От ненависти до любви...целая история

*** Еду в такси к назначенному месту. На часах только 08:00, пробок нет, и я успокаиваюсь. Настроение, как ни странно, хорошее. Всё-таки мне нравится моя работа, независимо от того, кого именно я буду гримировать, так что уже не терпится приступить. Я соскучилась. К месту мы подъезжаем в полдевятого. Рановато конечно, но это лучше опоздания в первый рабочий день. Ох! Мой первый рабочий день! Не без усилий стираю глупую улыбку с лица и выхожу из машины, расплатившись с молчаливым таксистом. Возле здания собралась небольшая группа людей, несколько из них мне знакомы. Видимо, это гримёры, страдающие пунктуальностью так же, как и я. Немного расслабляюсь. Ну вот, хоть одной стоять не придётся. Время идёт очень медленно. И мне ничего не остаётся делать, как просто любоваться красивым солнечным утром. Так свежо. По зданиям гуляют маленькие, словно смущённые солнечные лучики. Один из них согревает мои холодные руки. Проходит ещё десять минут, и к нам подъезжает такси. Из машины выходит растрёпанная Мелиса, раздражённо хлопая дверьми. Кажется кто-то не в настроении. Быстро оглядев группу, она находит меня. - Ужасное утро! Мало того, что будильник не сработал, так ещё и в пробке успела побывать. А ведь на часах ещё и девяти нет! Слушая её тираду, я еле сдерживаю порыв смеха, вызванный её видом. Заспанные глаза, куртка, съехавшая на бок, а главное рыжее облако спутанных волос. Такая милая! - Мне жаль, Мелиса. Это всё, что мне удаётся сказать. - Уф, ну да ладно. С кем не бывает, - наконец, она берёт себя в руки, - готова к первому рабочему дню? Да. Нет. Не знаю. - Угу. А ты? Кстати, кто тебя выбрал? Мелиса улыбается. - Не выбрал, а выбрала. Джессика Честейн. Пытаюсь вспомнить её, но у меня плохо выходит. Конечно! Вчера нужно было слушать Сару, а не летать в облаках! - Это…такая рыженькая? - Да, она самая! Фуф! - Ей показалось смешным то, что её гримёр тоже будет с таким же цветом волос. Вчера она мне сказала, что теперь мы «рыжеволосая банда». Она мне нравится! Ну, хоть кому-то повезло! Собираюсь сказать что-то ещё, но меня отвлекает подъехавшая чёрная машина. Из неё выходит Дилон в чёрных джинсах, затемнённых солнечных очках и с рюкзаком на правом плече. Поставив машину на сигнализацию, она подходит к группе гримёров. - Всем Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали и теперь готовы к напряжённой работе. Ведь, как мы знаем, первый день всегда сложный. Все кивают. - Сегодня снимаем за городом. Сцена пикника. Съёмочная группа уже на месте, а вам, ребята, ещё предстоит небольшая конференция. Прошу за мной. *** В большом, просторном автобусе тепло и уютно. Рядом со мной сидит Мелиса, легонько покачивая головой в такт музыке, доносящейся по всему салону. Джаз. Я люблю джаз и хорошо в нём разбираюсь, но сейчас я даже не прислушиваюсь к песне. Так что, если бы меня тронули за плечо и спросили, кто её поёт, то я ответила бы не сразу. Полчаса назад мы выехали из города, а ещё час назад шла небольшая конференция, длившаяся не больше, ни меньше двадцати минут. Нам рассказывали идею фильма, поясняли характер каждого отдельного героя, их особенности. И, когда я выходила из душного помещения и садилась в тёплый салон автобуса, мои руки покрывались приятным покалыванием – мне уже натерпелось начать работу. Сейчас за стеклом мелькают редкие невысокие деревья, уже готовящиеся к предстоящей осени. На ярко-голубом небе лениво проплывают две чёрные точки – высоко летящие птицы. Люблю ли я природу? Не знаю. Да, изредка меня тянет на волю, подальше от шумного мегаполиса с его вечными проблемами, но это чувство бывает у меня крайне редко. Хотя, я прекрасно вижу и различаю всю красоту природы, начиная от просторных тихих лесов и заканчивая бурными всплесками волн в бескрайнем море. Я могу восхищаться той тайной, которую безошибочно нахожу в полях, озёрах, горах, небе, звёздах. Я могу, но особо не нуждаюсь в этом. Так что, когда я выезжаю с друзьями или родителями на пикник, то от души любуюсь окружающей меня мирной обстановкой, но когда я возвращаюсь обратно в город, то тут же забываю о природе, теряя потребность в её красоте. Вот и сейчас, сидя в автобусе и наблюдая за пробегающими мимо растениями и кустарниками, я внимательно рассматриваю их, впитывая в себя каждую частичку прекрасных зелёных друзей человечества. Но будь уверен, по возвращению в номер, где за окном бурлит шумная городская жизнь, я позабуду эту красоту. Странно. Зачем я это всё рассказываю? Затем, чтобы вы не подумал обо мне неправильно. Да, я не заметила, когда мы приехали к месту и остановились, да я залюбовалась красивыми пышными деревьями леса, но это вовсе не означает то, что я поклонник природы. - Мэгги, мы уже приехали, - посмеивается надо мной Мелиса. Она уже давно встала со своего места и собралась уходить, когда заметила меня, продолжавшую сидеть и смотреть в окно. Я прихожу в себя и рассеянно киваю. Мы выходим из автобуса. Ноги гудят от долгой поездки. - Подойдите поближе, - машет нам руками Сара, собирая гримёров вокруг себя. - Мы много будем снимать за городом, так что часто будем в разъездах. Каждый будет ехать в своём трейлере вместе с актёром, костюмером и парикмахером. Так что привыкаем. Вся толпа дружно закивала и принялась осматриваться. Трейлеры стояли неподалёку. Возле одного из них, а именно тёмно-серого, я и нашла женщину пожилого возраста, с милыми пухлыми щёчками и серыми, но ярко-блестящими глазами. В руках она держала картонку с моим именем. - Здравствуйте, барышня. Меня зовут Сью, никаких полных имён. Я парикмахер мистера Хиддлстона, а так же его нянька на время отсутствия Люка. Люка? - Будем работать по очереди, сначала парик, потом грим. Работаешь быстро? Я уверенно киваю головой. - Отлично. Мы должны сработаться. Я улыбаюсь и пожимаю протянутую мне сухую, по-домашнему тёплую руку новой знакомой. - А костюмер? С нами будет кто-то ещё? - Нет, Томас справится сам, костюм не сложный. Ну, в крайнем случае, мы ему поможем. Я снова киваю. Но уже не так уверенно. - Пойдём, познакомлю тебя с Джошом. Им оказался водитель нашего трейлера и по совместительству его охранник на время отсутствия съёмочной группы. Довольно приятный мужчина, примерно такого же возраста, что и Сью, но с крепким, не по годам, телосложением. И, по тому, как он и парикмахерша мило шушукались в паре метров от меня, я сделала пару выводов. Они больше, чем просто друзья. Но это не моё дело. Не дождавшись окончания их личной беседы, я захожу в трейлер. Налево мини-коридор и три двери, направо водительское кресло и четыре места для пассажиров. Никогда не работала в трейлере. Интересно, что там за дверьми? Давай! Только тихо, как мышка. Держась обеими руками за чёрную компактную сумку на ремешке, как за спасательный круг, мелкими шажками подкрадываюсь к первой двери. Туалет. Не создавая никакого шума, открываю следующую дверь. Раковина, огромная стопка махровых полотенец, целый ряд тюбиков с очищающими от макияжа средствами и такой же ряд моющих жидкостей для рук. Здорово. Я встаю напротив третьей двери. Фуф, открывать или нет? Кажется, я знаю, что там. Раздаётся еле слышный щелчок ручки, дверь мягко открывается, и я замираю в проходе. Это гримёрка. Два бордовых дивана по одну и по другую стены. Столик овальной формы в левом углу. Стопка газет и журналов. Гримёрное зеркало с лампами дневного света на ободе. Гримёрный стол с подставками для косметики, чтобы та во время поездки не скатывалась и не падала. Но не это заставило меня замереть на месте. В приглушённом свете комнаты я разглядываю сидящего напротив зеркала мужчину с пепельно-чёрными волосами. Их вьющиеся кончики касаются высокого белоснежного воротничка рубашки. Широкие плечи прячутся под бархатным сюртуком такого же чёрного цвета, как и его непослушные волосы. На манжетах пробегает еле заметный проблеск – это серебряные запонки. Сам же мужчина, такой таинственный и опасный в тусклом свете, сидит, свободно раскинув согнутые в коленях ноги, и внимательно читает сценарий. Его лицо отчётливо видно в зеркале. Губы плотно сжаты, брови сведены, а на переносице залегла глубокая морщинка. Он не сразу замечает меня. А я, пользуясь своим положением, нагло осматриваю его с ног до головы. Тому очень идёт этот образ и этот костюм. Но я не скажу ему этого! Вновь оглядываю гримёрку и собираюсь выходить, но, чёрт бы меня побрал, вновь смотрю на Хиддлстона. А он, в свою очередь, смотрит на меня. Ну вот, лев заметил несчастную мышку, по ошибке забравшуюся в его покои. - Проходи, Мэгги, не стесняйся. Непроизвольно сглатываю. - Угу. За мной с тихим щелчком закрывается дверь, и я вхожу внутрь. Как бы я этого не хотела, но мне придётся подойти ближе к мужчине. И я подхожу. На гримёрный стол высыпается косметика из моей сумки. Дрожащими пальцами я размещаю тюбики, коробочки и всю остальную утварь в специально отведённые для них ячейки. Несколько раз косметика выпадает из моих рук, но я с нейтральным выражением лица продолжаю свою работу. Он, конечно же, замечает это. - Не торопись, Мэгги. У нас ещё много времени. Если он ещё раз съязвит, то я… - Повернитесь немного влево, мистер Хиддлстон. Я не хочу становиться между его ног, и поэтому прошу его повернуться на стуле, чтобы я могла встать справа от него. Но он и не собирался выполнять мою просьбу! - Мистер Хиддлстон? – язвительно выдаёт он, при этом кривится так, будто ест что-то до дрожи омерзительное. Я молча беру крем для лица. - Неужели я так стар? Наношу крем на ладони и терпеливо повторяю. - Пожалуйста, развернитесь к зеркалу. - И не подумаю. Я смотрю на него, читая в серо-голубых глазах самый настоящий вызов. Ну, хорошо… Уверенно становлюсь между его ног, но при этом стараюсь не соприкасаться с ними. Хвала небесам, у меня это отлично получается. - Закройте глаза, я нанесу крем. Он, не отрывая от меня взгляда из под опущенных ресниц, немного приподнимает голову, давая этим понять, что следующая фраза будет не просто язвительной, а супермегосногшибательно язвительной. - Только вчера ты наслаждалась моим именем, проговаривала его несколько раз, а уже сегодня совсем не хочешь его говорить. С чего бы это? Ух…. - Глаза, Хиддлстон! Он наконец-таки медленно закрывает глаза, тихо посмеиваясь надо мной. Его голова откланяется назад, и этим он вынуждает меня подойти ближе. Каков же засранец! - Знала бы ты, как мне хочется услышать моё имя из твоих уст. Думаю, оно будет звучать великолепно. Не слушай! Просто не слушай этого напыщенного, самоуверенного индюка! Быстрыми мазками растираю по его лицу крем, стараясь посильнее испачкать свои руки, чтобы не почувствовать пальцами чистую кожу его лица. Не хочется признавать, но я боюсь, что мне понравилось бы ощущать её под моими руками. Когда дело сделано, и крем впитался в кожу, я вытираю руки о салфетку, но даже не смотря на Тома, чувствую его прожигающий взгляд. Ищу глазами нужный тюбик среди косметики и одновременно говорю: - Держите глаза закрытыми. И его мягкий смешок доказывает то, что я подозревала. Он смотрел. - Почему ты не хочешь называть меня по имени, Мэгги? Вот привязался! - Потому что считаю, что это будет не очень удобно. Начинаю «белить» его лицо. Глаза послушно закрыты. Но вот рот… - А я считаю совсем наоборот. - Меня не интересует то, что вы там считаете… И в этот момент его ноги захлопываются, захватывая мои в ловушку. - Упс, - Хиддлстон расплывается в довольной улыбке. Я чуть ли не рычу от злости. Не могу высвободиться из его крепкого захвата. Можно было бы оттолкнуть мужчину, но мои руки масленые после крема, а сюртук…Мне категорически нельзя к нему прикасаться. Значит, остаётся только один вариант… - Отпусти. Том медленно открывает глаза, продолжая нагло улыбаться. Ну вот как он может продолжать быть красивым, когда пол его лица покрыто белой пудрой, а другая сверкает от недавно нанесённого крема? - Нет. Я не отпущу, пока ты не выполнишь одно моё условие. Только не кричи на него, Мэгги. Ещё не хватало выставить себя истеричкой. - Какое? – как можно спокойнее говорю я. Том ухмыляется и мимолётным движением языка облизывает пересохшие губы. О Боже! Опять! У меня перехватывает дыхание. - Ты должна сказать: «Пожалуйста, отпусти мои ноги, Том». И я отпущу. Делаю глубокий успокаивающий вздох, внутренне закипая от злости. Всё! Блюдо готово! Можно снимать с огня ненависти! - Пожалуйста, отпусти мои ноги, Т…, - я сбиваюсь. Его лицо слишком близко к моему, красивые серо-голубые глаза бегают от моих глаз к моим губам. Я чувствую его горячее дыхание на моём подбородке и…И, кажется, теряю рассудок. - Том… Получается слишком жалобно. - Отлично, Мэгги, - тихо шепчет мужчина, почти касаясь кончиком носа моей щеки. Из салона доносится смех Сью, и я отскакиваю от Тома. Когда он успел расцепить ноги? Дверь открывается, и в гримёрку заглядывает маленькая головка с пухлыми щёчками. - А кто-то мне говорил, что быстро работает. Плохое это дело – врать. Я что-то невнятно мямлю, но Том перебивает меня. - Это я её заболтал, Сью. Не беспокойся, она уже почти закончила. Недоумённо смотрю на него. С чего это такая доброта? - Ну, хорошо. Я вас здесь подожду. Сью заходит в гримёрку и плюхается на диван, хватая охапку журналов. Я продолжаю гримировать мужчину. С минуту все мы молчим, но потом происходит нечто… - Как там твой брат, Сью? Надеюсь, он идёт на поправку. Я широко открываю глаза. Это только что Том сказал? Или мне показалось? - Да, операция прошла успешно, без осложнений. Теперь всё будет хорошо. Сью откладывает журналы и смотрит куда-то вдаль затуманившимися глазами. Но потом одёргивает себя и вновь обращается к Хиддлстону. - А это всё ты, Том. Без тебя бы не справились. Мы тебе очень благодарны, родной. - Да что там. Я всегда рад помочь. Что здесь происходит?! Где Том Хиддлстон, язвительный и самовлюблённый актёришка?! И кто этот добродушный человек, который помогает больным, который говорит без единой усмешки в голосе, и который так мило улыбается на благодарности?! Что-то тут нечисто… - Я закончила. - Отлично. Пора отправляться. Сью встаёт с места и выходит за дверь, оставляя её открытой. Но Том не торопится уходить. - Это было просто великолепное представление, Мэгги, - сладко шепчет он, обернувшись в проходе, - Надеюсь, ты бросишь свою дурацкую затею называть меня на «вы» и будешь обращаться ко мне по имени. Поверь, от этого нам обоим будет приятно… Он снова ухмыляется и выходит из трейлера. Чёрт! Актёришка никуда не пропал! Но…А кто же тогда тот милый Том? И….Ох, кажется я запуталась. ***