваю свои голые ножки. Перед глазами моментально вспыхивает голодный взгляд серо-голубых глаз, смешанный с яростью и страстью. Хищная улыбка с треском появляется на моих губах, и я почти что слышу зловещий раскат грома при этом. Нет уж, юбка однозначно остаётся. Я свободная, одинокая женщина, Мистер Хиддлстон. И кто вы такой, чтобы указывать мне?