От ненависти до любви...целая история

*** На ватных ногах я заползаю в свой номер и захлопываю дверь. Ну, наконец-то! Чувствую себя бегуном, пробежавшим все круги ада за один только час! А всё из-за этих туфлей! Как там говорил Том? Ах, да: «Порно-каблуки». Больше похожи на «Убей-себя-туфли»! Эта обувь – настоящая мечта мазохиста! Скидываю адовы колодки цвета индиго и опираюсь о стену, оглядывая тёмное помещение. Фуф! Этот многообещающий день подошёл к концу. И какие же выводы можно сделать? Во-первых: Хиддлстон не может держать свои руки при себе, когда на мне надето что-то короткое! Во-вторых: он целуется, как самый настоящий развратный дьявол! И, наконец, в-третьих. Я ненавижу себя, делая этот вывод. Мне до боли понравилось всё то, что произошло в уборной нашего отеля, между мной и актёром! Никогда я не чувствовала себя такой … желанной! Том нуждался во мне во всех смыслах этого слова! Он наслаждался мною, поглощал, изучал, брал… Я никогда не испытывала таких эмоций и ощущений! Мне хотелось большего, намного большего. Да что там говорить, мне и сейчас хочется! Устало выдохнув, я отталкиваюсь от стены и бреду в душ в кромешной тьме. Ноги просто отваливаются, я так устала. Этот длинный день выжал из меня все соки. Хочу спать. Стаскиваю с себя белое платье, чулки, нижнее бельё и опускаю пульсирующие ступни на холодное покрытие душевой кабинки. Тёплая вода стекает вниз по волосам, шее, спине и дальше. Я не спешу хвататься за гель и шампунь. Просто стоять под успокаивающими струями воды одно удовольствие. Пульса почти не слышно, я окончательно успокаиваюсь. Порядком расшатанные нервишки приходят в равновесие. В душевой поднимается влажный пар, обволакивает моё тело и создаёт такое ощущение, будто я сейчас вовсе не у себя в номере, а где-нибудь далеко отсюда, в самом безопасном месте на Земле. Так легко и приятно. Никогда не выйду из душа. Теперь ничто не вытолкнет меня из восстановившегося спокойствия!... Ну, разве что, только страстный шёпот в самое ухо… - Уже соскучилась по мне, милая? Я вздрагиваю и мгновенно выпадаю из сонливой атмосферы душа. Этот хриплый голос, я прекрасно знаю, кому он принадлежит! Хочу развернуться, но тёплые сильные руки, словно цепями, обхватывают моё обнажённое тело с двух сторон, полностью лишая возможности двигаться. Опаляющий жар незамедлительно накрывает меня с головы до самых ног, ведь мужчина, плотно прижавшийся ко мне за спиной, абсолютно, однозначно и чертовски точно гол! - Том… Голос срывается на хриплый стон, когда горячие губы актёра оставляют крепкий поцелуй на моей правой ключице. - Да, Мисс Адамсон? - шепчет Том у моей кожи, а потом проделывает дорожку на шее, обжигая меня влажными поцелуями и почти невесомыми укусами. Я дрожу в его руках, непроизвольно прижимаясь ещё ближе к крепкому мужскому телу. Совсем немного, и я упаду прямо здесь, в душе, потому что ноги начинают меня подводить. Уже второй раз за день! - Что ты здесь делаешь? – почти неслышно спрашиваю я, в то время как дрожащими пальцами впиваюсь в его руки, покоящиеся на моей талии. Хиддлстон, крепко обхватив мочку моего уха, посасывает её, посылая электрические разряды по всему телу. Боже, как приятно! - Разве не ясно, Мэгги? - усмехается Том, оставив моё ухо в покое, - Я свожу тебя с ума, стоя здесь и плотно вжимаясь в твоё полностью обнажённое тело. Здорово, правда? И он подкрепляет свои слова обжигающим щипком на моей талии, чуть выше пупка. Я вздрагиваю и скулю что-то невнятное. Мало, этого слишком мало! Мне необходимо чувствовать его прикосновения везде! Пожалуйста! - Как ты сюда попал? Я точно помню, что запирала дв-Е-рь, - я непроизвольно вскрикиваю на последнем слове, потому что Том снова щиплет меня, только на этот раз чуть выше… Почти у самой груди. - Плевать на двери! Никакие преграды мне не помеха, когда я хочу до тебя добраться, девочка, - шепчет Хиддлстон. Нет, это не возможно. Где логика? Как он зашёл в номер? Но не время искать ответы, тем более, когда правая ладонь актёра, словно в тисках сжимает мою грудь. О, Боже! Голова сама собой откидывается ему на плечо, а из горла вырывается мучительный стон. Том проделывает то же самое и со второй грудью, внимательно наблюдая за моей реакцией на это. Я выгибаю спину и потираюсь о его каменную эрекцию. Мужчина стонет мне в шею. - Да, Мэгги, вот так… Его указательные и большие пальцы сжимают оба моих сверхчувствительных соска, а после беспощадно щиплют их. Я вновь вскрикиваю, и Том подталкивает меня ближе к стене душевой кабинки. - Обопрись ручками, милая, - сладко мурлычет актёр, отпуская мою грудь. Я не смею возражать, и меньше чем за секунду, мои ладони оказываются плотно прижатыми к прохладной поверхности. Мне плевать на то, что мы переходим все границы дозволенного, плевать, что я ненавижу этого мужчину и что где-то глубоко в душе хочу отчитать его за проникновение в мой номер и послать ко всем чертям. Всё потом, после… Я обещаю, что наору на него и отчитаю по полной. Но только не сейчас. Остановить эту сладкую пытку будет выше моих сил. Тонкие пальцы Тома обводят невидимый узор на моей влажной спине, а после, обе его ладони крепко обхватывают мою талию с двух сторон, тем самым плотно прижимая мои бёдра к его бёдрам. И не только к ним… Я ахаю, чуть ли не до крови кусая нижнюю губу. - Хочешь покататься, Мэгги? – хрипло шепчет Том, осыпая мои плечи поцелуями. - Да… Его изящные пальцы до боли сжимают мою талию. - Тогда держись крепче… И я… Я просыпаюсь, вскакивая на кровати. Боже мой! Простынь в беспорядке обмотана на моих ногах. Одеяло вовсе скинуто на пол. А всё моё влажное от испарины тело лихорадит. Я что, заболела? Вновь откинувшись на подушку, я шумно выдыхаю. Да, заболела. Простудилась. Заразилась Томом Хиддлстоном. Думаю, бессмысленно это отрицать. Тем более, мне только что приснился ЭТОТ сон. «Эротический сон». В главных ролях: горячий Том, глупышка Мегги и обжигающие прикосновения. Такого со мной ещё не происходило. Что это значит? Что со мной? Почему мне нестерпимо хочется воплотить этот сон в жизнь? Почему хочется быть сейчас не здесь, а в номере напротив? От чего всё во мне тянется к этому мужчине? Даже не хочу разбираться в этом. Опасные мысли. И боюсь, что выводы будут столь же опасны.