Не главный герой

      Как это ни странно, но после таинственного исчезновения Алексея жизнь Катеньки Мироновой пошла на лад. Первые несколько месяцев она, как натура нежная и трепетная, методично обзванивала все больницы и морги Москвы и Подмосковья, доводила до истерики следователя, которому поручили поиск пропавшего, и подняла на уши всю интернет-общественность. Все было напрасно: Алексей Оболенский пропал бесследно, оставив все деньги, документы и вещи в квартире.       Порыдав в подушку положенный срок, Катенька совершенно неожиданно даже для себя вышла замуж за исполнительного директора издательства, в котором работала. Избавившись от необходимости зарабатывать на жизнь, она уволилась и с головой погрузилась в филологические дебри. С легкостью и изяществом защитила кандидатскую диссертацию, посвященную творчеству Льва Николаевича Толстого, успев еще и родить очаровательных двойняшек за время написания сего научного труда. И все это не имело бы никакого отношения к нашему повествованию, если бы не один случай, о котором Катенька постаралась забыть как можно скорее.       Одним августовским вечером, когда кандидат филологических наук вместе со свекровью – деканом МГУ яростно спорили по поводу цвета плитки на кухне их загородного дома и уже даже почти перешли на личности, раздался звонок. На экране телефона высветился номер научного руководителя, который, без длительных церемоний, попросил ее об одолжении: съездить к какой-то его давней знакомой, обнаружившей в своих завалах рукописи, принадлежащие, предположительно, самому Льву Толстому. Катенька же, как эксперт в этой отрасли, с легкостью могла определить подделку.       Настасья Прокопьевна была бодрой старушкой, являющей собой давно умершее мещанство: все эти занавесочки, вазочки, кружевные салфеточки заполняли ее дом, вытесняя все живое, непонятно было, как вообще смогла она выжить в суровом советском минимализме. Катенька, с удовольствием, испила чаю с хрустящими бисквитами. О ее ноги терся огромный персидский кот, спешить было совершенно некуда, и она разговорилась с хозяйкой квартиры. Очнулись обе только когда совсем стемнело, старушка сунула в руки Катеньке, спешащей в метро, потрепанную папку и попросила обязательно позвонить, когда все станет ясно.       Вся семья девушки проводила последние летние деньки на даче. Ей предстоял упоительный холостяцкий вечер с бутылкой африканского красного. Пока ехала в лифте не удержалась – приоткрыла папочку, чтобы бросить беглый взгляд на почерк. И замерла. В ее руках была ранняя версия «Анны Карениной», с ремарками и пометками автора. Катенька не помнила где и как разделась и бросила сумки, она уже мысленно блестяще защищала докторскую и вступала в ряды филологической элиты. Девушка зажгла лампу, устроилась в кресле и принялась перебирать пожелтевшие листы.       Основная линия взаимоотношений Вронского и Карениной осталась без изменений, а вот пара Левин и Кити... Вместо Левина, задвинутого на задний план и играющего роль деревенского дурачка, в романе фигурировал совершенно новый персонаж - Алексей Аркадьевич Оболенский (Катенька еще провела параллель со Степаном Аркадьевичем Облонским), а потом до нее дошла вся пикантность. С каждым появлением сего героя на страницах рукописи ее начала охватывать паника. Описание родинки на правом виске, цвет глаз, любимые жесты, черты характера...Катенька, словно в живую, видела своего бывшего Алексея. И то, как вел он себя по отношению к Кити Щербацкой, еще больше убеждало ее в своей правоте. Девушка почувствовала, как отчетливо сходит с ума. Это было похоже на шутку, если бы не узнаваемый почерк Толстого (тут не было даже сомнений). Да и слишком уж мудреным казался этот розыгрыш. Небрежно пролистав страдания Карениной и внимательно изучив все упоминания об Оболенском, Катенька взяла последние листы, где рукой графа Толстого было выведено:       «Сегодня 15 октября 1872 года закончен первый вариант романа «Анна Каренина». Много многословной дребедени, недостаточно хорошо раскрыто движение характеров. Больше всего не нравится мне Алексей Оболенский: ни внутреннего поиска, ни движений души, столь необходимых, не вижу я в нем. Решительно – не главный герой. Совсем иное дело Константин Левин – вот где опора русской души и христианской добродетели...».       Катенька, все еще находясь под впечатлением, вздохнула. Затем решительно встала. Было около пяти часов утра. Девушка убрала листы обратно в папку, аккуратно завязала и сунула в нижний ящик стола. В одном она была уверена: никто и никогда не должен был увидеть эту рукопись. Так и случилось.