The Forgotten Earring (Забытая Сережка)

Первое, что почувствовал Харви, была головная боль. Всепоглощающая, развязная, пляшущая по вискам и периодически ударяющая по темени. Следом подкралось ощущение полета в центрифуге или огромной стиральной машине. Попытавшись разлепить глаза, по которым, о слава всем Богам, не ударил яркий свет, он уставился в потолок. Люстра, являющаяся образцом элегантности и стиля, выписывала по белоснежной поверхности потолка замысловатый танец, напоминающий смесь вальса и галопа. Не в силах выносить подобной пытки, Харви снова закрыл глаза. Однако, ощущение полета на каруселях не исчезло. Попытавшись пошевелить конечностями, он с удивлением осознал, что они на месте и даже слушаются приказов мозга, который работал словно нехотя, явно мстя за столь удачно прошедшую встречу с бутылкой виски. Хотя, может бутылка была не одна. Вкус во рту подтвердил догадку о том, что бутылка, взятая им в баре перед уходом на терассу, была не единственной его спутницей предыдущим вечером. Дикий сушняк все-таки заставил Харви сползти с кровати и доковылять до мини-бара. Минеральная вода потекла по горлу, смывая ужасный привкус и заставляя мир вокруг вращаться чуточку медленнее. Немного отдышавшись и подавив подкатившую к горлу тошноту, Харви огляделся, пытаясь вспомнить, каким именно образом он попал в номер. В голове стоял туман, настолько плотный, что больше походил на слой акриловой краски, которой он красил дом отца, когда ему было шестнадцать. Разумно решив, что воспоминаниями лучше заняться чуть позже, Харви отправился в душ, возлагая на холодные струи большие надежды. Простояв под теплыми потоками воды продолжительное время, Харви врубил холодную воду, сжимая зубы и подставляя под душ голову. Терапия помогла и спустя почти час, мужчина, проснувшийся в номере, стал, наконец, похож на Харви Спектора. Туман в голове, правда, прозрачнее не стал, но то, что его смокинг лежит в неком порядке на кресле, а телефон не разрывается от гневных сообщений, убедило Харви в том, что вечер для него закончился относительно спокойно. И одиноко. От этой мысли почему-то заломило в висках, словно какое-то воспоминание пыталось вырваться на свободу, но аспирин победил, и головная боль прошла, оставляя после себя лишь легкое напоминание в виде тошноты и ужасного чувства усталости. Завтракать не хотелось, поэтому Харви просто смотрел в пустоту, размышляя над своими планами на день. Впрочем, таковых у него не было. Да, у него дома все еще жила Скотти, последний разговор с которой поставил в их отношениях если не знак вопроса, то многоточие, очень красноречивое многоточие. От мыслей о Скотти голова снова напомнила о себе болью в висках, заставив Харви поморщиться и откинуть мысль о поездке домой, как наиболее глупую. Разговаривать об отношениях на такую больную голову – нет, он на такое не способен. Мелькнула шальная мысль позвонить Донне и спросить, как вчера прошел вечер и каким образом он оказался в номере, но и эту мысль Харви отверг как несостоятельную. Не хватало еще с утра пораньше выслушивать саркастичные замечания своего секретаря. С трудом поднявшись с кресла, в котором он сидел уже больше получаса, Харви прошел в спальню. Словно очередное напоминание о Донне, в гардеробе висел черный чехол с нижним бельем, костюмом, рубашкой и галстуком. Да, об этом могла подумать только Донна. Переодевшись и мгновенно почувствовав себя снова живым и готовым к действиям, Харви пригладил волосы, рассматривая себя в зеркале. Круги под глазами были ужасными, но душ сделал свое дело, смыв основной пласт похмельного синдрома. Позвонив администратору и отдав все необходимые указания, Харви набрал номер Рея. Сейчас единственное место в мире, где бы он хотел оказаться, был его кабинет. Именно там он сможет насладиться любимыми пластинками и подремать на диване, который помнил моменты побед и моменты грусти, когда почти опускались руки. Да, поехать в фирму, на которой в выходной день было пустынно, словно в Антарктиде, было хорошей идеей. *** Донна устало откинулась на стену кабины, ожидая, пока нерасторопный лифт остановится на пятидесятом этаже. Придти на работу в выходной день, когда большинство работников посвящали в кои-то веки время себе и своим семьям, было, наверное, особым родом мазохизма. Но ей было все равно. Дома все напоминало о прошлой ночи. И черное платье, висевшее на вешалке в ожидании отправки в химчистку. И пара дизайнерских туфель, небрежно скинутая в коридоре. Запах духов, которые она использовала вечером, прочно въелся в воздух, заставляя вспоминать, как жадно Харви зарывался носом в её волосы. И даже смятые простыни, на которых она проворочалась вплоть до рассвета не в силах уснуть, напоминали о смятых в страстных порывах простынях другой кровати. Что же ты наделала, Донна Полсен? Что же ты натворила? Донна хрипло простонала и прижалась затылком к холодной стене кабины лифта. Она переспала с Харви Спектором. Она безрассудно поддалась порыву и подчинилась пьяному и, несомненно, абсолютно глупому желанию своего босса переспать с ней. Черт! Какой же надо быть дурой, чтобы наступить на эти грабли дважды? Хотя нет, дурой для этого быть не надо. Надо быть лишь Донной Полсен, идеальной снаружи, но такой несчастной внутри. Донной Полсен, променявшей зарождающийся роман с самым потрясающим мужчиной, которого она когда-либо встречала, на работу с ним бок о бок на протяжении десяти лет. Слезы, предательские бисеринки прозрачного стекла, затуманили взгляд, но Донна быстро взяла себя в руки. Работа. Вот что ей сейчас было нужно. Посидеть несколько часов за компьютером, разобрать накопившиеся за вчерашний вечер бумаги, чтобы разгрузить утро понедельника, сделать для Харви пометки по нескольким делам. Рутинная работа прекрасно займет голову и поможет выкинуть из памяти эти потрясающие ощущения, преследующие её и заставляющие вновь и вновь прокручивать в голове события, развернувшиеся в номере отеля. Господи, сделай так, чтобы Харви забыл об этой ночи и никогда не вспомнил, что мы с ним натворили! Лифт остановился, все-таки поднявшись на нужный этаж, и Донна, цокая каблуками по выложенному плиткой полу, прошла к своему месту. Первое, что бросилось ей в глаза, это звуки саксофона, доносящиеся из-за приоткрытой двери в кабинет её начальника. Именной партнер фирмы Пирсон-Спектр валялся на диване и слушал проигрыватель, заставив мысли своего личного секретаря повернуться в сторону трусливого побега. Однако, усталый от бессонной ночи и внутренних терзаний мозг слишком поздно отдал приказ ногам, и Донна с легкой растерянностью могла наблюдать за тем, как глаза Харви открываются, а по губам расползается улыбка, сводящая с ума большую часть женского населения этой планеты. - Что ты тут делаешь? – Донна останавливается в дверях, посильнее стискивая ремешок сумки. - Аналогичный вопрос могу задать и тебе, - голос Харви был чуть хриплым, словно он спал до её прихода, но глаза лучились мягким светом усталости и расслабленного одиночества. - Мы вчера ушли рано, мне необходимо сделать кое-какую работу до понедельника, - Донна улыбнулась, игриво щуря глаза. – Мой босс настоящая задница. - Я могу поговорить с ним, - Харви принимает подачу, лениво поднимаясь с дивана и откидываясь на его спинку. - Как только ты начнешь разговаривать сам с собой, я позвоню доктору Ходжинсу, - улыбка Донны становится спокойной и уверенной, хотя внутри у нее прокатывается землетрясение силой не менее восьми баллов. – Говорят, он один из лучших специалистов по лечению шизофрении. Харви приоткрывает один глаз, рассматривая мягкий силуэт Донны. При взгляде на её рыжие локоны, спадающие на плечи мягкими волнами, что-то едва брезжит в памяти, словно под слоем краски затесалось пятно насыщенного рыжего цвета. Но понимание не приходит, а картинка, почти пробившаяся в сознание, исчезает также быстро, как появляется. - Как вчера закончилась вечеринка? – интересуется Харви, снова закрывая глаза. Ему так комфортно, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. Мягкие звуки саксофона успокаивают, солнечный свет пасмурного дня не режет глаза, а духи Донны наполняют офис, заставляя улыбаться. Её голос окутывает сознание, и ему хочется потянуться, словно большому, упитанному, наглому коту. - А ты ничего не помнишь? – подозрительно спрашивает Донна, старательно сканируя его на предмет хоть каких-то признаков того, что Харви помнит о прошлой ночи и жаждет услышать подобное и от неё. - Последнее воспоминание – бутылка виски и ночной город у моих ног, - Харви морщится, словно от зубной боли и снова приоткрывает один глаз. – Дальше только пустота, вплоть до сегодняшнего утра. - По крайней мере, ты точно не устроил пьяный дебош, - уверенно говорит Донна, чувствуя как сердце внутри сжимается от облегчения и разочарования одновременно. - Спасибо хоть на этом, - с явным облегчением вздыхает Харви. Тишина, такая уютная и комфортная, прерывается стуком каблуков по коридору. - Похоже, не одни мы решили поработать в выходные, - с ноткой раздражения говорит Харви. Ему действительно не хотелось прерывать эти минуты спокойствия, наполненные идеальной гармонией, которая могла быть только между ним и Донной. В голове опять простучал какой-то тревожный молоточек, но Харви снова отмахнулся от назойливого чувства, что он забыл нечто очень важное. - Скотти! – воскликнула Донна. – Привет. Ей показалось, что девушка вздрогнула, но быстро взяв себя в руки, улыбнулась. - Здравствуй, Донна. Привет, Харви, я как раз искала тебя, - Дана одарила мужчину самой ослепительной улыбкой. Пройдя в кабинет, она опустилась на диван, на котором расположился Харви, и Донна остро почувствовала себя лишней. Не было сомнений в том, что Скотти пришла в Пирсон-Спектр воскресным днем не просто так. Видимо, её планы по отъезду из Нью-Йорка претерпели изменение. - Пожалуй, я займусь бумагами, - спокойно произнесла Донна, выходя из кабинета. – Иначе в понедельник мы просто утонем под горой документации. Харви улыбнулся и кивнул головой, стараясь сосредоточить свое внимание на Дане. Он знал, что Донна одобряет эту связь, искренне подталкивая его к продолжительным и прочным отношениям. Но иногда, в моменты подобные этим, ему казалось, что в зеленых глазах мелькают искорки сожаления и грусти. Мягкая улыбка Даны и её рука, положенная ему на бедро, вывели его из задумчивости и заставили обратить внимание на хрупкую брюнетку, сидящую напротив. Донна перебирала бумаги, автоматически отмечая то, что должно быть сделано или прочитано в первую очередь. Дел в действительности было недостаточно, чтобы отвлечь её от того, что происходит в офисе Харви. Донна вздохнула, подавив резкое желание сжать виски, чтобы избавиться от пульсирующей головной боли. Мелтешение синих папок и мелькание юридических терминов было прервано голосами Харви и Даны, собирающимися на обед. Смотря им вслед, Донна подавляла глупое, бессмысленное желание разреветься. Да, она надеялась, что он не вспомнит о произошедшем в отеле. Да, она искренне боялась его реакции на тот факт, что они переспали. Снова. Но почему же вместе с несомненным облегчением на нее навалилось страшное разочарование, ужасное желание впиться в его губы страстным поцелуем и проверить, действительно ли они так хороши на вкус, как она помнила. Подавив вздох и запрятав неимоверную усталость подальше, Донна собрала свои вещи, подхватила сумочку и покинула свое рабочее место. У неё осталось еще несколько часов, которые можно провести на диване в обнимку с бокалом вина и своими воспоминаниями. Тряхнув головой, она нажала кнопку вызова лифта, и только мысль о потерянной сережке, как о главной улике преступления, снова посетила её, заставляя жалеть о канувшем в лету подарке. *** - Вы уверены, что сможете достать это? - Да! А Вы уверены, что сможете засадить Харви Спектора за решетку? - Даже не сомневайтесь в этом. Позвольте только задать Вам всего один вопрос, Дана. Почему Вы так хотите уничтожить его? - Потому что он этого заслуживает.