Всегда рядом

POV. СуДжон 11 ноября 2014 года. Паника, толкотня, горе, море слёз. Женщина справа, которая, как и я осталась совсем одна, крепко сжала мою руку. 36 лет заключения – это не то, чего добивались многие… Выйдя на улицу, я вдохнула прохладного воздуха. Вентиляция в помещении зала суда не справлялась со стоящей там духотой. Из-за выступившего пота, шёлковая рубашка неприятно облепила мою спину. На глаза попалась так удачно стоявшая в стороне от чёрного входа урна и висевший на стене здания знак, позволяющий тут курить. Центральный вход оккупировала толпа репортёров, которые примутся задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать. Проектировщиками здания центрального Сеульского зала суда стоит отдать должное. Следом за мной из здания выходили люди. Раны на сердцах безутешных матерей время не смогло залечить, и они плакали. Они падали на колени и били своими ладонями землю, которую с утра увлажнил дождь. Я же просто молча курила. У меня уже не осталось ни слёз, ни сил на что бы то ни было. Мне было глубоко плевать на то, получит ли капитан парома пожизненное, или его казнят, или его вообще отпустят – к чёрту всё! Какое бы решение не принял судья – это не вернёт мне сестру. Первое время я ещё надеялась на что-то, но спустя 8 месяцев пришлось смириться. Чуда не произошло… Увидев краем глаза знакомую машину, которая притормозила у въезда на служебную стоянку, я затушила сигарету и направилась к серебристому минивену. Сев на заднее сидение, я сложила руки на коленях и уткнулась в окно. Сидящий слева от меня человек понимающе не нарушал тишины. Тем временем машина тронулась и выехала на дорогу, которая шла вдоль берега реки Хан. Когда мы подъехали к ней совсем близко, моё и без того хрупкое спокойствие вовсе рухнуло. Отвернувшись от окна, я положила голову на спинку сидения, пальцы стали выковыривать стразы с пряжки на моей маленькой сумочке. Печальный СынХёна-оппа украдкой бросил на меня взгляд и его губы сжались в одну прямую линию. Оппа оплачивал для меня лучших психологов и прочих специалистов, которые в первые дни нашего знакомства уверяли, что помогут мне избавиться от боязни воды. Только вот ничего не получалось, несмотря на то, что я прикладывала все возможные усилия. Я до сих пор не могу спокойно даже ванну принимать. У меня возникают видения – будто я снова среди ледяных вод моря, рядом терпит крушение паром, а я выкрикиваю имя сестры. И я отказалась от дальнейшего лечения. Так как даже совершенно новая жизнь меня не спасала от этой напасти. Я не видела смысла в том, что бы продолжать жизнь так, как раньше. Мне осточертело сразу всё. Я забрала документы из университета и вернулась в Корею с концами. По прошествии четырёх месяцев, когда судно Севоля было осмотрено настолько, насколько это было возможно, и все были уверены, что самое худшее всё же произошло, я была уверена что сестра жива. Я верила, что её обязательно найдут! Ведь если поисково – спасательные работы ещё ведутся, значит, есть надежда! Но сегодня, в зале суда, на всю страну было объявлено о том, что поиски пропавших прекращены и не имеют дальнейшего смысла. Я чувствовала себя виноватой не только перед самой собой, но и перед СынХёном - оппой. Я постоянно думаю о том, что если бы я не поехала с СуЁн на том проклятом пароме, то она спокойно прыгнула бы в море. Когда водитель свернул налево и река постепенно начала оставаться позади нас, я прижалась лбом к прохладному стеклу и прикрыла глаза. - Как ты? – спросил СынХён-оппа. - Думаю, хуже уже быть не может… Остаток пути мы провели в тишине. У входа в дом, в котором я живу последние два месяца, стоял СынХун. В его руках была небольшая белая коробка, которую должен был вынести другой участник группы. Я открыла дверь, парнишка тут же подошел. - Здравствуйте, хён! – учтиво поприветствовал сначала СынХёна-оппу он и, получив в ответ от старшего усталый взмах руки, СынХун обратился ко мне, ставя коробку мне на колени. - МинХо спит, решил его не будить. - Хорошо. Спасибо. Ещё раз поклонившись, СынХун закрыл дверь авто и отбежал под козырёк подъезда, спасаясь от вновь начинавшегося дождя. Прочистив горло, я повернулась к своему опекуну. - СынХён-оппа. Он снял очки и тоже повернулся ко мне. - Тут некоторые вещи СуЁн. Она говорила, что они связаны с тобой. И я хотела бы, что бы они были у тебя. Для сестры эти вещи очень много значили. Оппа чуть приоткрыл рот от удивления. Я поставила коробку на его колени. - Я думаю, что так будет правильно. СынХён-оппа опустил взгляд вниз. Дрожащие пальцы медленно прошлись по матовой поверхности картона. - Спасибо – почти не шевеля губами, проговорил он. Ещё пару секунд понаблюдав за ним, я взяла в руки сумочку. - До встречи, оппа. Мой опекун резко поднял голову, как будто он проснулся от дрёмы. - СуДжон-а…Ты ведь знаешь, что можешь обращаться ко мне, что бы ни случилось и что бы тебе не потребовалось? Я посмотрела в его глаза…Бедный СынХён-оппа, ему едва ли легче чем мне. - Конечно, я знаю! Стоило входной двери закрыться за нами, как из разных комнат начали появляться обитатели квартиры. За исключением одного. Когда я скинула с себя плащ и разулась, ко мне подошел ДжинУ – оппа и протянул мне кружку, наполненную горячим чаем. С благодарностью приняв напиток, я сделала пару глотков и вернула старшему кружку. Вдоль стены стояли ТэХён и СынЮн. - Что бы ты хотела съесть на ужин? – спросил лидер. Натянуто улыбнувшись, я помотала головой. - Ужинайте сегодня без меня, всё в порядке. ТэХён, кажется, хотел мне что-то возразить, но так ничего и не сказал. Пройдя ещё дальше, я постучала в дверь справа от меня. В ответ ничего не последовало и я, думая, что он меня просто не услышал, зашла в комнату. МинХо лежал на кровати лицом к стене и, кажется, дремал. Я прикрыла за собой дверь, на цыпочках пробралась к постели и аккуратно присела. Всё то время, которое я провела в зале суда, мне так не хватало его поддержки. Он порывался поехать со мной, но это не обошлось бы без внимания СМИ, и я уговорила его ждать меня дома. Стараясь сильно не шевелить кровать, я легла рядом с МинХо и прижалась к его спине. От его майки шел чуть уловимый аромат корицы. Смесь корицы и собственный аромат парня, стал для меня панацеей, он успокаивает меня. Грудная клетка МинХо равномерно поднималась и опускалась. Я положила руку на его бок и закрыла глаза. - Ты вернулась – неожиданно сказал он и повернулся ко мне лицом. - Прости, я не хотела тебя будить. Рука МинХо потянулась к моему лицу, его пальцы нежно погладили мои щёки. - Ты снова сдерживаешь слёзы – он не спрашивает, а утверждает. - Мне кажется, я теперь до конца жизни не смогу заплакать – признаюсь я. Немного подумав, МинХо скинул подушку на пол и подложил свою руку под мою голову. - Завтра же у нас только занятия с четырёх часов дня? – поджав губы, я киваю – Тогда давай хорошенько отдохнём. А завтра, с новыми силами мы будем жить дальше… Губы МинХо оставили лёгкий поцелуй на моём виске. - Я никогда не смогу найти для тебя нужных слов утешения – прошептал он – Но я буду делать всё возможное, чтобы ты была счастлива. И я верю. С того самого проклятого апреля МинХо был для меня поддержкой и утешением. Я сама не поняла, как влюбилась в него. Но как можно не полюбить этого паренька с добрейшей душой и огромным сердцем? Я вот не устояла… Его пальцы начали перебирать прядки моих волос. - О чём задумалась? - О том, какой ты замечательный – сказала я, удобнее устраиваясь в его объятиях. POV. СынХён Оставшись наедине с самим собой в своей комнате, я скинул пиджак и закатал рукава на рубашке. Переодеваться не было смысла, скоро всё равно нужно возвращаться в агентство. Из бара достаю бутылку виски, наливаю совсем немного в стакан и опрокидываю в себя. Напиток приятным, горячим потоком пронёсся по горлу. Если бы не работа, я бы напился. Поиск пропавших прекращён – какого чёрта? 9 человек для государства это уже ничего не значит? Со всей силы захлопываю дверцу бара, та из – за моих срывов уже едва держалась на креплениях. Меня одолевает злость, хочется устроить погром. Но нет, надо держать себя в руках. Почему они не ищут пропавших? За восемь месяцев можно было уже прочесать море вдоль и поперёк! Засадили этого старого ублюдка за решетку и проблема решена? Сажусь на кровать и потираю ладонями лицо. Не нужно было никого слушать, а самому ехать туда, на место крушения. А что бы я сделал? Вместе с родственниками других пропавших громко проклинал наше правительство за их медлительность? Что ещё я смог бы сделать? Да ничего. Я бессилен. СуЁн всегда была со мной, вытаскивала из всех передряг, которые рушились на мою голову, а я? Я теряю её раз за разом. И каждый этот грёбаный раз я оказываюсь бессильным! СуЁн, девочка моя, где мне взять силы? Как мне пережить твоё отсутствие? Ведь ты вернешься ко мне? Вернешься? Пододвигаю ранее оставленную на кровати коробку к себе и снимаю с неё крышку. Моё сердце будто кольнуло иглой, а из глаз едва не потекли слёзы. Ежедневник с изображением белых пионов – мой первый подарок СуЁн. Её электронная книга, которую я разбил в порыве алкогольного опьянения в одном из отелей Таиланда. После того случая моя красавица не разговаривала со мной три дня. Нераскрытая пачка сигарет Treasurer – её у меня забрала СуЁн, когда после операции на руке я пытался закурить прямо в больнице. Заколка. Та самая, в виде павлиньего пера, которой она закалывала свои волосы, а я их постоянно распускал. Билеты на фильм «Выпускник» - после нашего воссоединения в Осаке СуЁн уговорила меня пойти с ней на этот фильм. Когда мой персонаж в итоге погиб, она так горько плакала. Тогда её слёзы практически насквозь пропитали моё пальто. И ваучер на авиаперелёты, что бы она смогла слетать в Нью-Йорк, который я подарил на Рождество. Я пододвигаюсь к изголовью кровати и правой рукой проскальзываю под подушку. Нащупав пальцами шелк, вытягиваю из тайника своё сокровище. Тот самый шарфик, который СуЁн обронила во время репетиции концерта на Филиппинах. Взяв аксессуар в руки, я подношу его к лицу и вдыхаю уже едва уловимый аромат духов. Что бы создать небольшую иллюзию того, что СуЁн всё ещё здесь, в моих объятиях. Но кусок материи никогда не сможет заменить то тепло, ту нежность, ту любовь, которую дарила моя СуЁн.