We're All Here Because We're Not All Here

Китти Прайд работает волонтером в Доме на полпути (1) имени Энджел Сальватор четыре раза в неделю; в основном, когда у нее нет занятий. Она самостоятельно добирается из Университета Нью-Йорка до Вестчестера, и друзья не спрашивают, где она пропадает и почему исчезает из их жизней чуть ли не на всю неделю (включая воскресенья). Это не совсем реабилитационная клиника и не совсем, в определенном понимании этого слова, дом на полпути. Больше как Дом Трезвости (2), так говорит Китти родителям, когда они спрашивают, что она делает после уроков. Там есть и штатные сотрудники на полный день: пара медсестер и уборщиц, нанятые семьей Ксавьер. Но им нужны еще добровольцы, и Китти рада пожертвовать своим временем. Это не совсем место лечения, а больше место для всех тех, кто уже прошел через подобное, и теперь им нужен трамплин в реальный мир. Она видела сотни человек, побывавших в Сальватор; некоторые старше ее на десяток лет, некоторым по 15 или 16. Всем им было нужно это место. Иногда Китти кажется, что и ей тоже. Она выбирается из машины и захлопывает за собой дверцу, закидывает рюкзак на плечо и бредет через цветущий в последние дни весны сад. Ухоженная лужайка похрустывает под ногами, когда она подходит и видит Эрика, партнера Чарльза; он сидит на веранде в деревянном кресле с очками для чтения и старой книгой. Когда Китти приближается, он поднимает взгляд и машет ей рукой. - Как поживаешь, Старик? – спрашивает она, проходя по ступеням к парадной двери. - Очень хорошо, Китти-кэт, - отвечает Эрик. Китти улыбается прозвищу и их такому будничному общению. Она не помнит, когда уменьшительно-ласкательные имена вошли в обиход, но они настолько укоренились в сознании, что она очень старается не назвать так Эрика при своих друзьях, когда рассказывает о нем. Эрик указывает головой на дверь: - Много новичков поступило на днях, у тебя будет немало дел. Китти с улыбкой кивает в ответ и заходит внутрь. Здесь есть постоянные обитатели: Эрик и Чарльз, конечно, и еще сестра Чарльза, Рейвен, которая бывает время от времени. Порой Китти думает, что она не уверена в правильности своего нахождения здесь, но Чарльз любит ее безмерно и потому ей тут всегда рады. Иногда Китти считает, что все это построено и работает исключительно на любви Чарльза, она изумлена его беспредельным состраданием и бесконечным пониманием даже для самых тяжелых жителей дома. Словно он видел насквозь каждого и то, что они сделали, через что прошли, он знает их, знает очень хорошо, знает, как помочь. Чарльз открыто говорил о том, что у него есть опыт нахождения в лечебнице, но Китти слишком стеснительна и не любопытствует о деталях, кроме сказанных самим Чарльзом всем, кто приходит на работу в Сальватор. Помимо различных сотрудников есть еще и небольшой штат психиатров, возглавляемый Хэнком МакКоем. Он что-то досадливо обсуждает с Чарльзом, когда их находит Китти. - Она заявляет, что устала мотаться за мной по стране, - стонет Хэнк, уронив голову на руки. – Заявляет, что остается в Брэддоке. Заявляет, что ей там нравится. - Она кошмар, а не врач, - Чарльз делает паузу. – Передай, я заплачу ей вдвойне, если будет здесь работать. – Он усмехается сам себе. – Плюс надбавки. Хэнк вздергивает бровь. - Мойра просто играет недотрогу. Она хочет приехать, я думаю. И откашливается. - Это означает, что я тоже получу повышение? - Это означает, что и я тоже получу надбавку? - удачно имитирует Китти, и Хэнк бросает на нее взгляд. Чарльз смеется, а Китти кидает рюкзак в свой шкафчик. - Только когда получишь диплом, или когда я найму тебя. Хэнк… возможно. Если будешь вести себя хорошо. Никаких больше «я отпрошусь по болезни, потому что Алекс сегодня берет выходной». Хэнк закатывает глаза. - Да это всего один раз было, и поверь мне, - Он прочищает горло, - оно того стоило, еще как. У него высокий и напряженный голос, и Чарльз фыркает от смеха. - Вполне справедливо, друг, - удовлетворенно говорит он. – Вполне справедливо. Китти легонько хихикает и задается вопросом, что за девушка эта Алекс, и как же она должна быть хороша, чтобы суметь отвлечь Хэнка от любимой работы. - Здравствуй, Китти, - приветствует Чарльз, и Хэнк тоже машет рукой. – Эрик рассказал о новых детях? - Ага. Он всегда держит меня в курсе. Хэнк, вздыхая, проводит рукой по волосам. - Возвращаясь к доктору МакТаггерт. Мойру трудно купить, Чарльз, но, надеюсь, она облагоразумится. Я знаю, что Алекс порадуется, если она будет ближе к Вестчестеру. Несколько новых лиц затапливают комнату и чуть не сбивают Хэнка с ног. - Идем играть, Хэнк! – зовет высокий худой мальчишка с каштановыми волосами, в руках кожаный баскетбольный мяч, и на вид не больше 16 лет. - Бобби говорит, что размажет меня, - произносит девочка с белой прядью, примерно его возраста. - Энн-Мари, - вздыхает Хэнк. – Бобби ничего такого не сделает. Баскетбол входит в один из моих талантов. Китти хмыкает, зная, что мастерство Хэнка в спорте приближено к изучению младенцем ракетостроения. Но Энн-Мари, кажется, нравится его ответ, и он сопровождает обоих на выход, оставляя Китти и Чарльза наедине. Чарльз представляет ее другим детям: Уоррену Уортингтону (3), богатому наследнику, с которым Китти явно придется нелегко; Элисон Блэр (4), симпатичной блондинке с самыми жуткими темными тенями, которые она видела. Знакомство прерывается неожиданным звонком Чарльзу от того самого психиатра, которого месяцами уламывал Хэнк. - Мойра, - мягко произносит Чарльз, - очень рад тебя слышать. – И отходит от группы продолжить разговор в своем кабинете, вдали от щебета новеньких и Китти. Ей интересно, догадывается ли Чарльз, как много хорошего он делает в этом мире. Китти зависает в Сальваторе на несколько часов, помогая где может. Огромнейший дом, по-видимому, полон неисчерпаемых открытий: каждая комната дышит жизнью. Люди живут здесь, думает Китти, когда бродит по лестнице в одиночестве, покончив с хозяйственной работой. Не просто остаются. Они действительно живут. Девушка уезжает, когда начинает темнеть. Вновь закидывает рюкзак на плечо и выходит через переднюю дверь. Эрик по-прежнему сидит там же и читает, еще более погруженный в книгу, чем в момент прибытия Китти. - Увидимся, Старик, - машет она. - До скорого, Китти-кэт, - резко отвечает Эрик, но его благосклонность все равно очевидна. Китти спускается по ступенькам крыльца и оказывается на дороге в то время, как черная спортивная машина останавливается напротив. Окно опускается, и за ним виден блондин лет тридцати или чуть постарше. Он неприлично красив, и Китти замечает, что заливается краской, когда он поднимает солнечные очки, являя свои голубые глаза. - Эй, ты работаешь здесь? - Я волонтер, - отвечает она, слегка затаив дыхание. - Ты не знаешь, где Хэнк МакКой? То есть доктор МакКой, - поправляется мужчина, тоже чуть краснея, словно не уверен, кто он для нее. – Я забираю его пораньше, - Он наклоняется к ней, будто конспиративно. Китти улыбается краешком губ, осознавая. Самые хорошие всегда заняты, не правда ли. - Он на заднем дворе с новыми детьми, - отвечает она, показывая на несколько фигур, в отдалении играющих в баскетбол. – Дел у него невпроворот, судя по всему. Блондин улыбается ей, благодарит и отъезжает, оставляя на дороге одну. Она идет к своей машине, садится и сбрасывает рюкзак рядом. Она видит, как вдалеке блондин похлопывает Хэнка по щеке, прежде чем выхватить у него из рук мяч и ударить три раза о землю. Хриплый смех раздается в воздухе. Китти поворачивается к дому в сторону Эрика, читающего на веранде. Облокотившись о дверной косяк, на входе стоит Чарльз, просто наблюдая за ним с самым умиротворенным выражением на лице, будто видеть его – это как потягивать холодный лимонад в середине жаркого летнего дня. Эрик продолжает читать, не потревоженный присутствием, но можно рассмотреть тень улыбки на губах и довольный блеск счастья в глазах. Китти оглядывается вокруг – слышит беседы и смех этого именно дома, а не обычного Дома – и всем своим существом понимает, что они все делают правильно.

- КОНЕЦ -