В переулке, за мусорным баком

Когда пациентов привязывали за ноги к креслу, Сергей всегда стоял, прислонившись спиной к подоконнику, и смотрел им в лицо. Была в этом, конечно, некоторая доля мстительного удовольствия. Толстомордые серьёзные дядьки, нагловатые мальчишки, высокомерные псевдоинтеллектуалы и прочие унылые личности всегда радовали своими разнообразными, но довольно забавными ужимками. Под хирургической маской никто не замечал хитроватой ухмылки, которая пробегала по губам, когда Сергей со шлепком натягивал перчатки. Люди, превращаясь в пациентов, переставали вызывать жалость или сочувствие. Ещё в мединституте предупреждали, что в первый же год практики чужая боль превратится в причину и следствие. Сергей не задумывался над этим, пока жена не хлопнула дверью, вывалив на него ворох обид и претензий. Он оказался роботом, ехидной и «не тем человеком, который пять лет назад говорил да». Жену Сергей когда-то любил и совершенно искренне пытался почувствовать хоть что-то, напоминающее сожаление или горечь. Но так и не преуспел в этом нелёгком деле: ночью в больнице нашли первого пациента, причину смерти которого не удалось установить. Когда это ночное происшествие превратилось в эпидемию, которую тщательно замалчивало руководство, собственные проблемы окончательно ушли на второй план. Теперь у Сергея осталась только эта операционная, халат и мрачные коридоры, от которых живот скручивало от ужаса и злости. Немного обидно, ведь к тридцати годам он надеялся обладать более впечатляющим имуществом. Машину, кажется, мечтал купить. С этими мыслями Сергей смотрел, как странный пациент лихо скинул с себя штаны и ухмыльнулся неожиданно засмущавшейся медсестре Анжелике. Впрочем, не так уж часто у них в кресле оказывается молодой, подтянутый мужик, которого можно хоть сейчас на обложку какого-нибудь журнальчика для дамочек. Обычно перед ними представали пивные пузики, тощенькие ручки-веточки и кривые волосатые ноги. Сергей не пытался оценить его привлекательность, но честно признался себе, что не отказался бы иметь такие же накачанные икры и бёдра, тоскливо вспомнив велосипед, пылившийся в углу. Немного странно, но захотелось приосаниться и поправить причёску. Несмотря на то, что из них двоих именно на Сергее были штаны, он ощущал себя голым под насмешливым взглядом, которым его окинул пациент, забираясь в кресло. Сердито натянув перчатки привычным жестом, он с заметной долей ехидства подумал о том, что сейчас у кое-кого поубавится самоуверенности. В хирургическом кресле люди будто съёживаются и теряются, напрочь теряя весь свой гонор. Но банальным в этом пациенте был только диагноз, с которым он притащился в больницу на ночь глядя, захватив с собой зачем-то чёрный кожаный футляр. Сергей с изумлением смотрел, как тот смеётся: заливисто и от души, словно вспомнил что-то жутко забавное. Даже шёпотом поделился своими мыслями с медсестрой, которая тоже захихикала, зарумянившись и стрельнув глазками в сторону Сергея. Впрочем, на этом неожиданности закончились – как только пустили наркоз, пациент послушно обмяк. За шесть лет в этой больнице Сергей успел сбиться со счёта, сколько раз ему приходилось вот так посреди ночи проводить операции, походившие одна на другую. Вскрыть, почистить, зашить – примерно десять минут времени. Ничего общего с красивыми историями, которые так любят показывать в сериалах. Окровавленные перчатки шлёпнулись в мусорное ведро – Сергей вздрогнул, очнувшись от задумчивости. Он не помнил, как разрезал и шил, не заметил, как увезли каталку, и не понимал, почему всё ещё стоит возле раковины и не уходит к себе в кабинет. Медсёстры щебетали о каких-то житейских пустяках, прибираясь в операционной. Сергей несколько раз медленно моргнул, рассматривая своё осунувшееся лицо в зеркале. Бессонные ночи и мысленные споры с самим собой уже давно залегли под глазами тёмными кругами. Сначала переутомление, а там и первый микро-инсульт не заставит себя ждать. Об этом Сергей подумал почти с вожделением, очень ярко представив себе несколько дней, а то и недель на больничной койке вдали от всех проблем. От холодной воды по рукам поползли колючие мурашки, заставляя торопливо ополоснуть остатки мыла. Сергей с наслаждением умылся, ощущая себя если не бодрым, то хотя бы готовым доползти до собственного кабинета. Коридор встретил его привычной тишиной и тёмными углами, в которых Сергею постоянно мерещилась всякая чертовщина. Назло собственным страхам и трусливому желанию дождаться кого-то из медсестёр, чтобы вместе дойти хотя бы до второго этажа, он уверенной походкой зашагал к своему кабинету. Хотя сердце принялось выстукивать какой-то истерический мотивчик, Сергей упрямо не ускорял шаг, засовывая свой длинный нос в каждый подозрительный угол. Но кроме паутины и двух окурков не нашёл ничего достойного внимания. Сергей чувствовал облегчение, переступая порог и закрывая за собой дверь, но вместе с тем мучился угрызениями совести, заранее зная, что сегодня или завтра умрёт очередной пациент. Его блуждания в темноте не приносили никакого результата. Просто стараться было недостаточно. На письменном столе лежала стопка больничных карточек. Старшая медсестра заботливо заполнила их все, избавив Сергея от нескольких часов писанины. Хотя кушетка казалась как никогда заманчивой, он взял в руки одну из карточек, гадая, а не станет ли именно этот пациент очередной жертвой. С Игошиным Святославом Андреевичем можно было бы смело идти в разведку, потому как держать язык за зубами он явно умел. Почти все графы, обязательные к заполнению, остались пустыми. Куда только регистратура смотрела? Святослав Андреевич заполнил только три строчки – полное имя, возраст и контактное лицо, с которым можно было бы связаться в экстренной ситуации. Об этом никто не говорил, но даже на пустяковых операциях люди умирали: кто от остановки сердца, кто от врачебной ошибки. И Ярослав Маковецкий, благодаря короткой записи в регистрационном листе, стал бы тем человеком, который выслушивал бы невнятные оправдания и ненужные соболезнования в случае чего. Обычно указывали жён или родителей, а Святослав выбрал, видимо, коллегу или друга. Сергей долго вчитывался, пытаясь понять, почему ему знакома фамилия Маковецкий, но так и не смог припомнить, где доводилось её слышать. Ломать голову над странностями чужой жизни не хотелось. Он давно оставил светлую мечту помочь всем и каждому, довольствуясь теперь тем, что разрезал, чистил и зашивал вполне профессионально. Делать что-то сверх этого не было сил. Сергей убеждал себя в этом уже довольно давно, но всё равно шёл на обход по тёмным пустым коридорам, вместо того чтобы спать в своём кабинете, тщательно закрывшись на все замки. Хотя бояться ему было нечего: смерть обычно настигала ослабленных долгой болезнью людей или же только что прооперированных. Сергей провёл часы над историями болезней жертв, пытаясь найти закономерность или хотя бы понять, как они умирают. Но понял только, что убийца выбирает слабых или беспомощных, видимо, не обладая достаточной силой, чтобы справиться с более сильным противником. История болезни выпала из рук, когда Сергей подскочил с дивана и метнулся к двери. Он бежал по коридорам, не разбирая дороги, задыхаясь от страха и отчаяния. С чего вдруг появилось эта дикая мысль, что именно Святослав станет следующей жертвой? В их крыле было ещё минимум четыре пациента, которые отходили этой ночью от наркоза. Когда четыреста пятая палата замаячила перед глазами, Сергей заколебался буквально на секунду, но не остановился. Ладонь, коснувшаяся прохладной дверной ручки, вспотела от волнения. В палате его могло ожидать что угодно. Глубоко вдохнув, Сергей мысленно приказал себе войти, но продолжал стоять на месте. Ноги не слушались, буквально подгибаясь от мысли, что нужно сделать один-единственный, последний шаг в неизвестность. Когда из-за двери раздался короткий стон, Сергей дёрнул ручку на себе и огляделся полубезумным взглядом, выискивая по углам ответ на все свои страхи, дурные сны и постоянное ожидание ужаса, который вот-вот свалится на голову в очередном коридоре. - Доктор, где мой футляр? – непослушными губами пробормотал Святослав, пытаясь оглядеться по сторонам. Он упрямо цеплялся за стул, который приставляли к больничной койке, чтобы пациент в беспамятстве не свалился на пол. - Вам ещё нельзя вставать, - проговорил Сергей, буквально ненавидя себя за облегчение в своём голосе. Никаких странностей. Только пациент, с трудом отходящий от наркоза. Святослав мотнул головой и сдавленно выдохнул, сквозь стиснутые зубы. Попытка подавить стон оказалась не совсем успешной, так что Сергей всё-таки шагнул внутрь и внимательно заглянул в лицо странному пациенту. Обезболивающее не должно было так быстро перестать действовать - ещё и часа не прошло с момента операции. - Может быть, принести вам воды, Святослав Андреевич? – внезапно спросил Сергей, без колебаний подходя ещё ближе. Он мягко убрал руку со спинки стула, поразившись ледяным пальцам, и мягко уложил упрямого пациента назад в кровать. - Свят, - улыбнулся Святослав, часто моргая и иногда хмурясь от боли. Он наконец-то разглядел в темноте свой футляр, который какая-то заботливая медсестра поставила на подоконник, и успокоился. - Что, простите? – немного опешил Сергей, продолжая держать пациента за руку, хотя никакой необходимости в этом уже не было. Разве что очередная глупая попытка сделать чуть больше, чем от него требовалось. - Друзья зовут меня Свят, - не совсем разборчиво объяснил Святослав, чуть сжимая своими холодными пальцами горячие, дрожащие руки Сергея. Сказать что-нибудь язвительное на этот счёт он не успел. Свят глубоко вздохнул и закрыл глаза, проваливаясь в сон. Мучительно долго Сергей соображал, что ему давно пора отпустить чужую руку и уйти, но решительно не хотелось расставаться с долгожданным чувством спокойствия, которое появилось рядом со странным пациентом, таскавшим с собой футляр. Сергей внимательно осмотрел коридор и с изумлением понял, что не ощущает ни удушливого напряжение, ни притаившегося в темноте ужаса, ни липкой безысходности. Сегодня больница спокойно спала, как это бывало раньше. С трудом удерживаясь от того, чтобы не расхохотаться от распиравшей радости, Сергей вернулся в палату и решительно улёгся на одну из свободных больничных коек. Про него и так уже ходили дурные слухи, одна ночь в компании пациента не принесёт вреда. К сожалению, со снами Сергею повезло немного меньше. По коридорам снова кралась какая-то неясная тень, от которой перехватывало дух и гулко стучало сердце. Оживший первобытный ужас гулял ночами по больнице. Сергей не знал, какие цели преследовала тварь или как она выглядела, но твёрдо был уверен, что каждая необъяснимая смерть на её совести. Сейчас тень выйдет в тусклый квадрат лунного света и заметит невольного свидетеля. - Иногда между ящерицей и волшебником разница невелика, - с тихим смешком проговорил знакомый голос за спиной. Шею обожгло чьим-то дыханием. Сергей вздрогнул от неожиданности, когда на плечо легла рука, обжигая холодом. В первый раз в своих снах он был не один. Не было нужды оборачиваться, чтобы узнать своего внезапного товарища. Сергей услышал какую-то незнакомую мелодию, которая звучала сразу со всех сторон. Тварь в темноте остановилась в нерешительности. Музыка стелилась по воздуху, кружась вокруг и складываясь в прекрасный узор, который при сильном желании можно было бы рассмотреть. Ещё немного и тварь не сможет больше бороться и сделает последний шаг, появляясь из темноты. Сергей проснулся от собственного задушенного крика. Ему так и не удалось увидеть монстра, видимо, воображение не смогло придумать более или менее подходящий образ, но сама мысль о встрече с ним напугала до чёртиков. Свят стоял у окна и нагло курил в форточку, привалившись спиной к стене. Штаны он не удосужился надеть, блистая белоснежными бинтами и голой задницей. Сергей вместо строгого выговора, молча взял сигарету себе, и прикурил, закашлявшись на первой же затяжке. - Вы часто ночуете со своими пациентами? – прервал уютное молчание Свят, когда Сергей немного успокоился. – Или это я такой особенный? Вы не стесняйтесь говорить мне приятности. Я и так знаю, что пригож со всех сторон. - У вас очень глупые шутки, - бросил Сергей, покосившись на футляр. Теперь он был почти уверен, что в нём действительно есть какой-то музыкальный инструмент. - Да и сам я дурак ещё тот, - легко согласился Свят. – Чего не скажешь о вас. Неужели было совсем не страшно? Сергей пожал плечами. Никто не сказал ни одного лишнего слова, но они оба прекрасно понимали, о чём говорят. У них была общая тайна, бродившая в темноте. Сергей не хотел знать, откуда Свят взялся и кем был на самом деле. Сейчас он не чувствовал себя ни умным, ни смелым, вопреки всем комплиментам. - Я стараюсь не думать об этом. Обо всём этом, - тихо проговорил Сергей, вкладывая в эти фразы всё своё отвращение. Он так устал от своих страхов, что готов был переложить их на чьи угодно плечи. - А я люблю думать о таких вещах, - легко признался Свят, притягивая к себе футляр. – Это позволяет мне чувствовать собственное превосходство над людьми. - О каких вещах? – устало переспросил Сергей, потирая переносицу. Святослав неожиданно сморщился и покачал головой, щёлкая застёжками футляра. - Я люблю думать, но не говорить о них, - вдруг заявил он. - Но разве вам не нужны слушатели? Ведь любому человеку хочется продемонстрировать окружающим собственное превосходство, - парировал Сергей, с замиранием сердца ожидая, когда же ему представится возможность заглянуть в футляр. - С этим проблем нет, - невозмутимо заметил Святослав. – Моё чувство превосходства настолько абсолютно, что слушатели мне не нужны. Бисер, свиньи, все дела. Сергей тихо ахнул, когда крышка мягко откинулась. Через секунду он немного устыдился своей реакции, пытаясь сделать вид, что ничуть не зачарован блеском полированной кости. Но Свят ничего не замечал вокруг и ласково улыбался, рассматривая Флейту, странноватой формы, лишь завершавшей общий образ. Пальцы огладили гладкую поверхность, а затем цепко ухватились за гибкий костяной стан. Сергей уже слышал тяжёлую шаркающую поступь в коридоре, но не испытывал страха. Тварь всё-таки пришла за ними, но теперь он был не один. - Когда дверь откроется, постарайся рассмотреть её получше, - шепнул Свят, поворачиваясь лицом к врагу. – Мало кто видел её так близко и остался в живых. Это того стоит, даже если потом ты не сможешь нормально спать по ночам. И возможно больше никогда не станешь бродить в темноте. Сергей медленно повернулся следом. Дверные петли тихо скрипнули, словно выпуская на волю первые несколько нот той самой мелодии из сна. Сергей широко распахнул глаза и прижался к плечу Свята, с радостью ощущая, что темноты, в которой звучит музыка Флейты, больше не нужно бояться.