Беги. Дыши. Живи

Рина

      Так спокойно. Вокруг пустота, тишина, спокойствие, как безлунная звёздная ночь. Рина растворялась в этом безмолвии, полностью отдавшись этому заразному спокойствию, подобному объятиям матери, вырываться из которых не было желания.       Здесь не было ничего, но чувство погружения в воду казалось нереальным только из-за этого ощущения, ведь ничего другого и не было.       «Какое странное место…»       Мысли плыли лениво, как облака на небе в ясную погоду.       «Так хорошо. Где я? Я умерла? А… Неважно.»       Рине могло показаться, что прошла вечность, а она всё парит в невидимом и безграничном океане, дна которого не видать, да и поверхности тоже.       Маленькая девочка с забавными хвостиками смеётся и босиком бежит наперегонки с мальчиком следом за чёрно-коричневым щенком. Трава под ногами мягкая и приятная, бегай хоть весь день. Солнце светит ярко, одаривая детей своими тёплыми лучами. Белые, как овечки, облака пытаются угнаться за неугомонными детьми. Ветер, весело хохоча, растрепал листву деревьев. Всё в этом мире так прекрасно, и маленькая Полина радовалась каждому мгновению.       — Джек! Джек! — поймав юркого щенка, сестра и брат повалились на землю, заливисто смеясь. Гладкая шёрстка любимца блестела на солнце и была такой приятной на ощупь. Девочка полюбила это милое создание. Собака, долго не думая, стала лизать щеки, вызвав новый взрыв смеха. — Ахаха, Джек! Перестань!       «Джек…»       Воспоминание из детства было таким счастливым, вот бы вернуться туда. Все хлопоты были лишь: где и во что поиграть. Рина любила исследовать мир с братом и Джеком. Девушка улыбнулась, поддаваясь настроению из детства. Всё-таки это прекрасное время. Маленький толстопузый дворняжка с обвислыми ушами и глазами-пуговками вырос в поджарого большого пса, уже возившего детей на спине. А потом папа его продал. Было так больно и обидно, но дитя Рина достаточно быстро перестала грустить, когда появился новые друзья — книги. — Мама, сегодня в школе меня похвалили! Потому что я лучше всех умею читать, — довольная собой, Полина вбежала на кухню, где мама готовила вкусный обед. — Правда? Вот молодец! Ты же у меня умница! — оторвавшись от готовки, мама похвалила дочку, радостно улыбнувшись. — А у меня есть подарок для тебя! — Подарок! Ура! Где? Где? — подпрыгивая на месте, девочка сияла от счастья, ведь подарки были настоящим праздником для их семьи. Семья жила счастливо, но немного бедно.       Мама, хитро улыбнувшись, выключила плиту, — обед был готов, и вытерла руки о фартук, повела дочку в комнату. — Какая ты уже большая стала, идем примерять новое платье. Будешь самой красивой!       Платье и вправду было очень красивое: золотое с розочкой на поясе. У крёстной вскоре была свадьба, и Рина была счастлива быть в такой день вместе с дорогими людьми на торжестве.       «Сколько же я тогда съела сладостей? Хах, боже, я была такая забавная, а любовь к сладкому осталась до сих пор.»       Рина не знала, как относиться к своей небольшой полноте, вроде, как и не беспокоилась, с другой стороны тоже хотела быть стройной и красивой, как одноклассницы. Может быть, поэтому её не замечали? Хотя может потому, что девочка стала водиться с мальчишками, интересоваться футболом и войнушками на компьютере, стала «своим парнем». — Пасуй! — Не дайте ему забить! — Защищайте ворота!       Полина стояла на воротах в напряжении, ведь скоро будут бить. Нужно внимательно следить за мячом и противником. Вот он… Сейчас! Прыжок, и девочка поймала зловредный мяч, стукнувшись коленом о землю, но сейчас её не волновала боль, ведь игра продолжается. — Молодец! Ты лучшая! — крича во всё горло, один мальчик со сверкающими карими глазами и веснушками на щеках подбежал и дал пять, получил мяч и вновь убежал бороться за звание лучшей команды. Полина была невероятно горда за себя и счастлива получить похвалу от него. — Он тебе нравится? — вдруг спросила другая девочка, которая сидела рядом на траве. — Да… Только не говори никому, пожалуйста, — чувствуя, как краснеют щеки, Полина отвернулась. Сердце неожиданно стало выбивать быстрый ритм, как после пробежки на поле. — Да не волнуйся, — подруга усмехнулась, наблюдая за ребятами на поле. Она приходит сюда только поболеть за свою подругу. Полина поджала колени к груди и обхватила их руками, спрятав улыбку в такой преграде. — Спасибо. «Ах, я помню и это… Как давно же это было.»       Грустная улыбка появилась на лице девушки. Первая любовь оказалась взаимной, но и без трудностей не обошлось. Сначала ему нравилась другая девочка, но после всё поменялось, Рина была так счастлива узнать это.       Но всё не вечно, и тот прекрасный детский мир перевернулся верх дном, когда перевелись с братом в другую школу из-за новой работы папы, а следом и переезд семьи.       Дети действительно не знают меры в жестокости, и если сначала всё было шуткой, то после всё превратилось в ночной кошмар. — Отстаньте от меня! — выкрикнула девочка, словно загнанная в угол. Она сидела за партой, сложив руки полукругом, спрятав лицо и горькие слёзы обиды на издевательства одноклассников. — Да что мы сделали-то? — с надменностью в голосе, ухмыляясь, спросил самый ненавистный Полине человек в этой школе. Не повезло ей с одноклассниками. — Кто же виноват, что ты такая ненормальная? Что смотришь? Ты ничего не сделаешь, смелости не хватит.       Секунда, и нахальный блондин скорчился от боли, с непониманием глядя на девочку. Она с размаху заехала ему рукой по животу, со всей своей злостью и ненавистью, поселившейся в сердце из-за таких вот придурков. — Да что ты знаешь обо мне, козёл!       Новое воспоминание резко контрастировало эмоциональным фоном по сравнению с предыдущими, но, как говорится, запоминаются именно такие моменты. Рина отдала бы всё что угодно, лишь бы забыть тот кошмар, в котором она стала жить с переезда. А ведь ещё почти два года учиться с этими нелюдьми. Этот заводила постоянно цепляется к ней, а остальные подхватывают. Хорошо только одно, что их только трое, плохо то, что у них есть друзья из других классов, такие же придурки, как и они сами. Поэтому школа превратилась в поле боя, и выиграть в этой войне очень сложно. Рина без понятия, что может ещё произойти.       Порой ей хочется сдаться, но чуткие объятия мамы не дают сорваться. Ради семьи только и живет Рина.       «Мама…»       На глаза начали наворачиваться слёзы, внутри всё сжалось от воспоминания о маме, папе и брате. Девушка давно не видела их и безумно соскучилась. Прошла всего неделя в странном сне, но будто год пролетел. Это очень давило на Рину, потому что не могла увидеть родных. А теперь она оказалась в этом месте, до этого казавшимся приятным океаном, но теперь она ощущала, будто что-то притаилось на дне, страшное и опасное. В мыслях почему-то был слышен плач женщины. «Дочка…»       Череда воспоминаний стала щелчком в сознании девушки, до этого мечтавшей остаться здесь навсегда, заснуть вечным сном, но теперь Рина так не думала. «Где я?»       Она вернулась к началу, но сама она изменилась. Тогда Рина ничего не хотела, а теперь желала найти выход.       «О, а я ведь проснусь в своём нормальном мире? Пожалуйста, пусть будет так!»       Осенившая голову мысль дала девушке новую надежду. Рина пыталась оглядываться вокруг, прищуриваться, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь, махать руками и ногами. Но всё было тщетно. Ни зги, ни колебания невидимой материи.       Парение всё ещё продолжалось.       Смотря вверх, как предполагала сама Рина, вглядываясь в темноту, на миг ей показалось, будто там совсем чуть-чуть светлее, как два оттенка чёрного. Она зажмурилась и открыла глаза, чтобы проверить.       «Светлее! Там действительно светлее!»       Забарахтав конечностями, как утопающая, она пыталась подняться туда — наверх, или хотя бы остановиться.       «Я не умру, чёрт возьми! Я должна выбраться! Мама!»       Продолжая свои попытки, Рина неожиданно почувствовала, что перестала опускаться. Обрадовавшись, стала ещё активнее пытаться «плыть» вверх. Подняв взгляд, теперь она могла отчетливо видеть разницу в тенях: чёрный и тёмно-серый.       «Давай, давай же! Ты сможешь!»       Подбадривая саму себя, она видела свою цель — подняться наверх. И с каждым «бесконечным» часом у неё получалось лучше и лучше, и тёмно-серый цвет сменился в тёплый серо-жёлтый, словно лучи солнца, пробившиеся сквозь воду. Чем ближе она приближалась к этому свету, тем светлее он становился и тем легче оказалось подниматься.       «Немного. Ещё немного…»       Вскоре начались странности: силы вдруг стали покидать её тело, начали возвращаться другие чувства. Где-то разговаривал человек, но очень приглушенно, словно Рина и была под водой. Вернулась боль — жгучая, острая, от которой перехватывает дыхание. Девушка могла с трудом дышать, а может ей казалось, что она дышала, — она уже не разбирала, что выдумка, а что реальность. И есть ли здесь реальность? Её тело поднималось уже без всяких усилий то ли по инерции, то ли под действием невидимых сил.       Лёгкие обожгло резкой болью, как после очень долгой задержки дыхания (на минут восемь). Тело выгнулось, словно от разряда электрического тока, — девушка жадно вдыхала воздух ртом, а после рухнула без сил, лихорадочно дыша и ища замутнёнными глазами что-то или кого-то рядом.       — Очнулась! Следите за состоянием! — рявкнула женщина, наклонившаяся над пациентом. Голос той был всё ещё приглушён, как будто в уши затолкали ваты. Зрение возвращалось постепенно, превращая размытые призраки в осязаемых людей. Цунаде. — Ты меня слышишь?       Не совсем понимая, что происходит, Рина кивнула, часто моргая из-за слишком яркого освещения. Скосив голову вбок, увидела его источник — окно с залитыми повсюду прямыми солнечными лучами. Смотреть туда было невыносимо, до рези в глазах и слезотечения. Зажмурившись, отвернула голову в другую сторону.       Похоже, Цунаде поняла этот жест и приказала завесить окно шторами, благо, они здесь были. Стало легче.       — Рина, как ты себя чувствуешь? — задала вопрос целитель, после того как получила отчёт о состоянии больной и попросила всех выйти, так, теперь они остались наедине. — Ты понимаешь, где ты находишься?       Морщась от слабости в теле и тупой боли в правом боку, девушка попыталась ответить, но вместо звука вышло какое-то сипение. Настолько тихое — выход воздуха через гортань, не более. От такого сюрприза Рина выпучила глаза, попробовала ещё раз, и ещё, и ещё. Всё тщетно. Её сознанием завладела паника. Как это случилось? Почему я не могу говорить? Что же теперь делать?       Пятая поняла, что произошло, и просто ухватила девушку за плечи, внимательно взглянув в глаза.       — Спокойно, не паникуй. — Уверенный тон Цунаде, хоть и приглушенный, подействовал отрезвляюще. — Мы узнаем причину потерю голоса. Его можно вернуть, ты слышишь?       Девушка кивнула, хотя уже была готова расплакаться в любой момент.       — Вот и хорошо. Так, а теперь другое. Ты была в коме неделю. Тебя ранили на берегу реки, помнишь? — сосредоточенно вглядываясь в глаза Сугавары, спрашивала женщина. С её словами в голове начали возникать воспоминания последних дней, когда Рина ещё была в сознании. Она вспомнила всё: и неделю «самоуничтожения», и попытку самоубийства, и потасовку на берегу, и, самое главное — она попаданка. От всего этого у неё разболелась голова. Автоматически нахмурившись и скривившись, Рина сдавила голову слабыми руками, сил в которых хватило лишь на легкое прикосновение. Так и отключилась.       — Да уж, эти переселенцы такие нежные, — вздохнула хокаге, скрестив руки под грудью, и задумчиво взглянула в окно. — Что же заставило тебя так сильно желать жить?       Вопрос, на который у главы деревни не было ответа. Позвав медсестру, Цунаде ушла по другим важным делам.

***

      Меж тем, Рине снился сон. Необычный, странный.       В комнате, где оказалась девушка, не было ни дверей, ни окон, но здесь было светло, как днём. Белые стены, потолок и пол без единых пятнышек и трещин — идеальный евроремонт, как бы сказал отец. Единственная вещь, которая находилась в этом месте — это зеркало. Старинное, бронзовое в полный рост гостьи зеркало стояло в самом центре комнаты. От него так и исходил призыв подойти и посмотреть в него. Девушка опасливо подходила к таинственному предмету, то и дело оборачиваясь, словно за ней кто-то наблюдал. Это ощущение взгляда засело в области лопаток, от которого по телу пробежал холодок. Всё это казалось очень странным и пугающим, но раз оставили зеркало, то для чего-то оно ведь нужно, так что зернышко любопытства прорастало внутри девушки, подталкивая шаг за шагом к зеркалу.       В отражении была она. Но другая, словно улучшенная версия самой Рины. В такой же белой сорочке перед ней стояла другая девушка, так похожая как две капли воды. Почти как две капли воды, словно в одной из них был примешан какой-то чужеродный элемент.       Волосы светлее на несколько тонов — светло-русые, явно крашенные, подстриженные в стиле Ханны Монтаны: легкая лесенка до линии талии, чёлка. Сама же Рина была обладательницей тёмно-русых волос до пояса, поэтому понять, что в зеркале вовсе не она сама, было вполне легко. Да и при внимательном осмотре, стало ясным, что двойник была стройной, но и взгляд серо-зелёных глаз был каким-то пугающим, цепко разглядывающим отражение.       Растерявшись и испугавшись, Рина отошла от зеркала, пока не потеряла вид в стекле. Вдруг стало тяжело дышать, будто в комнате заканчивался кислород. В голове сами собой родились слова: «Найди ответ».

***

      Какой ответ, и что все это было, Рине пока не суждено было узнать. Когда она очнулась в очередной раз, уже в знакомой палате, рядом на табурете преспокойно себе сидел и читал книгу Саято.       — Проснулась, — риторически подтвердил он, закрывая своё чтиво и убирая в подсумок за пояс. — Уже вечер.       Рина заметила, что в палате стало уже довольно темно, поэтому парень включил свет. Рина сощурилась от яркого света, но вскоре могла нормально смотреть. Как он читал при таком освещении — загадка. Сколько она проспала? И что это за сон такой был? Но вспомнив, что произошло до отключения, девушка собралась. Попробовала произнести хоть что-нибудь — ноль результатов. Силясь выдавить из себя хоть какой-нибудь звук, в итоге измученно откинулась головой обратно на подушку. Только дыхание сбила.       — Пока что ты не сможешь говорить, — наконец произнес Такануки, спокойно наблюдая за потугами своей подопечной. — По заключению медиков, с голосовыми связками у тебя все в порядке, печать на это никак не повлияла, а, значит, у тебя психологическая травма.       В палате опять стало тихо, но теперь Рина пыталась вложить в свою голову эту информацию и осознать её. Травма? Психологическая? Мысленно рассмеявшись, девушка перевела взгляд полный надежд, что это шутка, на парня, но его выражение лица ясно говорило за себя — это правда. Серьёзные глаза, прямо смотрящие на пациентку, и плотно сжатые губы. Рина не хотела в это верить, приподнявшись на постели, изо всех сил пытаясь выговорить слово: «Ложь».       — Сожалею.       Это короткое и простое слово вызвало новую бурю в душе Рины, теперь она хотела поговорить с теми врачами, которые установили такой диагноз. Хоть она ещё и была школьницей, но вполне понимала, что значит потеря голоса из-за этой самой психологической травмы. Если при обычном повреждении голосовых связок голос можно было вернуть спустя несколько недель или месяцев, то при таком раскладе непонятно, когда могло произойти чудо, а значит Рина могла остаться немой до конца жизни. С этим она была категорически не согласна и хотела, чтобы эти докторишки ещё раз всё проверили, вдруг ошиблись.       Порываясь встать, ей помешали иглы капельницы, одеяло и Саято. Утихомиривая разбушевавшуюся пациентку, он вернул её обратно на койку, но получив несколько вполне весомых кулаков в грудь.       — Успокойся! — неожиданно рявкнул он, крепко сжимая руки девушки, чтобы не вырвалась. — На этом жизнь не заканчивается! Сейчас так ты себе не поможешь. Чем быстрее ты примешь это, тем лучше, так что не брыкайся, а то позову медсестру и тебе уколют успокоительное.       Широко раскрытые глаза Рины от удивления, смятения и страха после такой проникновенной речи наполнились слезами. Поняв, что пациентка убегать не собирается, джоунин отпустил её и уселся на своё место.       — Так-то лучше. Хотя, не реви, — выдохнув, парень взял с тумбочки блокнот с карандашом. — Можешь воспользоваться этим.       Он протянул писчие приспособления, Рина их взяла, а другой рукой вытирала слёзы. Шмыгнув для достоверности носом, приняла кое-как сидячее положение. Теперь она удивлялась, с какой прытью рвалась устроить сцену медперсоналу, ведь в боку засела боль, от резких движений усилившаяся.       Держа в правой руке карандаш над белым листом импровизированного блокнота с прошитым переплетом, Рина «зависла». До сих пор она не обращала должного внимания на письмена, а зря. Теперь она не могла понять, как писать и почему так вышло. Разумеется, девушка знала, что в любой истории стран найдется сказ о безграмотном населении. Говорить — говорили, а вот ни писать, ни читать не умели. В её мире читать учились все с малых лет, ей это удавалось очень хорошо, то нынешняя ситуация ввела её в ступор.       Мне надо писать на их языке или на своем? Хотя, раз я надписи не могла прочесть, это значит, что я не умею писать эти чертовы иероглифы? Рина зашлась в молчаливом приступе смеха, склонившись над бумагой на коленях. Со стороны это могло выглядеть жутко, но невольный надсмотрщик был со стальными нервами.       — Что случилось? — вопрос прозвучал буднично, будто тут не немая в шаге от истерики, а подопытная, о которой всё же стоит справиться.       Поднявшись, пациентка вздохнула и нарисовала смайлик на весь лист: две точки и дужка-улыбка, мол, всё отлично. Показала ему и сама расплылась в такой же напускной неискренней улыбке, ещё и подняла большой палец. «Всё отлично», — на автомате произнесла. Молчаливо.       Саято не поверил такому проявлению чувств, и, сдвинув брови, спросил:       — Ты не умеешь писать?       Сдавшись, Рина опустила руки и убрала пустую улыбку, коротко кивнула. Не умеет, потому что не знает.       — Ну ты и везунчик, однако, — скептически произнес джоунин, подняв вверх одну бровь. — И что делать будешь?       А что делать? Либо учиться писать, либо так и остаться овощем до конца дней своих. В идеале вернуть голос в ближайшее время. Пару дней ещё нормально, а вот так всю жизнь… Бррр… Девушку бросило в дрожь. Нет, она не хотела такой жизни. Мало того, что всё ещё находится в другом мире-сне, так ещё и немая, покалеченная, подозреваемая. Что ещё? Без денег, еды и способности вообще нормально жить. Последняя неделя до комы была тому доказательством. Рина без опеки родителей ещё не умела адаптироваться и нормально всё воспринимать.       Вздохнув, девушка поджала нижнюю губу и посмотрела на спокойного парня в форме. Ткнула в его сторону указательным пальцем, затем на себя и показала жест писать на бумаге. Кажется, от такого нахальства он всё же удивился, хотя внешне это проявилось лишь поднятыми бровями.       — Ты хочешь, чтобы я научил тебя писать?       Рина закивала, хотя уже не была столь уверена в этой идее, всё же теперь ей нужна была нянька, а не надсмотрщик. Так что вполне её могли отправить на воспитание какой-нибудь бабульке.       Минута молчания, и наконец ответ:       — Поблажек не жди.       От удивления девушка выронила карандаш из руки, а затем улыбнулась, уже искренне. Хоть он ей и надоел за всё время, но даже была рада, что её не сплавят какой-нибудь сварливой бабульке или в детский приют, всё же она ещё ребёнок. Хм, а ребёнок ли для этого мира.       — Дай сюда тетрадь, — Саято поднял карандаш, а она передала блокнот. Парень завернул испорченный лист и что-то быстро написал. — Это значит спасибо. Звучит «а-ри-га-то». — Показал на каждый отдельный знак по очереди по мере образования слова.       Это слово она знала, но устно, до письменности так и не дошла, так что вот она возможность — выучить японский. Рина всмотрелась в иероглифы и начала их копировать, а сбоку решила написать на родном русском «спасибо». Это не прошло мимо парня, на то он и шиноби.       — Что это за язык? — кажется, он вдруг посерьёзнел.       Девушка почесала затылок, хотела что-то сказать, но кроме воздуха ничего не вышло. Ладно, тогда попробуем крокодила. Скрестила руки в знаке икс. Постучала указательным пальцем по виску, и попыталась изобразить печать — не вышло, поэтому махнула рукой.       — Не можешь сказать? На тебе печать?       Всплеснув руками, Рина живо закивала, добившись нужного ответа.       — Ладно. Почему ты пыталась совершить самоубийство? Что изменилось сейчас с твоим поведением? — парень скрестил руки, внимательно наблюдая за потугами пациентки.       Ну, вот как это изобразить? Немного подумав, девушка снова начала показывать на себя, затем на голову.       — Ты. думала. — Рина закивала, затем обвела рукой вокруг, сложила руки под щекой. — Что это сон?       Выставила указательный палец вперед. Саято усмехнулся.       — Это должно значить «но»?       Кивнув, девушка продолжила. Пожала плечами и для убедительности подняла раскрытые ладони по сторонам, поджав голову, пародируя забавный смайлик из скобок, слешев и «пробелов».       — Не уверена? Потому что не просыпаешься? Или рана? — Саято был не глупым, и сам продолжил этот цирк — не за чем тратить силы на это. Получив утвердительный ответ, хмыкнул. — Думаю, есть ещё что-то, о чём ты не договариваешь.       Рина помрачнела, всё-то он понимает, а она тут распиналась. Но объяснить, что же с ней произошло, пока была в отключке, не имела даже малейшего понятия как. Странный голос в темноте, те слова и отрывок из другого места. Кажется, она пропала в своём мире. Тогда возникает вопрос, о котором Рина старательно не хотела думать: так это реальность?       Если «океан» девушка ещё могла осознать, как место, иногда встречающееся на экранах телевизора или в манге, когда умирает кто-то, то ту светлую комнату и зеркало с двойником Рина понять не сумела.       — Ладно, напишешь когда-нибудь. Завтра принесу книги, а тебе пора отдыхать и выздоравливать. Тебя серьёзно ранили, — на этих словах Саято как-то помрачнел, и у Рины появился повод подозревать, что это вполне могли спланировать или просто-напросто оставить всё как есть. — Отдыхай.       Джоунин вышел из палаты, оставив девушку наедине со своими мыслями. За этим времяпровождением она даже не заметила, что за окном так стемнело. В палате стало одиноко. Опустив взгляд на письмена, убрала блокнот и карандаш на тумбочку и легла на левый бок, натянув одеяло до самого подбородка.       — Почему это со мной происходит? Кто мне ответит? — хотела прошептать Рина, но как была тишина, так и осталась. Что за психологическая травма могла вызвать такое? Сколько она тут ещё пробудет? Что было в тех снах? Как там родители? Как она будет жить здесь? Как долго она протянет? Сможет ли выдержать? Эти вопросы мучали девушку до самого утра, пока, наконец сон окончательно не завладел её сознанием со слезами на глазах.