Subject 1432А

Подперев маленьким кулачком хорошенькое личико, девушка унылым взглядом созерцала разыгравшуюся драму. "Вот и ходи в кафе", - печально выдохнула красавица, небрежным жестом заправляя каштановую шелковистую прядь за ушко. - "Когда же поймут, что окружающим безразличны дела чужих семей". - Ловко уклонившись от направленной в стену, рядом с которой располагался столик Девон, вазы с цветком, до этого украшавшей обеденное место поссорившейся пары, девушка тяжело вздохнула, сделав глоток уже остывшего кофе. Но, как и большую часть посетителей, девушку уже утомила эта семейная драма. Выставленные напоказ страстные отношения, не больше. - Показушники, - лениво прошептала Девон, подзывая жестом официантку, которая торопливо принесла девушке счет.

***

- ... И что ты думаешь? - ворковала девушка по телефону, подпрыгивая от мороза. Автобусная остановка в обеденный час была пуста. Только худенькая смазливая девушка, трещавшая о чем-то по телефону, премилый старичок с клюкой, дремавший на скамеечке, и, собственно, сама Девон, прикрывавшая ладонью очередной зевок. Первый снежок маленькими, неуверенными хлопьями падал вниз, словно проверяя, обрадуются ли ему в это время. И, собственно, желая заполучить больше "да, обрадуются", снежинки приукрасили скучный пасмурный город в полдень. Такая обстановка вызвала бы прилив хорошего настроения у детей и романтиков, впрочем, последние от первых ушли только в плане физического развития. Машины с визгом шин сновали вдоль неровной, битой проезжей части, пачкая снег, который старательно, белыми пушистыми линиями ограничивал дорогу. Поддавшись детской привычке, болтушка, все еще оживленно о чем-то беседуя, поймала на теплую черную перчатку несколько белых хлопьев, которые, впрочем, мигом превратились в капельки, словно не желая демонстрировать людям свою истинную красоту и разнообразие. - О, подъехал, - вырвалось у Девон, когда большой автобус остановился, приветливо впуская новых пассажиров в полупустой салон.

***

Пассажиры находились словно в полудреме. Молчаливо смотрели кто в окно, кто в планшет или книгу. И только болтушка с остановки нарушала заледеневшую скучную атмосферу, не поддавшись общей апатии и поглощености в воспоминания о детстве и прошедшем годе, в котором мы обещали что-то изменить уже в этом. Печаль того, что время неумолимо шествует вперед, забирая наши мечты и силы, добавляла общего уныния. Возможно, так считали все, кроме Девон и ее громкой соседки. В голове шатенки зрели иные мысли, и одна из них прервалась, когда транспорт подъехал к следующей остановке, впуская закутанную в дешевую куртку и протертые джинсы излишне худую девушку с бледным лицом, покрытым шрамами. "И тебя ни с кем не перепутаешь", - наблюдая за Корде из-под полуопущенных век, подумала Девон, ладошкой прикрыв очередной зевок.

***

Девушка с выражением полной сосредоточенности на худом лице смотрела в окно, нервно отбивая ритм пальцами по поручню. "И куда ты так спешишь-то?", - хищно улыбнулась Девон, размяв затекшую шею. Та угрожающе хрустнула, не предвещая ничего хорошего. "Отбой. Возвращайся", - Трель телефона вырвала красавицу из пучины мыслей о лучшем незаметном убийстве. - Твою мать, - выругалась Девон. - Корде! Бывшая заключенная чуть дернулась в испуге, но повернулась на зов зовущей, с любопытством и страхом смотря на девушку, что добродушно улыбалась ей. - От..тку... - Да, знаю, и это не важно, - жестом прервала шатенка, поднявшись с сидения и почти вплотную подойдя к 1432А, стоявшей возле дверей. - Минуту ты слушаешь молча, не перебивая. Плевать, поймешь ты или нет, просто слушай. Уловила? Корде, отчасти удивленная, отчасти испуганная, послушно кивнула головой в знак согласия. - То, что тебя отпустили из комнаты, не просто подарок судьбы. Тебе дали свободу в обмен на одно, слышишь, одно убийство. Мне наплевать, по какой из причин ты еще не прибила Мари, просто будь уверена: рано или поздно за свободу придется заплатить. И там взимающим будет глубоко безразлично, чью жизнь забирать. Мари - её все равно, кроме престарелой мамаши, оплакивать никто не будет, или тебя - запихнут обратно в эту конуру, и живи себе припеваючи. Улавливаешь? Корде согласно кивнула. - Вот и умница. А теперь просто запомни: за свободу нужно платить, - усмехнулась Девон, придя еще к одному выводу. - Ты, если убьешь, переживать будешь? Бывшая заключенная была готова расплакаться, и смотрела на Девон, широко распахнув глаза. И в этот момент двери с шипением открылись, и шатенка растворилась в толпе, что бурным пестрым потоком ввалилась в автобус.

***

Свобода. Мысленная, физическая. Свобода в обмен на что-то - это свобода? Убей и живи в мире людей, травя свою душу виной, живи жизнью Раскольникова. Не убей - и вновь окажись в неволе, заперев себя в каменной клетке, в среде зверей, от коих отвыкаешь, увидев однажды "людей". Здесь нет свободы. Чужая цель, чужое желание, где, вновь забив на боль и чувства, ломают едва заживший хребет, вынуждая подчиниться, кулаком заставляя встать на колени. Это понимала Девон, давно уяснившая, что она из класса "права имевших". Убить человека, незнакомого, пусть даже и невинного, для девушки не проблема, когда речь идет о ней. О её свободе. Это осознавала и Корде, лихорадочно бегая глазами по пустому сырому помещению, тщетно пытаясь отыскать выход.