Когда мальчики любят мужчин

Игорь был прав. Меня глазами сожрали еще до того, как мы пересекли главную залу этой забегаловки, в которой тусовались разномастные студенты. Причем и парни, и девушки. Прежде, чем мы завернули в приватную зону, где как раз, судя по всему, и собиралась вся Димкина тусня. Музыка была ненавязчивой, и среди присутствующих были только мужчины. — Ну что ж, принцесса доставлена! Вместе с праздничным экскортом, — Игорь помахал всему сборищу общающихся мужиков, приобняв за плечи бледного меня. Я видел, как чертыхнулся Тимур, какими стали большими глаза у Лешки. И как сорвался в мою сторону обрадованный Дима. Эрнеста не было... Полная жопа! А может он так же опоздал, как и мы? Закралась надежда. — Э-эээ! Не так резво, именинник! И где, кстати, твоя половина? — меня задвинули резво к себе за спину и поставили блок рукой, отодвигая наглого Диму. — Какая половина? Ты вообще, Игорь, о чем? И отдай мне Виктора! — Димка попытался выцарапать меня из-за спины ушлого Игоря. — Как какая? Где мой учитель? — схмурил брови Игорь, ничего не понимая в голубом разливе отношений. — А... Эрнест? — потянул наигранно Димка, как я почувствовал, что меня обняли со спины. И знакомый до боли голос Эрнеста вкрадчиво поинтересовался: — И чего вы тут мнетесь на пороге! А, ребята? Я словно умер. Чувствуя на плечах руки того, о ком только и думал в последнее время. — О, Эрнест! Игорь развернулся к нам лицом и, увидев в каком я состоянии, быстро догнал. — Привет, учитель, — а потом, схватив за руку Димку, потащил к бару. — Давай-ка выпьем, красавчик, в честь тебя! Мужики засмеялись, смотря, как упирается Димка и провожает меня голодным взглядом. — Я не поверил, что ты придешь сюда, — прошептал мне на малиновое ухо Эрнест и завел в эту приватную залу, утаскивая в сторону диванов. — И кто вам об этом проболтался? Если не секрет? — Не секрет, Алексей, а ему все слил Тимур. Ты же знаешь, он до сих пор любит Диму и не желает его делить ни с кем, и уж тем более с тобой. На диване сидела парочка незнакомых для меня мужчин, и Эрнест, упав к ним под бок, утянул меня к себе на колени. — Так ты будешь в большей сохранности, нежели рядом с Игорем. — Я тогда вам говорил правду, Дима больше меня не интересует. Оказаться на коленях у Эрнеста, это было верхом моих мечтаний. И все сразу ушло на второй план. Как совершенно ненужное. И сальные взгляды чужих людей, и злобные зырки со стороны Димы, и даже померкли в моей памяти черные маслины глаз расстроенного Стаса. — Верю. Да вот только Дмитрий так просто не отстанет, — ухмыльнулся Эрнест, зарываясь носом в мои уложенные пряди. — Ты сегодня выглядишь просто как конфетка, даже старше своего возраста. Кто же так умело постарался приодеть тебя? — Стас и Миха с Янко, — ответил я, млея от близости своего любимого. — Хорошие ребята, говорят, что Стас на тебя запал? — уточнили праздно мне на ухо, чуть зевая. — Нет, мы только друзья, во всяком случае, он меня в этом плане не интересует, — ответил честно я. — Даже так, а я слышал от тренеров другое. И, честно говоря, даже порадовался за тебя. Стас хороший парень. Опять двадцать пять. Снова я в его глазах сопливый мальчишка, который должен играться в песочнице только со своими сверстниками. Как наш интим нагло перебили. — Ты решил Диму свести окончательно с ума? А, братишка? Леша нарисовался над нами рядом грозной тучей, от чего болтающая пара парней на диване тут же ретировалась подальше. Умно поступив. — Хм-ммм, мы официально разошлись, а что? — Эрнест отпал от моих полыхающих ушей, но продолжил прижимать меня к горячей груди, стискивая руками. — И что, это все равно не дело. Ты же прекрасно знаешь, какие у Димки на него планы. Решил так подло отомстить? Так это на тебя не похоже, — кивнули брезгливо на меня. — Да, конечно. Если честно, то надоело быть благородным во всем. Да вот только Дмитрий никогда не учитывает, какие планы могут быть у других людей, кроме него. — Эрнест, прекрати! — Лешка повысил голос. — Ты сам не суйся туда, куда тебя не просят. Ты все таки мой родной брат, а не только близкий друг Димы! — голос Эрнеста зазвучал совсем стальным нотами, ничего хорошего не предвещая. Лешка поджал губы, зло шепча: — Было бы из-за кого. А то из-за мелкой доступной шлюшки! — Прекрати! Еще слово, и я выволоку тебя за шкварник с этой долбанной вечеринки. И она уже точно перестанет быть для тебя томной. — Не выволочешь. Хотя, давай, почему и нет, разомнем кулаки? И его задница останется без супер защиты. В этом голубом море окружающих нас мужчин! — сплюнул Алексей брезгливо и побрел в сторону препирающихся уже в открытую Игоря и Димы. Вокруг именинника нарастал клубком настоящий скандал из издерганных мужчин. Туда уже всунулся Тимур и парочка тех, кого я видел впервые. — Пойдем-ка, погуляем. Проветримся и припудрим тебе носик, красотка! Эрнест поднял меня резко на ноги и за руку демонстративно увел из приватной комнаты. Утаскивая подальше от разошедшихся издерганных мужиков. Как мы оказались на балконе, я и не понял. Коридор, соединяющий еще пару таких закрытых VIP комнат, из которых слышалось пьяное веселье, вывел лабиринтом как раз на него. И я, поёжив плечи, уставился на ночной город. — Прости его, Дима ушел в свой очередной разнос. Эрнест закурил, хотя, как я помнил, курил он крайне редко. — Меня больше волнует как вы, а не он. Эрнест сощурил пыльные глаза, просканировав меня с пяток до макушки, и вдруг затряс головой: — Нет... нет... только не это! Молчи. Прошу... — видно, прочитав по моему влюблённому взгляду все, что я хотел ему выдать на бис. — Но почему? — возмутился я такой несправедливости. — Я уже пошел один раз против собственных принципов, уступив Дмитрию, и ни к чему хорошему это не привело. Ни я, ни Дима не стали от моего поступка счастливыми, а скорее наоборот. И зачем тебе — молодому мальчику, умученный старик с его разбитым сердцем? — Эрнест смял сигарету, но тут же закурил новую, основательно затягиваясь. Ну надо же, снова все решили за меня. Даже толком не выслушав мои пусть и слабенькие доводы и предложение в любви. Я насупился, обняв свои озябшие плечи, отодвинулся как мог подальше от Эрнеста. — Господи! — не выдержал он первым, обняв меня за плечи и прижался к моей спине обжигающим телом. — Что же ты со мной делаешь, малыш? Пойми, сейчас я не в настроении ни на какую любовь. Ни к тебе, ни к кому-нибудь еще. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. А тебе не стоит меня ждать. Может пройдет лет пять, прежде чем я залижу свои душевные раны, или все десять. А у тебя уже есть поклонник — добрый и основательный Стас. Он точно не будет тобой играться как Дима, никогда не обидит, не кинет. Да и по возрасту тебе как раз в самую пору. Ну что же ты? Не стоит плакать, малыш. Но я уже не слушал доводы Эрнеста, а, обернувшись к нему, прижавшись, просто исступлённо рыдал, размазывая сопли у него по груди. — Можно спросить только одно, когда ты понял что любишь меня? Меня гладили практически как это делал Стас, но прикосновения Эрнеста не успокаивали, они буквально обжигающим пламенем охватывали меня. Распаляя все внутри. — В ваш первый раз с Димой, когда я застал вас на кровати, потных, занимающихся любовью. До меня дошло, что я завидую не вам, а Диме. И до смерти желаю вместо него, быть возле вас. — Глупыш! Какой же ты еще ребенок. Меня поддели за подбородок и, приподняв, поцеловали... И я, хватаясь из последних сил за его сумасшедшие губы, пытался растянуть эти сладкие для меня мгновения, цепляясь пальцами за лацканы пиджака Эрнеста. Поцелуй был долгий, страстный и безумным. Как с моей стороны, так и с его. — Ну все, малыш, все, прости мой последний каприз. Я не тот, кто тебе нужен! Но ты настолько сладок, что я потерял последний разум, — Эрнест отодвинул меня в сторону, хотя обнимать не перестал, даря свое тепло. И я вдруг почувствовал то, что ранее даже не мог ожидать от Эрнеста. У него просто все налилось в штанах, упираясь мне жестко в бок. — Давайте сойдем тогда с ума вместе, — предложил я с надеждой, хотя и знал заранее ответ. Но с другой стороны, эрекция на меня — это уже был существенный прогресс. — Нет, я тебе практически в отцы гожусь. — В таком раннем возрасте баб не ебут! — обиделся я. — Ну-ну! Знаток ебли баб, а вообще... поживем, увидим, ты подрастешь — я постарею. Глядишь, и закончится твоя блажь насчет меня, — Эрнест заметил весьма философски. — Не закончится! — уперся я рогом, мне не хотелось занимать место святой иконки, которую до последнего времени играл для него Дима. Чего угодно, но только не это. — Какой же ты смешной, малыш, — меня контрольно чмокнули в лоб и за руку повели обратно, как маленькую непослушную детку, домой. — Пойдем, отвезу тебя к бабушке Шуре, и выпьем лучше у тебя ее славного чая. — Я серьезен! — обиделся я окончательно. — Я тоже, — меня нежно прижали за талию к себе. — Не вынуждай меня сбегать от тебя, малыш. Ибо второго раза я не переживу. Этим было все сказано, и поставлены все точки над i. Как был я для него младенцем, так и остался. Оставалось только послушно сесть в машину Эрнеста и отправиться к себе же домой. Бал для меня закончился, так и не начавшись. И бедную золушку на богатой тачке отвезли к ее старенькой, хитрющей фее. Я не стал с ними сидеть и гонять чаи, просто не смог этого вынести от душевной усталости, извинился перед Эрнестом и ушел к себе, рухнув на кровать. А он, пообщавшись с моей бабушкой, не прощаясь, укатил домой. Хотя, как я понял, и заглянул ко мне в комнату перед тем, как уехать. Но, видно, посчитал, что я сплю, и не стал будить. — Ты его любишь, да? Бабушка не была такой воспитанной, и тем более знала меня лучше Эрнеста. — Да... но все без толку, он меня считает ребенком, — ответил я глухо в подушку. — Ну а кем тебя считать? Ты и есть ребенок! Как ни посмотри. А если бы Эрнест считал по другому, я бы не одобрила твой выбор, Виктор. Так что все утрясётся, ты немного подрастешь, а он смягчится к тому времени. Перестанет смотреть на тебя как на сопливого, назойливого мальчишку. Начать с простых друзей тоже неплохо. Меня потрепали нежно по волосам. — Ну да, как с Серегой. Бабка только фыркнула на мой неумелый подъеб. — А вот с ним придется порвать, если ты вообще хочешь завоевать сердце такого серьезного человека, как Эрнест. — Думаешь, я этого не хочу? — обиделся я, зарываясь сильнее в подушки. — Думаю, что это сделать будет не просто. Но ничего невозможного нет! Вот ты и понял разницу между пустыми потрахушками и настоящей любовью. Ох, и скороспелый же ты, Виктор, хотя что тут скрывать, отец у тебя такой же был. В свои шестнадцать первую попавшуюся девку обрюхатил. Между прочим твою мать. Так ты и появился, плод ранней страсти, ненужный им совсем и без любви! А когда пришла любовь, тебя мне и отдали, а сами пошли разными дорогами, совсем позабыв о собственном первом ребенке. Наклепав новых, теперь уже с большими светлыми чувствами. Но я их не осуждаю. Любовь, а особенно настоящая, дается человеку только раз в жизни. И если ее упустишь или разменяешь на блага сего мира или животные удовольствия. Она попросту покинет тебя. Сердце очерствеет, и ты перестанешь быть человеком. Ну а теперь спи, завтра будет новый день и новая пища для размышлений. Бабушка ушла, а я впервые проверил свои окна, заперев их на все щеколды. Так как больше трахаться с Сергеем не хотелось. И даже по случайной оказии попасть вновь на его ебучий член. *** Утро в воскресенье было весьма занимательным. Я выбрался пораньше, дабы смотаться в круглосуточный, чтобы закупить гору продуктов на неделю по списку, выданному моей предприимчивой бабкой. Как говорится, раньше выполнишь рутину — быстрее освободишься для собственных дел. Но, не пройдя и пары шагов, вляпался в упертую грудь Сергея. — Я смотрю, твой личный «только тренер» вдруг стал к тебе усиленно благосклонен. И откуда ты так поздно и красочно разодетый вернулся с ним домой? — Тебя это не касается. Меня потянули за ремень прямиком в кусты. — Еще как! Я расстался с Чебоксаровой, и теперь у меня вечерне-утренний стояк. А твои фрамуги, о Боги, впервые оказались ночью под замком! — А может это все происки бабы Шуры? Я как мог упирался в его руках, словно упрямый осел. — Рассказывай сказки, она их никогда не закрывала, даже когда застукала меня на тебе, — Серега по упертости не уступал мне. Как сбоку от нас раздался ехидный голос: — Вот не думал, что в такую рань встречу тебя, Вики! Ну и как прошел вчерашний прием? Серега вздрогнул, но ремень моих штанов не отпустил, воззрившись на цветущего Михася. А тот, судя по двум сумкам с провизией, был в том же положении, что и я. И явно шел из супермаркета, что у нас стоял на углу. — Что за ублюдочный блондин? — Серега окинул брезгливо моего друга с головы до пят. — Это мой друг из секции. Вообще-то! — я как можно сильнее отжался от Сереги, пытаясь ускользнуть из его железной хватки. — У тебя нет друзей кроме меня, — не унимался Зарницын. — Ты слишком о себе хорошего мнения, черноволосый ублюдок. Или думаешь, такой эксклюзив? — Михасю тоже палец в рот не клади, и, видно, слово «ублюдочный» его сильно задело. К чему это бы все привело, не знаю, Михась уже поставил свои сумки на землю, а Серега свободную руку сжал в кулак до угрожающего хруста. Но это воскресенье было щедро на ранние сюрпризы, ибо сзади Сереги показался злющий до безобразия Дмитрий. И, естественно, тут же всю ситуацию переклинил на себя. — Ты снова к нему лезешь? Козел! Серегу буквально отодрали от меня и встряхнули в воздухе, держа за шкварник. — Еще раз увижу тебя здесь — кастрирую! — Увидишь и не раз! Я здесь живу, идиот! — Серега хрипел в его руках и пытался в висячем положении еще и пнуть Димку в живот. Дмитрий перекинул взор на меня и тут только понял, что третьим в нашей компании затесался Михась. — Миша, а ты каким тут Макаром? — В нашем квартале круглосуточный сегодня не работает. Посему я здесь, в соседнем районе, а что? Это запрещено? Кстати, с днем рождения вас! И как прошел вчерашний праздник? — ехидно оценили сцепку Сереги и Димы. — Просто замечательно! — прошипел сквозь зубы Дмитрий. — Так это ты с братишкой его так вчера приодел? — Конечно, а кто еще? Как же я за вас рад. Ну ладно, ребятки, до встречи! Айда, Вики! У нас еще куча дел. И пока Серёга и Дима хлопали ртами и шевелили ластами, меня утащили прочь, буквально прорываясь через кусты. — Судя по реакции Димы, ты был вчера гвоздем программы. Хорошо хоть тот ремень на горло не надел, а то бы живым точно оттуда не ушел. Михась бегом протащил меня через ряд огородов, перепрыгивая вместе с сумками по-заправски все заборы, в небольшой сад, что располагался между нашим частным сектором и началом застроек высотных домов. И только когда мы оказались у его дома, отпустил мою ноющую от сильных его жимков кисть. — Я и так еле оттуда буквально сбежал за счет Эрнеста. — Эрнеста? Фьють! А я думал, что ты все же влюблен в Димку, неужели я проиграл Янко круглую сумму? — Увы, но да... — вытер я пот со лба. — Проиграл. — А Стас в курсе? — Михась достал свои ключи из кармана. — Проходи, родаков нет, а братишка все еще в теплой постельке. Ох, и укатал я его за ночь. Самому аж приятно. — Ну, да. — И вот же жук Стас, молчал как партизан. Хотя и понятно, это не его тайна, а твоя! Мы поднялись на нужный этаж. — Ты любишь своего братика? — уточнил я, ибо кое-что мне не давало покоя. Ведь Михась, кроме братишки, еще и по бабенкам отрывался, и весьма не слабо. Неужели Вадик ему прощает все? — Он единственный важный для меня. Дверь отворили, пропуская меня вовнутрь. — Ты не смотри, хотя я и гуляю по девкам, но всегда возвращаюсь только к нему. И потом, у нас разные отцы, мы родные только по матери. Так что... Договорить Михась не смог, ибо на пороге показался заспанный Вадик в распахнутой мятой рубашке, заляпанный по уши в сперме. И то, как у него стекало по бедрам из натруженной промежности, подтверждало одно — ночь явно удалась. Он, увидев меня, охнув, попытался запахнуться, я же отвернулся, дабы не вгонять секси мальчика в краску. — Прости, не знал, что ты с кем-то... — пролепетал Вадик Михе, шмыгнув за дверь ванной комнаты. — Ничего, это ты прости меня. Я пришел с Мишей, не предупредив, — попытался я оправдаться перед ними обоими. Михась заржал и, хлопнув меня по плечу, потянул в квартиру: — Пойдем на кухню. Вадик, как помоешься, приходи к нам! — Ага! — пискнули затравленно из-за двери. — Он очень стеснительный, — Михась ставил на огонь чайник, в душе зашумела вода. — И очень славный. Береги его. Девки, конечно, девками. Но он может не выдержать и отвернуться от тебя, — я сел за стол, смотря, как на скорую руку готовят горячие сэндвичи. — Не учи, без тебя знаю! Но ничего пока не могу с собой поделать. Любые знатные буфера со смазливой мордашкой вызывают у меня непроходящий стояк. И слава Богу, Вадик пока это принимает как должное и прощает меня, ибо без него мне не жить. Шум воды прекратился вместе с переливами домофона. Миха было отправился до входной двери, но, услышав, что Вадик уже ответил, вернулся к бутербродам. А через пару минут на кухню вместе с Вадиком зашел крайне хмурый Стас. — Стас, ты говнюк! Ты же слышал, как мы с Янко спорили, и не остановил меня, — Миха упал под бок брата, оставляя свободное место подле меня. — Значит, Виктор, ты ему рассказал? И зачем? Стас противиться моей близости не стал, но и обниматься не полез, держа себя в руках. Правда, уточнил, смотря в налитый для него чай. — И как оно? Вчера было? — Никак... — Ты хоть признался ему? — Не совсем, он догадался сам и попросил меня ничего не говорить. Потому что еще не оклемался от болезненного разрыва с Димой. И вообще... я для него откровенное дитё! — отмахнулся я болезненно от воспоминаний. — Ну и дурак, — Михась приобнял своего братишку, дуя ему на влажные волосы, слипшиеся на шее. — Такой детке отказать! — Прекрати, Миха! Эрнест всегда был слишком серьезен и честен. Вспомни, сколько за ним мальчиков из нашего клуба бегало, малолеток. И он всем отказал, никого не совратив. И он далеко не дурак. Кто и придурок, так это Дмитрий. — Стас поставил на место Михася вместо меня. — Кстати, о последнем. Он сегодня какого-то озабоченного ушлепка снял с Вики! И, судя по тому, что тот тоже с темными волосами, наш Вики питает слабость к брюнетам. Так что у тебя все шансы завоевать его разбитое сердечко, — нам ехидно подмигнули и вытянулись лицом, услышав. — Не мели чепухи, Дима вот ни в каком месте не брюнет, а его бывший! — И, видя как у Мишки и Вадима вытянулись лица, запоздало догнал. — Прости, Виктор, значит ты им не все выложил... — Ну теперь-то мы в курсе, каким углом наш Вики встрял между великими Эрнестом и Дмитрием. М-да, говняная позиция, как не посмотри. Я покраснел, вставая: — Знаете парни, мне пора в магазин, а потом домой. Стас увязался следом под предлогом не мешать амурным делам братков. Он послушным щенком стаскался за мной в магазин и даже половину сумок принес. А когда наткнулся на мою бабушку, то и с ней познакомился. Ёжась под ее ехидным взглядом. — Не барагозьте только, а я к Семеновне. На часок! Бабка еще та шельма, тут же улизнула из дома, оставив нас двоих. И мне ничего не оставалось, как сделать экскурсию для моего нового гостя. — А у вас светлый дом. Мне нравится! Мы обошли все кругом и вышли в огород. — А за забором дом Сергея, — оповестил я Стаса, а когда лохматая голова Зарницына показалась над забором, я уточнил. — Вот, его! Серега тут же перелетел забор, словно на крыльях, и уставился на более высокого Стаса. — Еще один ублюдочный! Что-то, Виктория, в последнее время тебя чужие мужики обсаживают, словно мухи говно. Стас склонил игриво голову: — С чего ты взял, ублюдок, что я чужой Виктору? — Я тебя не знаю. Значит чужой! — Смотрю, тебя наш Димочка не сильно помял? — оценили взбухающую правую щеку Сереги. — Димочка?! Что, тоже из этих? Так не вопрос. Я тебе начищу харю так, что никто из твоих сраных геев не узнает! Серега со Стасом как два петуха стали кружить вокруг друг друга. Как от дома громко прокашляли, и когда мы все синхронно обернулись, помахали приветливо рукой. — Смотрю, Виктор, у тебя здесь оживленно. Несмотря на выходной, — Эрнест при полном параде подпирал ствол одной из наших яблонь. Благосклонно рассматривая нас. — Стас, здравствуй! — кивнули приветливо юному теннисисту, а потом сузили глаза на втором моем госте. — А вы, наверное, Сергей? Не в моих, конечно, правилах влезать в ребячьи потасовки. Но если вы, Зарницын, не уберетесь сейчас же к себе, то помятым фейсом уже не отделаетесь. У меня более ухищренные методы борьбы с вредителями, нежели у других. Серёга идиотом последним не был, он буркнул себе под нос «особый тренер» и взлетел блудливым котом обратно к себе на забор, прошипев оттуда и вызывая нервный вздрог как у меня, так и Стаса. — Нютик, учти, они тебя не напасутся. А я приду тогда, когда всех этих придурков смоет зловонными помоями! Стас после исчезновения Серёги немного помялся перед Эрнестом, но тот быстро разрядил обстановку, предложив нам совместно погулять в городском парке, где можно было для разнообразия покормить прожорливых голубей. — Вас моя бабушка надоумила, да? Несмотря на то, что в парке было безлюдно, но Стас себя чувствовал с Эрнестом неважно. Он с нами промаялся от силы минут двадцать, а потом постыдно сбежал, под предлогом, что ему пора, и много еще не сделано запланированных на воскресенье жутко важных дел. — Ну, я не мог отказать Александре Петровне в своей любезности. А она сильно переживала за тебя, особо смачно описывая по телефону потасовку Сергея и Димы у нее под носом, а еще, что ты, уйдя из дома с одним парнем, вернулся с другим, совершенно ей неизвестным. Вот я и решил ее успокоить своим появлением. А что, разве сюрприз не удался? — Удался, даже очень... особенно для Стаса, лихо он от нас сбежал. — А что ты хотел, он серьезно на тебя настроен. Мы шли вдоль набережной небольшой речушки в самые дебри лесопарка, шурша опавшими листьями. — А я серьезно настроен на вас. Я поймал рукав Эрнеста и, остановив его, развернул к себе. — Зайчонок, кажется, мы все уже вчера решили? Разве нет? Мои волосы вздыбили, огладив нежно скулу. — Нет, это вы решили, а не я. — Притормози своих коней. Я не реактивный подросток. Как ты! — возмутился Эрнест, отступая. — Тогда больше не вмешивайтесь в мою личную жизнь. Не будьте со мной так нежны. И не давайте мне лишней надежды! Я тоже встал в позу, в кои-то веки показав собственный гонор. Было такое чувство, что нить между нами натянулась до предела. Еще один вздох, и она лопнет, круша все на своем пути. "Хватит, я не ребенок!" — полыхало все во мне. — Значит ты тоже испытываешь эту боль... Похвально, хоть ты еще совсем мальчишка. Думаю, до своего дома сможешь добраться сам? Коль думаешь, что повзрослел. Эрнест развернулся спиной и, не прощаясь, поспешно пошел от меня. Нить лопнула, но ударила только меня. Больше никаких надежд у меня не осталось. *** Прошел месяц, другой. Теперь мы занимались только в крытых залах. А весь день в школе, я держал оборону против всбесившегося Зарницына. Положение тяготил еще тот факт, что Серегу обсаживали Марина и Леночка с довеском в виде Юрки и Семена. А меня — Дима и Тимур. Дима продолжал навязывать себя всеми ракурсами, Тимур от этого становился упоротым носорогом. А Эрнеста я после того парка видел только урывками, и то обычно, когда у нас заканчивалось время, он приходил поиграть в теннис с очередным белобрысым, неумелой подделкой матушки природы под Димулю. И принципиально не замечал меня. Игорь на это хмурился и шипел себе под нос «Ебнутые придурки!». Стас тут же начинал скакать вокруг меня, распуская свои гребанные самцовые перья. Я же окончательно замыкался в себе. Пропуская все, что мне говорили и тот, и другой. Держась ближе к Янко или Михасю. Но что творилось, когда Дмитрий и Эрнест попадали в одно время, на их сумасшедшие сеты приползали смотреть все. От мала до велика! Да и игра походила больше на вышибалы, а не на большой теннис. Я и не заметил, как наступила зима, правда снега еще не было, да и температура все держалась в районе нуля, отчего все шмыгали носами и чихали. — Новый год давайте встречать вместе! — Янко просто цвел, у него появилась девушка, и чаще всего эта девица с подружкой приходили поболеть за нас. И вторая дама просто писалась на внешность отмороженного Стаса. — Даже не мечтай, если ты будешь со своей Леркой, то я пас, — передернул плечами Стас. — Да ладно тебе, девочки знатные. И Вере ты нравишься. Янко пожал плечами и, обидевшись, пошел отрабатывать прием высокой подачи. — Он совсем что ли не понимает? — вклинился я в разговор своих друзей. — Чего? — Миха прищурил хитрый глаз. — Ты вот тоже не догоняешь, кто в тебя влюблен. А чего-то хочешь от истинного натурала? Стас побледнел и отвесил оплеуху Михасю, а потом, так и не взглянув на меня, ушел в сторону ожесточенно машущего ракеткой Янко. — Но ведь Стасу и девочки нравились? — уточнил у Михи робко я. — Угу! Именно, что нравились. А теперь он на тебе помешался, уже как месяца два ни одну пизду не еб, — Михась потер отбитый затылок, а потом радушно предложил джентельменское решение. — Ну что, разомнемся? А потом решим как будем проводить наступающий праздник. *** — Купи ему что-нибудь от себя, — бабушка Шура поставила меня перед фактом ребром. — Держи, это тебе твой засранец папашка прислал. Конечно, немного, но на что-нибудь да хватит. Моя бабушка, и правда, знала меня всего насквозь. Я бы точно ничего не взял от своего папашки, даже от бабушки, если бы узнал, откуда у нее на это деньги. Но сделать подарок Эрнесту... — Думаешь, приемлемо? Я ведь не заработал этих денег? — И что, они твои по праву, но а как ты ими распорядишься, твое личное дело, — пожала плечами моя бабушка, а потом, видя, что я отрицательно качаю головой, предложила. — Тогда поработай в нашем старушечьем коллективе. Мы упаковываем подарки к Новому году. И нам потребуется пара крепких мужских рук, можешь и дружков своих по теннису позвать. Вот там точно за пару недель хорошо заплатят, если еще помотаешься по доставке и тяжести потаскаешь. На том и порешили, и я в те дни, когда у меня не было тенниса, стал зажигать у бабулек. Хотя какие они бабульки? Здесь был совершенно разный, разношерстный контингент. А на развозке и вовсе убойного вида бородатые мужики. И, естественно, никого я с собой звать не стал. Прекрасно понимая, что другим это без особой надобности. Осталась неделя до Нового Года, снег так и не выпал, мне заплатили хорошую сумму денег. В несколько раз больше, нежели мне отстегнул отец. И стала еще одна, самая сложная проблема. Что же купить такое Эрнесту, дабы совпало с его вкусом и влезло в мой денежный лимит. Шейный платок? Шарф? Запонки? Заколку для галстука? Но такие аксессуары выбрать для Эрнеста было для меня слишком сложно. Ибо досконально вкуса я его все же не знал, хотя и прожил у него с месяц. Ракетку? Так у него их было ворох, причем по такой цене, что мои жалкие гроши не покрыли бы и десятой части стоимости одной из них! Я мучался пару дней, пока не зашел в ювелирный отдел и не застрял около витрин с серебром. Перед Новым годом оставалось всего сутки. Золото было мне точно не по карману, либо такой мизер, что мне он не нравился сам. А тут я откинул все сомнения и решил, что выберу то, что мне нравится самому, а там пусть сам решает. Выкинуть или носить. Браслет подобрался сам собой, с плоскими замысловатыми звеньями. Смотрелся он просто и стильно, даже чем-то смахивал на платину по моему скромному мнению. Посему я, уже не думая, оформил покупку и в тот же день пошел на последнюю предновогоднюю тренировку. Людей оказалось перед праздниками мало, многие отпросились, так как студенты уезжали встречать праздник домой. У других была в самом разгаре сессия. И тридцать первого декабря теннисистов, что сегодня махали ракетками, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Я уже и не надеялся отдать подарок Эрнесту и со вздохом вселенского несчастья, одевшись, поплелся домой, когда на выходе как раз столкнулся со своей пропажей, флиртующей с очередным блондином. Эрнест, увидев меня, коротко кивнул и прошел в раздевалки, белобрысый, хмыкнув, пошел разогреваться в спортзал, ибо уже был одет в спортивные шорты. А я словно в трансе, двинул за любимой спиной. — Чего тебе? Ну надо же, он уже меня по шагам определяет. — Да так, с Новым годом пришел поздравить... — И тебя с ним же. Эрнест переодевался по-спартански, не оборачиваясь ко мне лицом. А потом, поняв, что я не собираюсь уходить, замер каменным истуканом. — Что-то еще? Я же сжал свой подарок в руке, буквально захлебываясь в беззвучных слезах. — Нет... прости. Мне хватило только водрузить ему браслет на плечо и выскользнуть из раздевалок. М-да. Ну и начался же для меня этот новый сраный год! Эрнест меня не побежал догонять, хотя в глубине души я надеялся, очень. Но вот остановка и тормозящий нужный номер автобуса уже передо мной. Я вскочил на ступени, автоматом набирая по сотовому Михася, что на днях мне прикупила на праздники бабушка Шура, со словами «Звони, если снова не будешь ночевать дома!». По ее словам, это средство связи, а не роскошь, и я знал, что подарочные деньги от папы, она как раз вложила в него. Михась был не против меня, правда, намекивая, что Стас с ними, и если меня это напрягает, то лучше не приходить. А уже перед самым его домом меня вызвонила бабушка Шура, сама. — Эрнест у нас дома, приезжай! — Нет! — буркнул я в трубку, вырубая телефон. Вот не хотелось выслушивать еще и в сам праздник его бредовые доводы. Я и так знаю, что салага и дурак, не нюхавший настоящего пороху. Но это не значит, что я не могу любить другого человека. В конце концов, я могу любить и хочу быть любимым здесь и сейчас! Елка у братишек была знатной, живой, с золотыми и серебряными шариками, под самый потолок в гирляндах. Вадик сегодня был одет девочкой, в шикарную пышную юбку выше колен и секси-топик с голой спиной. А расписан по лицу так, что не знай я, что он парень, подумал, что у Михася только сестренка. Он зажигал ламбаду в обнимку со смеющимся Стасом, который крутил верткого пацана как хотел. — Ну вот теперь нас двое надвое! А то совсем тоска, — Михась забрал у меня верхнюю одежду, интересуясь. — Ты что, сегодня на кортах был? — Ну да. — Ну ты и дурень! А мы вот забили на это дело. — А родители-то у вас где? Я расспрашивал по ходу разглядывания чулочков Вадика, которые крепились сверху игривыми бантиками. — Ушли на елку к друзьям, а Янко завис со своей девицей, кстати могут и к нам прийти после двенадцати, вот тогда Стасу точно не повезет. Верка оказалась еще той липучкой! Ну вот и последнее па. Стас лихо запрокинул взвизгнувшего Вадика, от чего тот задрал ножку, показывая нам всем свое кружевное белье. — Тадам! Встречайте! Вики сегодня с нами, — оповестил мой приход парням Миха. Вадик взвизгнул, мигом повис на мне, целуя накрашенными жирной помадой губами, Стас скромно махнул рукой. — Как же здорово, если еще и Янко придет. Но радость Вадика Стас явно не разделял, хотя немного расстроился, когда я отказался переодеваться в женское даже по приколу. Выпили вина, шампанского. Под звон курантов, напялив куртки, выпали пьяненькие на улицу и запустили в воздух все, что нашли в загашнике у братков. Петард и ракетниц оказалось много. Везде уже отгрохотало, а мы все выстреливали и выстреливали в небо. Вадик стал подмерзать, еще бы, немудрено. Практически голый снизу, а к нам из-за угла выпала знакомая компания Лера плюс Янко и плюс Вера. От чего Стас тут же скривился весь и угас. Девушки повисли на нем с двух сторон, оттирая его старательно от всей остальной группы, а Мишка дал отмашку вернуться за стол. Играли на раздевание, в крокодила, шарады, "правда или наказание" и другое. Только где-то под утро Вера догнала, что Вадим, оказывается, парень. Что тут началось: расспросы, смешки, приколы. Хотя все в рамках и не со злости. Тем более Миха быстро прикрыл братишку, сказал, что он ему проспорил, да и так по приколу. Попытались подбить на переодевание меня. Потом танцевали до опупения, все-таки дамы это дамы. А в шесть утра я переступил через спящего на диване Стаса в обнимку с этой самой липучкой Верочкой. И то, как была испачкана счастливая мордашка моего рыцаря женской помадой, сказало мне очень многое. Все таки Стасик больше по девочкам, а не по мальчикам, что бы он не говорил мне и как бы не уверял себя. Усмехнувшись на звуки тихого перепиха в родительской спальне Янко с Лерой, заглянул в комнату дрыхнувших без задних ног уставших братишек и ушел... Утро нового года встретило меня небольшим морозцем, тихим падающим снегом, мусором распотрошённого праздника и пустынностью улиц. А в нашем с бабушкой доме меня ждал самый желанный и долгожданный сюрприз... В гостевой зале, у камина дремал в глубоком кресле Эрнест, а на его свешивающейся руке, на запястье... поблескивал тусклым светом мой подарочный простенький браслет. Я опустился перед Эрнестом на колени, боясь вспугнуть этот прекрасный морок моего нежданного счастья. Осторожно коснулся его ладони холодной рукой. — Я ждал тебя, мне кажется, всю свою жизнь и только тебя... Мой малыш... Прошептали спросонья его нежные губы, прежде чем заключить меня в свой сладкий бесконечный плен. Конец