Когда мальчики любят мужчин

Серега писался буквально кипятком. Но судя по тому, что ночью меня не беспокоили, хотя, что уж греха таить, я до сих пор оставлял окно открытым для своего полуночного блудливого кота, ибо зад зудел и требовал подвигов, невзирая на опустошенное сердце. Посему, резюмируя все это, Леночка Чебоксарова знатно захомутала моего дружка. Андрей, старший брат Сереги, тоже открыто не лез, хотя по утрам и окучивал меня, уже обыденно провожая до школы, как личный рыцарь-воздыхатель. Ворча на Серегу, что он снова не пришел домой и вкрадчиво выспрашивая, не у меня ли ночевал его непутевый младший брат. А теперь еще и прячется, дабы не схлопотать оплеух от старшего братика и их гневной маман. Я, естественно, отнекивался, не говоря правды. Скажи я, что Серега ко мне больше не приходит, и зуб даю — приперся бы тут же старшенький. И хотя у меня и чесалось между ног, но одно дело делать это с Сергеем, на худой конец с Димой, впрочем это был самый худой и паршивый конец в моем скромном раскладе. Но с Андреем? Только об одной мысли отдаться этому навязчивому мужчине меня выворачивало наружу. Не говоря уже о чем-то большем. Как вдруг его высочество Дмитрий сразу после листопада, когда по утрам уже наступали настоящие заморозки, сменил свое ветреное поведение. И если меня еще месяц избегали как прокаженного, то однажды после физкультуры буквально чуть не зажали, мастерски отрезая от всего класса. Под сраным предлогом предварительных соревнований по теннису в нашей школе. — Он уже у вас не состоит в клубе! Серега сегодня тоже был настроен, видно, на мой хотящий зад. Потому что я слышал, как на прошлой перемене он серьезно поругался с Леночкой, буквально из-за того, что она его задолбала своей навязчивостью. Чего за девушкой до их взаимоотношений отродясь такого не водилось. Неужели близкие бытовые отношения так меняют людей? Хотя даже, если взять того же Эрнеста и Дмитрия, да что уж там, Сергея и меня, до того как мы стали не только друзьями, но секс-партнерами, и после... Небо и земля! Уж я-то думал, знаю Серегу как облупленного и что? Вот именно, иногда мне кажется, что передо мной совершенно чужой для меня, неизвестный, грубый человек. — Соревнования обязательны для всех, кто играет в теннис. А Виктор состоит в элитной секции нашего города. Так что, Зарницын, не встревай в чужие разговоры и иди куда шел. Кстати, Тимур вас всех собирает на школьной площадке, а ты, как я помню, состоишь в секции по баскетболу. Вот и вали живо к нему! Не мешай нам. Охреневшего с такой наглости Серегу выставили из спортзала взашей. Закрывая двери изнутри на замок и опираясь на них своей спиной. М-да, вот я и закрыт с Димочкой наедине. Интересно, и что теперь нужно ему от меня? Я сделал пару шагов назад и, скрестив руки на своей груди, стал терпеливо ждать. С чего же начнет свой разговор Дима. — А ты здорово подрос за этот месяц, стал более упрям, тверд, возмужал. Большой теннис на тебя хорошо влияет. Да и Игорь хвалил тут тебя на днях. Я недоуменно округлил глаза на странно ведущего себя Диму. С чего бы это такие интимные разговоры и положительные эпитеты в мой адрес? С того самого дня, как меня подвез домой Эрнест, медленно и печально я больше не перекрещивался ни с ним, ни с Димой на городских кортах. Мне повезло, компания: Михась, Янко и Слава — что довольно тепло приняли меня, оказалось, жили в моем районе, не доезжая двух остановок, и ходили в соседнюю школу. Так что я добирался с ними и довольно успешно до дома сам. Не испытывая никаких проблем позднего времени. Парни буквально взяли надо мной шефство. Мне казалось, их попросил об этом Игорь. Так как я, и вправду, был самым мелким среди них. Неопытным и уязвимым. — Да ладно тебе. Так на меня зыркать? Что было, то прошло! Да, я тебя по-глупому приревновал к Эрнесту, это правда. Посему как дурак злился! — К Эрнесту? Зачем? — удивился я искренне, он же меня за мужика-то не воспринимает? С чего какая-то ревность? — Ну ты же жил у него, и все те слухи, что Леша про вас распускал. А еще он тебя тогда подвез мне назло, помнишь? Да и Тимур на мозги давил словно проклятый с определенной постоянной. Думаешь, мне легко было? Что-то я совсем не улавливаю суть происходящего, и того, что конкретно хочет от меня Дима. Я себя чувствовал как-то странно, было такое чувство, что я что-то упустил, что-то очень важное. Но вот что же именно? — В общем, давай так! Я прошу у тебя прощение за свое буйное поведение. Так что, мир? У меня просят прощение? Наверное, это круто... Только непонятно почему? Я прокрутил у себя в голове последнюю фразу Димы на несколько ладов и, не найдя в ней подвоха, согласно кивнул: — Хорошо, мир. — Вот и замечательно! Тогда в эту субботу приходи в ту кафешку, помнишь, я туда тебя водил, знакомил со своими друзьями. Дмитрий отпал от двери и, потирая ручки, двинул в мою сторону. Это мне не понравилось, и я стал медленно отступать назад. — Зачем мне туда приходить? — У меня днюха будет! Ты не думай, все будут только свои, я университетских и не приглашал. Лешка собирался, Тимка, Игорь — твой тренер, мы с ним давно дружим, еще пару знакомых со школы, ну и Эрнест... куда же без него! На имени Эрнест, меня как-то очень предвзято осмотрели, словно проверяли какую-то реакцию. Но, не увидев то, что ожидали, подобрели. — Ты боишься меня? Зайка! Игриво глянули из-под челки, склонив голову набок. Я уже и не помнил, каким может быть чертовски сексуальным этот мужчина. Но идти к нему на день рождения, даже если там будет Эрнест? Что-то здесь было явно не то. — Я тебя не боюсь, — ответил я ровно, на что Дима хмыкнул. Рывок, и я почему-то оказался у него в руках. — А вот я боюсь снова тебя отпустить! Вот теперь я точно ни черта уже не понимал. Забившись в крепких тисках этого наглого парня, как дверь зала буквально вынесли, с мясом вырывая замок. На пороге стоял злющий Тимур, глаза которого полыхали красным пламенем. А сзади него маячил с хитрой рожей предприимчивый Сергей. Мол, не недооценивай своих врагов, кретин. Вот выставил меня пинком под зад. Так теперь огребай! Меня буквально вырвали из крепких рук Димы, но в то же время, когда Серега под шумок хотел меня утащить за ручку из спортзала, наехали и на него. — Он с тобой не пойдет! Находился уже, мне одного раза хватило узреть тот потоп крови, что ты ему устроил. Ебливый засранец! Так что спасибо за информацию и вали обратно на тренировку, тут и без тебя, сопли, разберутся. И если другие на тебя нажалуются, что отлыниваешь, ты у меня сегодня ежиками срать будешь, Зарницын! Прямо под баскетбольными кольцами, если не в них! Серега смерил меня таким взглядом, что я понял — мне полный пиздец. Если я останусь ночевать дома, даже ставни не помогут. Вынесут полдома, дабы оттрахать мою задницу, и даже бабушка Шура меня не спасет. Потом на прощание Зарницын словно вонючих клопов окинул обоих вздернутых тренеров и, прошипев «Педерасты!», ушел прочь. — Вот же ж сучок какой! Твой дружок... А? — прорычал ему вслед Тимур, явно расслышав последнее слово Сереги, а потом сразу, без прелюдий, налетел на хмыкающего Дмитрия. — А ты чего устроил? Козел! — Тебя это не касается. Ты по-любому в пролете! — Димка влегкую снял с себя душащие его руки и откинул назад более мощного Тимура. Кажется, я это уже видел когда-то. Чувство дежавю накатило неслыханной волной. — В пролете? Ну ты и блядь, Дима! Какая же ты сука и продажная тварь. Ты же от него сам отказался первым. Бегал от Виктора, как от чумного. Целый месяц! А теперь что? Снова к нему полез? "Надо же", — подумал я про себя. — "Не только мне одному это было заметно!" — Три месяца, данные мне Виктором, еще пока не истекли, и наша договоренность в силе, — нагло заявил Дима, лихо подмигивая моему вытянутому лицу. Это он вообще о чем? Видно, я последнее произнес вслух. — Именно, Виктор! Какая может быть договоренность, если ты в открытую закрутил роман с Эрнестом у нас у всех на виду! — взорвался Тимур окончательно. — Ха! Если бы это был роман с тобой, ты был бы явно не против. Или тебе напомнить, как ты относился к Виктору, какими грязными словами его покрывал? Обзывая доступной блядью, шалавой, грязной дыркой! И что? — Дима буквально перешел на крик, рыча на весь зал. — Да, я был не прав! Доступной грязной дыркой оказался ты, говнюк! — Тимур вдруг резко стух, сжимая до треска свои кулаки. — И я ничем не лучше, ибо до сих пор как идиот люблю тебя. — Вот и будь дальше идиотом. А я — пас! Виктор, я тебя жду. Ага? Пока-пока! Дмитрий послал мне воздушный поцелуй и удалился, а Тимур как был, так и осел на пол, больно ударяясь о него своими коленями. Хватаясь за голову и завывая как раненный зверь. — Он всегда был таким, у-ууу... и тогда, и теперь, а-ааа... и за что мне все это, м-ммм... ну почему только я должен страдать из-за этого козла-ааа... Мне не хотелось его тормошить, но природное любопытство взяло свое: — Кхм, простите, Тимур, что все-таки случилось, а? — А? — на меня подняли тусклые, красные глаза, с невыплаканными в них слезами. — Почему Дима вновь стал клеится ко мне? — уточнил я, дабы прояснить более детально вопрос. — Ах, это... — Тимур словно пьяный встал с колен и, дойдя до деревянной лавки, рухнул на нее. — Он порвал с Эрнестом. — Когда? — наверное у меня было крайне охуевшее лицо. И тут Тимура окончательно прорвало. — Буквально два дня назад... и ладно, если бы все было так гладко. Ты не представляешь, чего мне стоил этот гребанный месяц их романтических отношений! Дмитрий утрахивался напропалую с Эрнестом до обсыкания, а потом мчался ко мне и расписывал все их потрахушки в деталях. Вешаясь беспардонно на мне, захлебываясь, как ненормальный, в слюнях! Он даже свою девственность в заднице подарил этому Эрнесту на блюдце! И ладно бы только это. А эти взгляды Леши, мол, мой брат круче тебя, неотесанный идиот. Такой утонченный, всезнающий, великий теннисист и прочее, прочее... Но самое паршивое, когда мы оказывались все вместе: я, Леша, Эрнест и Дима — Леша цвел, как бордовые маки на зловонной помойке, Дима демонстративно вешался на меня, пытаясь заставить ревновать Эрнеста. А Эрнесту, было такое чувство, что откровенно все по барабану, тем более наши низкосортные вошканья. Его вечный фейс кирпичом — "задрали меня все и мне смертельно скучно с вами", заводил меня буквально до бешенства! Господи, как же я бесился с него. Да и со всех них. С Леши, который буквально тремя словами обратил внимание Димы на Эрнеста. Димы, что просто не мог захлопнуться и не рассказывать мне взахлёб, как он тащится от того, что Эрнест его ебет каждую ночь в жопку. Эрнеста, с его вечным "я самый умный и вы мне все в подметки не годитесь, олухи!" И ты... — А я тут при чем? — вот с такого я окончательно охуел. — Эрнест все время вспоминал тебя, что ты неплохо занимаешься в теннисе, что ты такой умный, милый, добрый и ласковый. И совершенно неиспорченный, как мы все думали про тебя, сущий невинный ребенок. Дима с его слов заводился еще сильнее, пытаясь чуть ли не целоваться со мной, утискивая до безобразия, лишь бы Эрнест обратил на него свое драгоценное внимание. Леша начинал препираться со своим старшим братом, очерняя тебя по-полной. И пытаясь защитить Диму! А я... я... господи, каким же я был тогда идиотом! Полным дауном, впрочем, как и сейчас. Ведь я его до сих пор люблю... эту ебливую чертову курву... — Тимур свесил свою голову на свои поджатые до предела колени. — Виктор, знаешь, я все тебя спросить хотел, а ты... любишь ли ты до сих пор Диму? — Нет, — я ответил четко и прямо, уж в этом я не кривил душой. — Можете мне поверить, мне Дима нравился своим вниманием и лаской. И то, только когда мы начали встречаться. Это так разительно в то время отличалось от того, что мне перепадало от Сергея, — я передернул плечами с опаской. — М-да, а ведь я чистосердечно думал, что ты по природе ебливая малолетняя шлюшка, и что тебе подставляться под Зарницына только в кайф. И что ты играешь как Димой, так и Сергеем. Но после того раза, у Эрнеста, понял, что в корне ошибался насчет тебя. Уж кто играет со всеми нами — так это Дима. Но только не ты. Ты пойдешь к нему на день рождения? — Вряд ли, постараюсь, во всяком случае, избежать его. Если смогу. Игорь может меня туда силком припереть. — Да уж, этот сможет! Если еще Дима проболтается, что неравнодушен к тебе. Но если это правда, что ты больше не заинтересован в Диме, то я тебе, так и быть, помогу от него избавиться, — умученные глаза заглянули мне в душу и, не найдя там подвоха, потеплели. — Этот Зарницын сильно тебя достает? — Да нет, в последнее время он ебется с Чебоксаровой! — ухмыльнулся я не менее устало, а вот интересно, чем мне поможет Тимур, если сам не может совладать с Димой? — С Леночкой? С этой правильной милой девушкой? Что собирается поступать в консерваторию... Да ни за что не поверю, чтобы такая умница и под такого пиздюка! М-да, хорошее же о Лене мнение, впрочем у меня было о ней такое же. Пока наши интересы интимного плана не пересеклись. Интересно, что подумает о ней Тимур, если я расскажу, что наравне с вагинальным Чебоксарова практикует с Серегой и анальный секс? Впрочем, сдавать я Лену не стал, не мое это дело, только горько усмехнулся: — Ну она же не знает, что кроме нее, Серега периодически еще ебет и меня, насилуя до крови. Тимур хмуро потер виски и уточнил: — Ты сегодня на корты? — Ага. — А после них? Я задумался и вспомнил предложение Михася позависать у него вчетвером за пивком и развеселой порнушкой. Почему бы и не согласиться, хотя бы сегодня сделать перерыв? Ну не вламываться же к Эрнесту в дом, тем более он еще явно не отошел после дикого разрыва с Димой. — К друзьям по секции с ночевкой поеду, обещал еще неделю назад. — Надеюсь, друзья на твой зад не претендуют? — переспросили подозрительно. — Да вроде нет... — поведал задумчиво я, вспоминая, как Янко расписывал прелести женской составляющей нашей секции, и как жарко с ним спорили Стас и Михась. Какая дева выглядит наиболее сочнее. Порно было гетеро, и это радовало. Правда не по тому поводу, что вы все подумали, слушая меня. Тело мое было как раз к этому равнодушно, и я, смотря на то, как два громилы раскатывают передо мной во все щели развратно стонущую девицу, прыскающую при каждом ударе из своей промежности мочой, понял, чего и требовалось доказать... м-да, господа. Походу, я, и правда, голубой. Стас подсел ко мне сбоку, подавая новую банку пива и кивая в сторону уже поддрочивающих сквозь свои треники набрякшие стояки Янко и Михася. — Что, не заводит? А вот эти двое уже готовы оголить свои члены и прилюдно дрочить. Смотри, и салфетки к себе пододвинули. Развратное зрелище, скажи? Вопрос был с явным подвохом, словно мне предлагали оценить не только порно, но и своих дрочущих на эту видюху друзей. — Отвратно, не люблю групповушки и тем более, когда во время секса мочатся, — я передёрнул плечами, про себя подумав, пусть теперь думает что хочет. — А то, как парни себя ублажают, тебя заводит? — Стас наклонился ко мне совсем низко, опаляя мое ухо горячим дыханием. — Никогда не вставляло! Терпеть не могу подглядывать за дрочащими парнями и тебе не советую. А ты что, с этого прешься? — С Михася и Янко? Ну ты и загнул, чтобы я возбуждался на своих друзей. Может переползем на кухню, там картошка была. А то меня от чипсов вперемешку с пивом уже воротит и желудок болит. Я был не против, тем более и правда душой не кривил: парни, гоняющие свою шкурку, меня не втыкали, как и девки, писающиеся от убойной ебли. — Я все не пойму, — тарелка была полна жаренной картошки, предусмотрительно подогретой Стасом. — Ты такой и вправду наивный девственник? Или чего скрываешь? — Ты странные вопросы задаешь, Стас. Еще немного, и я подумаю, что ты меня клеишь? — я с удовольствием вгрызался в жирную пищу. После изматывающей тренировки и обильного пива хотелось откровенно жрать. — А если это так? — Стас и не собирался есть картошку, внимательно изучая меня. — Ты гей? — Би! Вот тебе и натуралы. Черт бы их всех побрал! — М-ммм, занятно, Янко и Михась знают? — Подозревают, особенно Михась, он сам такой. Хотя и предпочитает в последнее время только девиц. Откровенность за откровенность, так ты девственник? — Нет. — Неужели тебя уже трахнули в попку? Я поперхнулся картошкой и, отодвинув от себя тарелку, хмуро воззрился на черноволосого парня. — А если наоборот, трахал я и девушку? Стас рассмеялся, вытирая выступившие слезы: — Ты себя в зеркало видел? Ты и девушка, господи! Или ты и трахал сам, боже, ты и правда наивный божий одуванчик, — Стас отсмеялся и наконец-то наколол порцию картошки, смачно закусив. — Неужели все же тебя Эрнест распечатал, хотя это для него нехарактерно. Он с малышней не связывается! Тем более с такой, как ты. — И чем я плох? — мне стало даже как-то тоскливо, алкоголь уже отпускал и теплота исчезала, приходила какая-то серая муторность, что выматывала меня изнутри. — Нет, ты очень миленький! Особенно для меня, хотя и не в моем вкусе. Но Михась прав, ты и вправду как хрупкая девушка, которую хочется защищать от всех в округе. Так как насчет встречаться со мной? Я округлил на этого невозможного парня свои глазищи и еле выдавил из себя: — Я же не в твоем вкусе. — Ну в случае тебя, я могу и отойти от своих собственных правил. Стас не ломал комедию, и это было приятно, смотрел без издевки — прямо, не напирал и терпеливо ждал моего ответа. — Прости... но не могу, я уже люблю другого человека. — Эрнеста? И не смотри на меня так, ты его всегда пожираешь глазами, когда видишь. Или все время из-под полы выспрашиваешь о нем у Игоря. Я следил за тобой, извини, — Стас, подпер себе лохматую голову рукой. — Если тебе нравятся брюнеты, то попробуй со мной. А вдруг понравится? С Эрнестом тебе точно не светит. Ты же знаешь его типаж? И потом, у него теперь любовь с большой буквы «Лэ»... — Знаю, Дима мой бывший... Я и сам не понял почему сказал частичную правду, хотя говорить о Сергее не захотел. — Дмитрий? Тот самый, который теперь с Эрнестом? — уточнил Стас, хватаясь за голову, завидев мой согласный кивок. — С ума сойти. Да ты крутой чувак! Хотя, в настоящий момент тебе, наверное, совсем не сладко. — Ты не представляешь насколько. И кстати, отчасти поэтому я сейчас здесь сижу с тобой. На глаза вдруг накатили слезы, отчего Стас пересел ко мне и обнял за плечи, прижав по-дружески к себе: — Рассказывай! В первую очередь я твой друг как-никак. Ну а быть тебе кем-то большим или нет, зависит только от тебя, Виктор. Так что не держи все в себе. Одна голова хорошо, но две куда лучше. И потом, тебе будет куда проще, если ты будешь не один. И меня вдруг прорвало. Может потому что я перестал так интимно общаться с Сергеем или потому, что такое рассказать кому-то вообще нереально. И остается только вариться в себе, накручивая бесконечные круги по воспаленному разуму. Я и не понял, как сдал ему всех: Диму, Тимура, Алексея, даже Сергея с его Чебоксаровой! А потом, краснея поведал, что впервые влюбился да еще так лихо в Эрнеста. Причем осознал это чувство, только когда застукал его с Димой во время секса. От чего Стас, наверное, полчаса молчал, переваривая весь мой комканный рассказ. А потом очень медленно стал рассуждать, видно боясь сделать мне еще больнее, чем уже было. — М-да, не повезло тебе с другом. Что же это за друг такой, если он всеми правдами и неправдами лезет и жестоко насилует тебя? Да и Дмитрий еще та сука, вот не думал, что он такой. А с виду душа-парень, знаешь как его у нас уважают, а когда он закрутил с Эрнестом, и подавно. Буквально возвели в ранг святого над всеми! И как теперь Эрнест? Ему, такому интеллигентному, утонченному и перенести такое с этим говнюком? — Не знаю, но, судя по словам Тимура, не легче, чем ему самому. Хотя Тимур его терпеть не может, оно и понятно, они никогда с Эрнестом не находили общий язык. — Я, конечно, не знаю этого самого Тимура лично, но с твоих слов он неотесанный мужлан, чего же тут удивительного? Эрнест с ним и рядом не стоял. Я бы удивился, если бы они вообще где-то могли пересечься. Стас замолчал, а потом влегкую поднял меня к себе на колени и нежно обнял за талию, прижимаясь. Я от такого невольно вздрогнул. — Не дергайся! Я только подержу тебя на коленях и погрею, чтобы ты хоть немного успокоился. Я шмыгнул опасливо носом, а потом неожиданно даже для себя самого заревел. Стас только вздохнул и стал укачивать меня в своих руках как маленького заплутавшего братишку, осторожно гладя по моей спине. В его движениях не было чего-то подпольно сексуального или развратного. Только нежность и ласка, которая захлестнула меня с лихвой. — Плачь. Не бойся, я никому не расскажу. На твоем месте я бы вообще сошел с ума. И как же ты все в себе держал? Не рассказывая никому. — А кому такое расскажешь? Бабушке что ли? — М-да, бабушке точно не стоит, хотя, как я понял, она у тебя понимающая старушка и не против твоей любви к мужчинам? — Эрнест ей очень нравится, впрочем Дмитрий тоже нравился. Он же такой обходительный, когда захочет. — Ох ты горюшко-горюшко... — Стас чмокнул меня в висок и, отстранившись, прямо посмотрел в глаза. — И что ты решил? Я думаю, тебе стоит поговорить с Эрнестом! А там уж как сложится. Но помни, я всегда тебя выслушаю, как верная жилетка, дам прослезиться и поддержу. А если твой Сергей не угомонится, мы его втроем так отметелим, он твой дом десятой дорогой оббегать будет. — Не получится, — я повернулся боком к Стасу и преданно обнял его, уткнувшись ему в шею. Чувствуя его тепло, так необходимое мне, и чуть горьковатый запах. — Это еще почему? — меня снова чмокнули целомудренно в висок. — Он живет от меня через забор, — усмехнулся я криво. — Устроим пару засад. Да таких! Твой Сергей своим говном удобрит как ваш огород, так и свой. Так что насчет Эрнеста? — снова вернулись к больному для меня вопросу, продолжая укачивать меня в своих руках, нежно гладя по спине. — Я разговаривал с Эрнестом до того, как они разбежались с Димой. И он был уже тогда опечален их далеко негладкими отношениями, а ко всему прочему он чувствовал вину передо мной, что влез между мной и Димой. Я тогда не мог сказать, что люблю его как сумасшедший, а не Диму. Сам пойми! Он желал Дмитрия всю свою жизнь, и вот они вместе. Правда, как мог, заверил, что больше на Диму не претендую, чтобы он не чувствовал своей вины. И теперь, представь, я прихожу и говорю, что любил только его — Эрнеста! А Дима был простым увлечением? И если учесть, что Эрнест меня и вовсе не считает мужчиной, достойного себя, а откровенным младенцем в памперсе, то... — Ситуация швах! Полный, но, думаю, раз на дне рождения Дмитрия будет Эрнест, то тебе стоит туда пойти, — Стас и правда загрузился моей проблемой по самые не хочу. — А если не придёт? — Надо сделать так, чтобы пришел! Намекни Игорю, что идешь на днюху к Диме, он постоянно общается с Эрнестом. И если тот все же заинтересован хоть и слабо в тебе, то точно вы встретитесь там. — А если Эрнест решит не вмешиваться в наши отношения? Ибо и так наломал дров? — заметил я ошибочность плана Стаса. — Конечно, такой вариант тоже нельзя отметать. Но, черт! Блин! Как же все разрулить. И чего вы такие с Эрнестом сложные? Что ты, что он, — Стас отпустил меня и потер свои виски. — Ты мне веришь? Всему, что я тебе рассказал? — удивился я реакции Стаса. — Конечно. А что, разве не должен? Ты, как я понял, славный, честный малый! Правда влипающий вечно в самые паршивые ситуации. И, честно говоря, ассоциируешься у меня с маленьким непутевым братишкой, которого так хочется затискать, нежели с любовником. А Эрнеста я всегда уважал и уважаю! И, честно говоря, хочу помочь вам обоим. А ты разве против? А? Я только вжался в него сильнее, снова отчаянно всхлипывая ему куда-то в шею. — Ну-ну, теперь уже реветь не стоит. Ты не один, Виктор! У тебя есть я, Янко и Михась... Ты не смотри, что Янко беззаботный и болтун по жизни, а Михась ебнутый на всю голову извращенец. Когда надо, мы тебя прикроем и защитим! Да и мы не одиноки — теперь ты по праву один из нас. Заверили меня крайне бодро, а потом игриво чмокнули в сопливый от слез нос, задорно подмигивая черным глазом, отчего на душе впервые стало так славно и хорошо. В ту самую субботу наш совместный план «Икс» превратился тут же в план «Хе», ибо я его провально просрал, из конфетки сделав очередную херню. Как мы и оговорили это со Стасом сутки назад, я завел разговор про день рождения Димы с Игорем. Когда мы отдыхали рядом с ним после очередного сета. Хотя, честное слово, до последнего пытался его избежать. Но черные маслины глаз Стаса обожгли, зыркая с соседнего корта, и я решился и как оказалось очень даже зря. — Игорь, а вы идете к Дмитрию на его днюху, сегодня? — Да как сказать, я не сильно люблю сборища геев, хотя и Лешка натурал до мозга костей. И, конечно, лезть ко мне там никто не будет. Но сборища, где девушками и не пахнет, меня слишком угнетают. А что? Тебя Дима что ли пригласил? — Ну да... вот и мучаюсь идти или нет... он мой школьный тренер по теннису, давно знакомы, — помялся я как дурачок-простачок. — Тренер, школьный? Что-то ты парень темнишь. Ты случайно не из их славной компании? Я застрял на лавке как вкопанный. Вот же ж, просек, неугомонный какой. Хотя после первого разговора про мою ориентацию у Игоря ко мне вопросов больше не было. Игорь вдруг замаслился и, подперев игриво свою хитрющую мордаху рукой, уставился на меня: — Неужели ты в кого-то там влюблен? Только не говори мне, что в Димку. Хотя не спорю, он красивый шельмец! — Да ни в кого я не влюблен, — начал я поспешно отпираться, от чего Игорь стал еще ехиднее. — Ну да, ну да! Так Димуля тебя просто и пригласил к себе на днюху. Великое сборище голубых! Но учти, он теперь с Эрнестом в паре. Но... — меня оглядели прицельно, а потом цепко ухватили за локоток. — Так и быть, я иду туда с тобой! — Что? Вот так вместо того, чтобы прощупать почву, я оказался сразу в топи по самые свои полыхающие уши. — Ну ты сойдешь за робкую девицу. И пока я к тебе в штаны не полезу, моя душа будет спокойна. Ладно, Виктория, сегодня я твой рыцарь-защитник, и мы отправляемся на бал Сатаны! — меня хлопнули по спине, заставляя встать, и еще добавили лихо по заднице, выбивая из белоснежных шорт пыль. — Припудри свой носик и надевай бальное платье! Я в трансе полного провала потащился к душевым. — Ну что? Как прошло? Эрнест будет там? — Стас оказался вдруг со мной рядом. — Понятия не имею, зато я под конвоем ебнутого Игоря отправляюсь прямиком в ад! Он, оказывается, и не собирался туда плестись, но зато у него есть теперь глобальный повод. Охранять мой смазливый зад от текущих на меня мужиков. Так что на этот вечер я его девица, поздравь меня. Стас заржал во все горло: — Поздравляю! Хотя это неплохо, как ты об этом думаешь, не дуйся. Игорь настоящий бабник по жизни, и точно к тебе не полезет. Я почесал отбитую попу, что-то мне уже это не казалось, что Игорь только по девочкам. — А сам посуди, быть под защитой натурала на вечеринке геев для тебя само то! Если бы меня пригласили туда, я бы тоже так же поступил. Попытался защитить тебя от того же Димочки. А так ты и вправду как принцесса отправляешься на бал. Оденься посексуальнее и вперед. Навстречу приключениям! — Угу, на свой несчастный зад. — Да ладно тебе, твой зад теперь прикрыт железной броней в виде злоебучего Игоря. Поверь, он там достанет всех; и наших, и ваших. Геи от него просто вешаются, когда он в ударе. Кстати, у тебя есть что надеть? Этакого! Я только пожал плечами, мол, только то в чем пришел. — Это не дело! Стас сорвался с места и, как я понял, за несколько минут набил за меня стрелку на вечер с Игорем и, прихватив Янко и Михася, скомандовал. — А теперь к Михасю домой! — Зачем это? — удивился я честно. — У него младший братишка твоей комплекции, и потом они самые модники среди нас всех. И, если нужно, мы у них и отовариваемся с Янко, — пояснил мне ушлый Стас. Когда я увидел, как прилипает Михась к своему тонкому братику Вадику, то сразу понял, откуда у Стася такие намеки, что Миха как минимум би. Впрочем, братик Михася не чурался нежности своего старшего, знаки внимания принимал как должное, да и сам по себе был довольно милым и не ломался. А когда ему объяснили, кивая на меня, что и почем, тут же вытащил несколько пар ненадеванных еще джинс прямо с бумажными бирками, а потом пачку молодежных неношеных кофт. — Не удивляйся так, наша мамаша владелица очень крутого магазина молодежной одежды. Что приглянулось — бери! В подарок, от нас не убудет. Затем достали целую связку новомодняцких поясов и пакет со всевозможными аксессуарами. Вадик прицельно осмотрел мою внешность и нежно улыбнулся: — Думаю, тебе пойдет многое, особенно холодные оттенки: стальные, возможно зеленые. И серебро! Но никак не золото и оранжево-красные. Мне под нос сунули несколько тонких джемперов, которые, судя по всему, носились в обтяг. — А чего-то посвободнее нет? — замялся я сразу. — Есть, и оно на тебе! Так что давай переодевайся и не ломайся, понял? — Меня сунули за дверцу шкафа, сами же играя двойную роль и ширмы, и вешалки. Золотой, как и предсказывал мне Вадим, не подошел. Хотя он заставил меня нацепить и такое. Вообще теплых оттенков было у Вадика много, и, судя по всему, они как раз ему и шли к его желтоватым волосам и голубым прозрачным глазам. — Вот это само то! А к ним вот эти джинсы с низкой талией. Мне всучили матовые темно-серые, практически черные джинсы с фирменной потертостью, а потом странный сложный пояс к ним, что походил больше на бляшки, собранные большими звеньями серебристой цепи, на которых были выбиты резво скачущие кони. — Ну что жеребчик, вот ты и готов! Кроссовки можешь оставить свои, они у тебя как раз черного потертого цвета. А вот это на шею! На меня попробовали надеть в тон поясу небольшой ремешок, тоже с бляшками с теми же конями, но нашитых на мягкую нежную кожу, дабы не царапать кадык. — Ну нет, совсем уж пидерский прикид! — возмутился Янко. — Зато теперь его статус младшего братишки для меня снова резко перескочил в противоположную сторону, — усмехнулся Стас. Вот чьи глаза мне не лгали — так его, еще секунду и вся эта новомодная одежонка, что на мне, падет смертью особо храбрых. — Ничего вы не понимаете. Это последний писк моды! — возразил Вадим. — Угу, последний, надень такое на себя и пискнуть не успеешь. А потом будешь всю ночь стенать подо мной, прося пощады! — заметил едко Михась, и, судя по тому, как на это беспалево спокойно отреагировал Янко, тут были все в курсе кого и когда поебывает старший братишка. Вадим нежно залился румянцем, а потом достал крупную цепочку со странно-загнутыми звеньями и серебристым кулоном. — Тогда вот это, вырез большой и на шею все равно что-то нужно. Вырез и правда был лодочкой, отчего у меня были видны ключицы и косточки плеч. Он намотал мне ее на шею двумя ободками, а потом кулоном защелкнул внизу, от чего это безобразие оказалось точно под кадыком. — По-моему это куда лучше, — одобрил Янко. — Да, но так же вызывающе. Хотя и менее пошло, — отмахнулся Стас. — Это потому что ты неровно дышишь в сторону Вики! А так все в рамках пристойности. И когда за ним заедет Игорь? — одобрил ушлый Михась, приобнимая за талию своего братика и втихую упирая шейный ремень себе в карман. Все-таки кто-то сегодня ночью и правда будет просить пощады. И, судя по полыхающим скулам Вадима, такое действие явно от него не укрылось. — Примерно через полчаса, — усмехнулся тускло на их жаркие обнимашки Стас. — Тогда еще и укладку успеем сделать, где у вас тут мусс? — Янко забегал по комнате, выискивая тут же расческу и все что нужно. — Может Вики и не отпускать? Пошлем нашего натурала домой и зажжём на четверых? Михась говорил тихо и так, чтобы слышали все, кроме Янко, мечущегося по спальне Вадима. — Нет, Виктор и правда мне как братик... и только, — выдавил из себя скупо Стас и глянул хмуро на меня. — Ну как знаешь, а мне вот кажется, он и против особо не будет, — мне игриво подмигнули прозрачным глазом и зарылись в золотые волосы Вадима. "Неужели так видно, что Стас на меня запал?" — подумалось мне, но Янко дернул меня во вращающееся кресло и, крутанув к зеркалу, приступил разбираться с моей буйной шевелюрой. Игорь только присвистнул, когда меня в распахнутой куртке сдали ему на руки. Разодетого и напомаженного как дорогущую куклу. — Ну вы блин, пацаны, даете! Мне ж теперь его придется с боем из рук текущих мужиков выдирать. Вы хоть в курсе, куда мы направляемся? — А то, на то и расчет! — ухмыльнулся Михась, Янко ушел к себе домой десять минут назад, а Вадим, видно, ждал своего старшего братика у себя в постели. Ибо перед выходом оба смылись в соседнюю комнату и, судя по влажным звукам, явно Михась что-то уже с Вадимом там замутил. Посему меня провожали двое. И лицо у Стаса было чернее тучи, хоть он и отнекивался как мог и храбрился. — И потом, вы тогда зачем? Если не уверены, тогда я пойду с Виктором, — поставил перед фактом тренера Стас. Игорь его оглядел так прицельно и только ухмыльнулся: — Не-не! Там и так ухажеров хватит с лихвой окромя тебя! Так что спасибо, что одели нашу принцессу, но мне лишней головной боли не надобно. Передо мной открыли дверь импортной тачки, и когда я туда проскользнул, захлопнули. Отрезая меня от Михася и Стася. Я только успел шепнуть Стасу и Михе спасибо через опущенное стекло, как мы покатили. И горький взгляд черных маслин Стаса говорил мне о многом. Во всяком случае про маленького непутевого братишку для него — это сплошной гон. — Я и не знал, что Стас на тебя запал. Ты в курсе? — Типа того, но мы договорились остаться только друзьями, — кивнул я головой на слова Игоря. — Знаешь, он тебе подходит лучше, чем любой из той компании, куда мы направляемся. Может рассмотришь положительно его кандидатуру? Он славный парень, надежный, верный. С ним тебе будет спокойно и хорошо. Спокойно? Это точно, я вспомнил тот вечер, когда плакал у Стаса на коленях. И меня не покидало чувство, что меня успокаивает моя мать, еще тогда, когда мы все были вместе. Я, мама и папа — это было так давно и нереально... словно в прошлой жизни. Но вот будет ли мне хорошо со Стасом, я откровенно не знал. — Я подумаю... — Ну вот и ладно! Ну что, готов выйти в полусвет гомосексуалистов? — усмехнулись игриво за рулем. — Угу, готов. — А я вот, честно... нет! И мне что-то не по себе. Чувствую себя цепным псом или драконом, приставленным к сладкой нежной девице. Ты уж извини, Виктор, но все это для меня полный звездец, — тяжело вздохнули, врубая на полную скорость. И я его, честное слово, понимал, ибо даже для меня все, что предстояло в этот вечер, было куда совершенно не радужно и далеко не волшебно. А еще стояли перед глазами огорченные очи Стаса, отчего на душе было паршиво донельзя.