Subject 1432А

- Уверен, ты считаешь, что правда на твоей стороне, Беатриче, - зло прошипел седой мужчина, направив гневный взор на статную спину блондинки. Девушка лишь тихо засмеялась, с огромной снисходительностью оглядывая собеседника. Так смотрят на умалишенных. - Увы, я считаю именно так, - легкомысленно отозвалась Беатриче, словно происходящее для нее было не более, чем обсуждение обычной мелочи, несущественной детали. Но они оба не хотели признавать: речь идет о человеческой жизни - жизни ни в чем не повинной девушки. - У меня все шансы на победу. Ловким жестом фокусника девушка бросила на стол три фотографии. - И это они? - усмехнулся мужчина, обнаружив на фотографии юные лица девушек и парня. - Заключенный 78Е, заключенная 1001А, заключенная 1432А, - блондинка победно улыбнулась, представив свои "козыри". И на мужчину произвели эффект последние минуты. - Зачем тебе это? - сухой старческой рукой собеседник Беатриче утер выступившие на лбу бисеринки холодного пота. - Поражение - удел слабых, - чуть улыбнулась девушка, выскочив за дверь.

***

Снег. Сегодня его на удивление много в этом городе. Снегом, смешанным с грязью, были устланы обочины, серый, покрытый трещинами асфальт. Чистые белые хлопья, подобно святым, предпочли остаться наверху, созерцая падение себе подобных. Сумбур лиц и какофония голосов сейчас окрасили скучноватый пейзаж. Люди, как бурные потоки, стекались к этому месту, пестрой стеной огораживая его, словно оградка - могилу. Именно так решила Девон и, выпустив из тонких пальчиков докуренную сигарету, накрыла лицо огромным меховым капюшоном, а потом незамеченной тенью скользнула между фигур, спеша скрыться. Бирюзовые глаза, ожившие после столь длительного сна, с неким ужасом и злобой смотрели на раскинувшееся тело, раскинувшее объятия, принимая серое безличное... безразличное небо. Хотелось завыть от страха и разрушить причитающие возгласы безумным смехом, но, сжав крохотные кулачки, заключенная лишь покидает эту стену зевак. Она не знала этого человека, но было так больно, словно судьба отняла у нее кого-то близкого и родного, бывшего с ней на протяжении всей жизни. Она постоянно видела смерти, агонии, тогда почему сейчас так страшно, и мимолетная картина увиденного не дает покоя? Та девушка недавно сказала, что за свободное небо нужно платить. Корде опустила голову, пытаясь в голове оправдать такую стоимость свободы. Что происходит в этом мире?

***

Спрятав руки в карманы, пиная еще оставшуюся листву, покрытую коркой инея и слоем рыхлого снега, он брел по парку, лениво разглядывая спешащих домой прохожих. Лукавая улыбка озарила бледное лицо блондина, когда в конце аллеи появилась высокая фигура. Молодой человек ускорил шаг, желая как можно скорее достичь ждущего его человека. Парень ничуть не сомневался, что ожидают именно его. Впрочем, он давно готов был к встрече. - Привет! - дружелюбно воскликнул молодой блондин, словно приветствовал давнего друга, а не парня, готового разорвать его в клочья. - Зачем ты здесь? - По твою душу, - процедил сквозь плотно стиснутые зубы альбинос, разминая шею, что хрустом оповестила блондина о далеко не добрых намерениях молодого человека. Окутанный пеленой Морфея зимний парк озарил протяжный вопль, вскоре стремительно угасший.

***

Корде, потянувшись, встала с любезно предоставленного матраса, который ближайшие дни послужит ей спальным местом. Скатав его в рулон, девушка направилась на кухню, попить воды. Уткнувшись толстым омерзительным лицом в столешницу, покрытую сальными разводами, каплями разлитой водки и куча всего, что вызвало бы рвотные позывы даже у самого стойкого человека, дремал хозяин квартиры. Обрюзгший, неуклюжий, дурно пахнущий, проспиртованный до мозга костей тиран и самодур. Своим вседозволением мужчина внушал любовь только детям, очевидно, собравшимся идти по стопам папаши. Он внушал страх Мари, ежедневно "украшая" тело любимой жены многочисленными синяка. И его ненавидела Корде. Но с её отношением, с ней вообще, кроме Мари, никто здесь и не считался. И понимая, что для здешних обитателей она всего лишь занятое чем-то свободное пространство квартиры, бывшая заключенная тихо сидела в углу обширной гостиной, читая предоставленные Мари учебники сына и дочери. Но было то, что заставляло идти против осознания своего положения. Корде вступалась за Мари, и давало отпор, насколько это было возможным. Но, избитую, её огромной лапищей откидывали в сторону, вновь берясь за излюбленную жертву. "Мерзко", - поморщилась Корде, еще раз взглянув на алкаша, что спал за столом. И в голове девушки вмиг вспыхнула пожаром идея. Навязчивая, преследующая постоянно до тех пор, пока не будет воплощена в жизнь. Взгляд бирюзовых глаз упал на сверкавшее в солнечных лучах лезвие ножа, красноречиво обещающее завершение всех мучений. " Почему она не уехала? У неё ведь есть мама", - подумала Корде, резким движением тощей руки схватив нож, угрожающе выставляя его вперед. А ведь когда убивали там, в комнате, все казалось куда просто. Раз, и нет человека, нет души. Но сейчас в голове родилось несколько вопросов: есть ли у этой свиньи душа? имеет ли он зваться человеком? "Имею ли я право убивать?" - внезапно вспомнились девушки слова, что убивать она не станет. Никогда, но сейчас желание настолько сильно, что сдерживать его не хватает сил. Роберт мерзок, отвратителен... Почему бы не убить его? Дано ведь право убивать? В обмен на свободу? "Свобода - она дурманит. Тянет к себе вечно юные сердца мечтателей, вынуждая их совершать необдуманные поступки, оправданные лишь одним: во имя Свобода. Что она такое? Эта Свобода? Свободный ветер, беззаботно гуляющий по изумрудной траве, напевая свою причудливую песню. Когда босыми ногами бежишь по покрытому капельками росы зеленому атласу, направляясь к журчавшему роднику? Это Свобода? Это ли называется Свободой, что лежит за пределами комнаты, из который ухода ты не ждал? Похоже, именно это и есть Свобода, а не то, что воспевается поэтами и писателями. Свобода для человека - возможность пойти из своего дома на работу, с работы к друзьям. Свобода перемещения, свобода выбирать объекты контакта, свобода надевать что угодно тебе, свобода есть то, что угодно тебе. Это Свобода, и наплевать, что ограниченна начиная от мелких правил и заканчивая огромными законами. Почему люди этого не понимают? Для них Свобода - утопия, образ, полет фантазии талантливого писателя. Зеленая трава, голубое небо... Ты можешь быть свободным, подчиняясь так называемой Системе, живя в клетке каменных джунглей, вдыхая пропахший выхлопами воздух и любуясь серым грязным небом. Подчинись - будь Свободен, а не всю жизнь стремись к недосягаемой Свободе. Хотя бы по тому, что достигнуть её шансы минимальны, а оказаться в плену своей усталости и разочарования крайне легко. А выход найти - крайне сложно", - рассуждала Корде, подняв худенькую руку для удара. "За Свободу платят". Девушка, со всей силой, что была в её хрупком теле, ударила так удачно обнажившего толстый ствол шеи алкаша, и резко выдернув окровавленное лезвие, уверенной рукой вновь и вновь нанося удары уже мертвому телу.

***

- За все платят в этом мире, - сорвалось с тонких обветренных губ, когда пришедшей с работы Мари предстала эта картина в мире. Она не знала, что предпринять, в испуге смотря на пригретую девушку. Женщина не ожидала, что в столь тихом существе, боявшемся почти всего, проявится подобная жестокость. Да, её муж не являлся эталоном семьянина и собственно, хорошего супруга, но судья ли эта девочка, что позволила себе решать его жизнь? И стоит ли ждать новых убийств? - Он избивал тебя... - Платят? О ч..чем, - дрожащим голосом начала блондинка, но буквально на миг встретившись с пустыми, лениво прикрытыми глазами,замолчала, испуганно отползая к стене. - Он избивал тебя. Постоянно избивал. И заплатил за это, - тихо проговорила Корде. - Речь идет не о деньгах. Я убила - мне платить угрызениями совести. Понимаешь? Бледное лицо Мари, искаженное ужасом, было повернуто в сторону холодного трупа на кухне. - Я сильнее тебя. Сильнее... Поэтому все пытки совести я выдержать смогу. А ты слабее, и я не уверена, что ты бы смогла выдерживать побои долго. - Клейменная безумием пристально осмотрела все помещение, все, что в нем находилось, и чуть улыбнувшись Мари, выбежала из квартиры. Но, даже ожидаемых угрызений она не ощущала, уверенная в своей правоте и правдивости своих суждений.