Глава 10.
26 июля 2014 г., 21:32
Не проходит и дня, чтобы Армандо не хотел избавиться от лишнего.
И ни дня, чтобы он, просыпаясь, не думал я должен набрать вес, мне нужно добить эту неделю.
Для него каждый день - это тяжелая битва, рестлинговый матч между двумя его половинами, которые вечно в противостоянии.
Ему нравится ощущение незаполненности, и он зависим от чувства огромного облегчения, которое ему приносило очищение в прошлом, нет, еще одного фунта не будет, ты слишком толстый, ты недостаточно худой.
Каждый день борьба, война никогда не заканчивается.
Это не те изменения, которые делаются на неделю, это на всю жизнь, и потому в определенном смысле пугают. Ведь нельзя потерять бдительность, нельзя расслабиться, иначе старые привычки возьмут верх.
Каждый день - выбор, каждый прием пищи - шаг к выздоровлению, каждый пропущенный поход в ванную - победа, которая так же сладка, как если бы Армандо уложил противника на лопатки.
Он сбился с пути, попав в Брэддок; время вернуться. И черт возьми, он готов.
х х х
Когда Чарльз впервые после выписки переступает порог дома в Вестчестере, он думает, остались ли здесь те глубокие ниши и темные пещеры, исследованные им в детстве, или же они плод юного воображения. Рейвен проныривает внутрь, быстро скидывает обувь в кучу и бросает плащ на вешалку у дверей. Чарльз тоже стряхивает с себя пальто, и оно падает на пол у его ног. - Возможно ли, - слабо бормочет он, - что это место стало еще менее приветливым в мое отсутствие? У него с поместьем всегда была ваимная нелюбовь, - кроме библиотеки, которую Чарльз безумно обожал, - и такое чувство, словно особняк оброс терновником, стремящимся уколоть его, куда бы он ни ступил. - Дом по тебе тоже скучал, - непринужденно отвечает Рейвен. - Идем перекусим чего-нибудь. Она кажется счастливой; Чарльз задумчиво наблюдает, как она по телефону заказывает еду у стойки на вполне еще приличной, но нуждающейся в ремонте кухне. Оба никогда не умели готовить, а Чарльз всегда отказывался нанять повара из страха, что они превратятся в испорченных маленьких богатеев. Рейвен выбирает свой любимый яичный рулет, и это напоминает Чарльзу времена, когда все ужасы внешнего мира еще не вторглись в их жизни; времена, когда мама играла на фортепиано, отец любовался ее игрой, а брат и сестра играли в догонялки по лестницам до изнеможения. Чарльз думает о прошлом, потому что не вынесет думать об Эрике в присутствии Рейвен, занятой разговором о коричневом рисе и рангунах с крабом. Он бредет по дому, отмечая его пустоту. До Брэддока это было привычно; пустые нежилые комнаты, не видевшие дневного света. Ему даже нравились уединение и тишина. Но сейчас Вестчестер поглощает его так легко и нелепо, что он скучает по шуму Брэддока. По тому, как Шон бежит по коридорам, слишком взвинченный от наркотиков, чтобы сидеть на месте; по тому, как Алекс и Эрик борются в спортзале, по звукам трения кожи об кожу; по сплетням медсестер и врачебной суматохе. Брэддок был полон жизни. Да, у людей там судьбы довольно покалечены, но они живы. Единственные воспоминания Вестчестера - о матери и об отце, и не всегда приятные. В основном, о тех днях, когда они погибли, и странное затишье окутало дом; мрак и одиночество. И только когда Чарльз наконец в своей комнате на кровати под балдахином смотрит в потрескавшийся потолок, он разрешает себе думать об Эрике в открытую, о том, как же просто клятвы я найду тебя и мы будем вместе могут быть нарушены. Он прижимает ладонь к губам, представляя, что рука принадлежит совсем другому человеку, более мозолистая, а пальцы длиннее и гораздо теплее. Интересно, где он сейчас, может, в Нью-Йорке, а может, его и вовсе нет в стране. Чарльз воображает Эрика на земле с коробкой таблеток в руке; затем Эрика в петле; Эрика с дулом у виска. Закусив губу, Чарльз машет головой, отказываясь верить. Нет, он бы не сделал этого. Он бы так не поступил с Чарльзом. Нет. В свою первую ночь дома Чарльз спит очень плохо.х х х
Он просыпается, когда слышит зовущий его в отдалении голос Рейвен. Постанывая, Чарльз перекатывается на бок, путаясь в одеяле. В дверях нет медсестры, но он все равно бросает на них взгляд, будто ожидая неожиданного появления. Но ничего не происходит. - Чарльз, тащи свою задницу вниз! - кричит Рейвен, ее вопли отдают сиреной у него в ушах. Он нащупывает халат и натягивает поверх майки и боксеров. Разве ранние подъемы не остались в Брэддоке? - Да гребаная херня, - рычит Чарльз и внезапно давится смешком, вспоминая традиционные тирады Алекса. Он полу-идет полу-спотыкается по ступенькам, пропускает последнюю и чуть было не катится кувырком. У входной двери взъерошенная и зевающая Рейвен, но ее глаза сверкают коварным огоньком. - Кое-кто ждет тебя, - говорит она, выпрямляясь и направляясь в сторону кухни. - Пойду сделаю кофе, хоть буду похожа на нормального человека. Сестра исчезает с чем-то вроде удачи там, и Чарльз немного взволнован, приближаясь к двери и неуверенно открывая ее. - Не думаю, что смог бы пропустить этот дом, - будничным тоном сообщает Эрик, приподняв бровь. Судя по виду, он ехал всю ночь: одежда мятая, под глазами мешки, и трещащая по швам походная сумка болтается за спиной. Он изнурен, это видно по глазам, но в них и облегчение, и капля нервозности. - Рейвен указала вполне четкий маршрут, но серьезно, Чарльз, когда она сказала тот большой, да, он действительно такой, но... вашу ж мать, Чарльз... Эрик не заканчивает фразу, потому что Чарльз буквально прыгает на него, заглушая слова своими губами, и легко обвивает его ногами, обнимая за шею; прыжок удивительно ловкий для 8:30 утра. Эрик удовлетворенно мычит в поцелуй, подхватывая его снизу и за талию, и заходит внутрь с Чарльзом на весу, к счастью не уронив. Они стоят в холле под лучами утреннего солнца, изучая друг друга заново, пока Чарльз не чувствует головокружение от задержки дыхания. - Я же сказал, что найду тебя, - шепчет Эрик ему на ухо, как только немного угасает волнение и шок первого объятия. - Я обещал. Не представляешь, как я скучал по тебе, как хотел развернуться и забрать тебя с собой, боже, Чарльз... - Эрик продолжает бормотать, пока Чарльз задумчиво зарывается рукой в его волосы. Что, если это какой-то болезненный сон, и он все еще в кровати, ожидая пробуждения? - Обещания могут быть нарушены, - ломаным голосом говорит он. - Я сплю? - Только не мои обещания, - Эрик улыбается сверху вниз. - И ты не спишь. Но если бы так оно и было, это охеренный сон, должен сказать. Чарльз смеется, слегка отстраняясь. - Я в себе, правда? - мягко произносит он. Эрик целует его. - Да, - отвечает он, и в этот раз поцелуй длится дольше. - Да. Мы оба наконец-то пришли в себя. И Чарльз знает, о чем речь, знает, что Эрик тоже знает... Они развязались с тем, что привело их в Брэддок. Теперь вместо этого они связаны друг с другом. Особняк будто теплеет с присутствием здесь Эрика, словно догадавшись, что их судьбы станут едины окончательно и бесповоротно. Коридоры светлеют, комнаты кажутся менее нежилыми, и Чарльз мог бы подумать, что дом пытается произвести хорошее впечатление, нахальный распутник.х х х
Они в постели, переплетенные телами, в объятиях друг друга, когда неожиданно взгляд Чарльза радостно вспыхивает. Расслабленный Эрик приподнимает бровь и фыркает, когда Чарльз пытается взобраться по его телу, чтобы взглянуть в глаза. - Что такое? - У меня идея. Думаю, ты ее одобришь. Чарльз рассказывает. Эрик одобряет.х х х
Когда Алекс собирает свои вещи и бросает на кровать для оценки, он не уверен, что именно ожидает увидеть. Возможно, предметы, принадлежащие человеку, которого он больше не знает? Которого, может, и не существует больше? Но нет, это его пижамы, его несочетающиеся носки. Синий плюшевый мишка от Скотта тоже по-прежнему его. Ничего не изменилось. Изменился лишь он сам. Алекс небрежно запихивает вещи в сумку, чтобы просто поскорей разделаться с этими сборами. Внутри вертится столько эмоций, что даже такие обычные действия вкупе с покиданием палаты заставляют голову кружиться. Сегодня он выписывается из Брэддока. Прошло четыре месяца, и он уезжает сегодня. Его проверила Мойра, его протестировала коллегия, и у них наверняка уже есть новый облажавшийся недомерок, ждущий занять его место. - Тук-тук, - Мойра открывает дверь. Алекс чуть ли не подпрыгивает, начиная собираться еще быстрее. - Эй, полегче, в чем дело? Когда же в последний раз он видел Хэнка, думает Алекс. Два-три дня назад, в столовой или в коридоре. Алекс давно перестал здороваться, игнорируя. Тяжело вспоминать о той финальной встрече, когда они были вместе. Хэнк не побоялся выдвинуть свои чувства вперед, признаться в запретном, а что сделал Алекс? Просто стоял и пялился, как гребаный идиот, слишком, блядь, напуганный, чтобы честно сказать о своих мыслях. Короче, все испортил. Больше Хэнк тему не поднимал, и Алекс в ужасе, предполагая, что исправлять ситуацию Хэнк уже не в силах. А теперь он оставляет Брэддок и больше никогда Хэнка не увидит. - Пытаюсь упаковать всю свою шнягу, - Он поворачивается к Мойре, у той во рту красная соломинка, она делает глоток Slurpee с автозаправочной станции и выпускает ее, губы немного синеют от красителя в напитке. - Ты сегодня на взводе, - Мойра садится на стол, свешивая ноги. - Тебя Скотт заберет? Алекс пожимает плечами. - Я ему передал, что справлюсь и один. - Не лучший вариант, - хмурится Мойра. - Я сам могу вызвать себе чертово такси, - огрызается тот с возрастающей злостью. - Я могу о себе позаботиться. - Знаю, - чуть раздраженно отвечает она. - Именно поэтому ты готов для выписки. - Наклоняет голову и отставляет напиток. - Ты зол. - Вовсе нет, - сквозь зубы говорит он и почему-то смеется от этого звука. - Убедил, - сухо произносит Мойра. - Ну, не знаю. Немного зол. Расстроен, наверное. - Из-за выписки? Он кивает. - Глупо, да. Но я здесь уже почти как дома. Мойра улыбается краем губ, спрыгивает со стола и, сдвинув Алекса в сторону, пересортировывает его вещи, чтобы хоть как-то уместить внутри огромной сумки. - Ты чудо-врач. Мойра смеется, довольная собой. Алекс проводит рукой по волосам и чувствует себя неловко от такой близости. - Я правда нереально тебе благодарен, Мойра. Она поднимает взгляд и тут же ошеломляет его внезапным и сильным объятием. Он неумело обнимает в ответ, пряча лицо у нее на плече, надеясь навсегда запомнить этот момент. - Не думай, что так запросто избавишься от меня, сорвиголова, - Со сверкающими глазами она хлопает его по плечу. - Вот мой номер, - Мойра протягивает ему визитку. - Я пойму, если ты захочешь другого психотерапевта поближе к дому, могу порекомендовать пару человек. Но если понадобится поговорить со мной, о чем угодно, звони. Что бы ты ни решил, тебе нужно продолжить занятия. - Не хочу нового психиатра, - говорит Алекс, закидывая сумку на плечо. - Давай продолжим? С нашими сеансами? - Далековато от Феникса до Нью-Йорка. - Есть такая штука, думаю, ты слышала, телефон называется. - Зараза, - смеется Мойра, толкая его, но глаза светятся теплом. - Окей, сеансы по телефону. Выдержишь, крутой? Они прощаются, и Алекс бредет к посту. Шон, Янус и Джинджер уже виделись с ним, а Армандо выписался несколько недель назад. Чарльза нет полных трое суток. Хэнка, разумеется, весь чертов день не видно, но Алекс и не уверен, что знает, как поступить, если он объявится. На посту ему отдают телефон, Алекс держит его словно сокровище и аккуратно прячет в карман. Он поправляет сумку, та тяжело свисает с его плеча в кожаной куртке. Выйдя на улицу, он садится на скамью недалеко от дверей. Опускает сумку к ногам и глубоко и рвано дышит, наклоняясь вперед и кладя локти на колени. Парковка рядом такая знакомая, но Алекс видит ее по-новому, в обычной своей одежде, свободным человеком. Он не осознает, что плачет, пока мокрые пятна не появляются на деревянном крыльце под ним. Он поднимает руку к лицу вытереть слезы и устало трет глаза. Все закончилось. Реабилитирован. Алекс сидит здесь около часа, рассматривая телефон. Он не набрал такси. Вероятно, это страх сделать что-то самостоятельно впервые за 4 месяца. Или он просто пока не может уехать отсюда. Или же это предчувствие, потому что в тот миг, когда он начинает все же набирать номер, дверь слева от него скрипит. Хэнк будто специально стоит в лучах полуденного солнца, и Алекс щурится, отворачиваясь. - Думаю, я буду скучать, - натянуто говорит Хэнк. Алекс поднимает взгляд на него снова и замечает влажные щеки и красные за очками глаза. Ясно, что он тоже расстроен, и Алексу хочется прижать его к себе и никогда не отпускать. - Не знал, что ты тут, - тихо продолжает он. Наверное, думается Алексу, Хэнк желал, чтобы он уехал вовремя, так было бы легче для них обоих. - Я не смог уехать. Не знаю почему. Просто... не смог. - Вызвал такси? Алекс качает головой. Хэнк прочищает горло, глядя в сторону парковки, затем на него и потом вниз. Алекс задерживает дыхание. - Подвезти в аэропорт? Несмотря на шок, Алекс умудряется кивнуть. У Хэнка потрепанный временем темно-синий Форд. Алекс забирается на пассажирское сиденье и швыряет сумку назад. Хэнк заводит машину, и мотор не такой кашляющий, как ожидал Алекс. Рука Хэнка на рычаге, они выезжают с парковки в абсолютном молчании. Спустя 15 минут Алекс решается начать. - Ты спрашивал, кто ты для меня. В тот последний раз. - Алекс, тебе не обязательно отвечать, - еле слышно говорит Хэнк. - Я поступил непрофессионально. - Мне не профессионализм от тебя нужен, Хэнк, так что дай мне, блядь, сказать, - произносит Алекс твердеющим с каждым словом голосом. - Ты не мой врач. И не мой бойфренд, в этом я уверен, ведь ты не смотрел на меня даже и не заговаривал несколько недель, а бойфренд, кажется, должен уделять побольше внимания, - Алекс резко останавливается, и она оба молчат. - Но я, блядь, люблю тебя, Хэнк. И мы охренеть как вовремя справились со всем этим дерьмом. Алекс скользит ладонью по руке Хэнка, так, что они оба держат рычаг. - Только попробуй отвезти меня в аэропорт, - тихо произносит он и решается взглянуть в сторону Хэнка. Тот широко улыбается, глаза блестят, как чертова сверхновая: прямо здесь, рядом, человек, с которым он хочет быть больше, чем когда-либо с кем-то хотел. Они опять вместе, и это словно вернуть часть души обратно. - Даже и не думаю, - ухмыляется Хэнк, включая поворотник. - Мой дом в 30 минутах езды от Брэддока. Аэропорт в другой стороне. Алекс чувствует, как они набирают скорость, и радостно смеется. - Что скажешь брату, Скотту? Алекс отмахивается. - Дом там, где сердце, и всякую такую чушь. Он поведется. Хэнк хмыкает, краснея. - Да ты немного манипулятор, ты в курсе? Алекс сжимает пальцы на его руке, и Хэнк вновь прибавляет газу. - Еще какой манипулятор, - Теперь голос Хэнка жестче, Алекс бросает на него лукавый взгляд и опускает окно, позволяя ветру обдувать лицо. Когда они вновь проезжают Брэддок, Алекс машет ему, задумываясь, почему теперь прощаться легче. Все просто, идиот, думает он про себя, одновременно с этим ты приветствуешь новое. - Здравствуй, будущее, - говорит он то ли Хэнку, то ли проложенной дороге, бегущей впереди и уводящей вдаль, за леса и горы, пока за горизонтом в голубом небе она не скроется окончательно.
