Экзотический секс

Это определённо не самый лучший день в твоей жизни. Точнее, возможно, не самый худший. А может, всё же да? Тебя выселили из съёмной квартиры, лучшая подруга разболтала всем, в кого ты влюблена, а он, узнав о твоих чувствах, был так холоден, что ты даже плакать не смогла – слёзы замёрзли. Сердце словно наждачной бумагой обработали. Жизнь, кажется, не может стать дерьмовее, так что ты лишь нервно хихикаешь, когда звонит шеф, чтобы сообщить, что ты не соответствуешь занимаемой должности и потому уволена. Дебильно улыбаясь, с замёрзшими в глазах слезами, ты заходишь во внезапно возникшую на пути кофейню. – День добрый! – радостно скалится ушастый парень за стойкой. Ты окатываешь его мрачным взглядом, получая в ответ сочувственное «Оу». Твои брови ползут вверх, когда бариста внезапно стягивает с себя фартук, отбрасывает его в сторону и устремляется к выходу, очевидно, сбегая от не вселяющей оптимизма тебя. – Извините, моя смена кончилась, вас обслужит Минсок, – он зачем-то подмигивает тебе и на ходу хлопает по плечу горячей ладонью, через мгновение скрываясь за входной дверью. Удар по плечу оказывается таким сильным, что из твоих глаз начинают бежать оттаявшие слёзы. В таком замечательно сопливом виде тебя застаёт немного озадаченный мальчик, пришедший на смену сбежавшему жирафу. Мальчик милый и, похоже, сильно несовершеннолетний. – У вас что-то случилось? – участливо спрашивает бариста вполне взрослым мужским голосом. – Я – преданный, презираемый, никем не любимый безработный бомж, – сообщаешь вяло, без особого азарта гадая, сколько этому индивиду лет. Теперь кажется, что он гораздо взрослее тебя. – Поэтому мне… чего-нибудь послаще. И погорячее. – Так ведь жарко на улице, – улыбается яркой детской улыбкой, на что ты лишь закатываешь глаза, оставляя бесплодные попытки угадать возраст. Забирая заказ, сталкиваешься взглядом с большими миндалевидными глазами и почему-то представляешь себе его в полупрозрачной вуали на сказочный арабский манер. Ему бы пошло. Кофе всё же горячий, но ты уже не рада. На улице правда жарко, а слёз, нуждающихся в растапливании, не осталось. Первый глоток неприятно булькает в пищевод, вызывая противную испарину на лбу и оставляя приторный привкус во рту. Думаешь, не попросить ли добавить льда, но останавливает дурацкое чувство, что будешь «выглядеть как идиотка», ведь тебя предупреждали… Ты знаешь, что это ерунда, но знание не помогает перебороть дебильный комплекс, и вместо этого ты отпиваешь ещё немного. Зубы отзываются острой болью – напиток совершенно ледяной. Изумлённо смотришь в чашку и даже приоткрываешь рот – поверхность кофе покрылась тоненькой корочкой узорного льда. Воздух вокруг вдруг кажется нестерпимо горячим, липнущим к коже, оседающим жирными хлопьями на волосах, забивающимся влажной ватой в нос и рот. Воздух мешает дышать. Нелепо. Припадаешь губами к чашке. Словно жидкий азот вливается в твоё горло, даря мимолётное облегчение, но в следующий момент воздух обращается густым кипящим бульоном. Хочется нырнуть в холодный кофе с головой, дышать ледяной крошкой. Очередную порцию не спешишь проглатывать, перекатывая во рту, но прохлада буквально растворяется на языке, словно испарившись с разгорячённой поверхности. Вожделенно холодная рука накрывает твои плавящиеся пальцы. Поднимаешь потерянный в заполнившем кофейню мареве взгляд. Парень с глазами из арабской сказки тянет тебя из-за столика куда-то за барную стойку, мимо раскалённой кухни в маленькую тёмную комнатку, освещаемую крошечной тусклой лампочкой. Здесь только длинная потёртая деревянная скамейка и ряд крючков для одежды на стене. В комнатке чуть менее жарко, и ты наконец понимаешь, что происходит что-то неправильное. – Зачем мы здесь? – спрашиваешь хрипло: горло пересохло от невыносимого зноя. – Тсс, – шепчет парень, прикладывая к твоим потрескавшимся губам указательный палец. Шумно выдыхаешь, ощущая, как блаженная прохлада растекается по коже, заставляя прикрыть глаза. – Жарко, да? – сочувственно спрашивает Минсок и отнимает палец от твоих губ. Ты с трудом удерживаешься, чтобы не потянуться следом, моля не прерывать приносящее облегчение прикосновение, но он уже проводит рукой по твоим волосам. Ты словно встала под ледяной душ после солнечного удара. По затылку растекается божественный холод, капает на плечи, течёт вниз по рукам и спине, огибает бёдра и, наконец, окутывает тебя целиком, до самых кончиков пальцев на ногах. – Так лучше? – шепчет на ухо. Киваешь, наслаждаясь вожделенной прохладой. Но он убирает руку, и словно падает барьер, отделявший твою кожу от горячего воздуха. Разочарованно распахиваешь глаза – за мгновение до поцелуя. Чужие губы мягко скользят по твоим, гладкие и холодные, немного влажные от конденсата. Чужой язык проникает в твой раскалённый рот – словно россыпь снежинок проходится по нёбу, рисуя незамысловатые узоры, и заигрывает с твоим языком, обволакивая его живительной прохладой. Чужие ладони скользят вдоль твоей талии, холодя даже сквозь ткань сарафана. – Ты такой холодный, – бормочешь потрясённо, когда он отрывается от твоих губ. Минсок лишь улыбается хитро, совсем не детской улыбкой, и, опустившись на скамейку, тянет тебя к себе, заставляя сесть ему на колени. Он тут же целует снова, буквально обжигая холодом. Это очень приятно и жутко пугает. Ладони касаются твоих коленей и скользят вверх, захватывая подол, оголяя твои бёдра, задирая ткань до самой талии, а затем и выше. Ты не успеваешь среагировать и секундой позже остаёшься в одном белье. Пальцы Минсока становятся ещё ледянее, они поглаживают твою поясницу, а потом поднимаются выше, к застёжке бюстгальтера. Ты пытаешься протестовать, но губы задеревенели от холода, а руки не слушаются, ты их даже почти не чувствуешь. Зато прекрасно чувствуешь, как морозное дыхание ласкает твою оголённую грудь, когда бариста наклоняет голову, рассматривая. Ты чувствуешь себя странно. Смущение, испуг, злость, протест – все эмоции приглушённые. Замёрзшие. Но физические ощущения, напротив, яркие, искрящиеся. Каждое прикосновение вспыхивает снежным пиком на солнце. Ледяной, даже как будто твёрдый, словно кусочек льда, язык скользит от основания твоей груди вверх и обводит сосок, заставляя тебя всхлипнуть. Потом снова. И ещё раз. Холодная рука поглаживает другую грудь, несильно сжимает её, рассеянно теребит горошину соска. Указательный палец надавливает на вершинку, и сосок белеет. На секунду ты перестаёшь чувствовать его, но стоит пальцу приподняться, онемение сменяется покалыванием, а сосок наливается краснотой. Арктические губы покрывают поцелуями твои ключицы и шею. От холода становится трудно дышать, словно ты забралась на большую гору с разреженным воздухом. Грудь высоко вздымается от глубоких вдохов. Минсок тянет тебя за талию вверх, заставляя встать перед ним, и приникает губами к впадинке, над которой сходятся рёбра. Кожа в этом месте расцветает морозным узором, тонкие линии инея сплетаются в кружевной цветок. Ещё один поцелуй – и рядом распускается новый прекрасный бутон. Твой живот постепенно покрывается белоснежными узорами. Минсок разрисовывает тебя, украшая волшебными, искрящимися, завораживающими цветами. Ты зачарованно смотришь, как они сияют на твоей смуглой коже. Когда тебе удаётся сделать полноценный вдох, узоры блекнут и почти мгновенно испаряются, оставляя лишь несколько капель, которые скатываются вниз, прочерчивая влажные дорожки на коже живота. Минсок разворачивает тебя к себе спиной и снова усаживает на колени, прижимая к своей груди. Студёные выдохи опаляют твой затылок. Прохладные пальцы поглаживают твой живот, стирая влажные дорожки, спускаясь всё ниже. Когда его рука проскальзывает под резинку твоих трусиков, ты дёргаешься невольно, но почти не можешь пошевелиться, скованная жёсткими объятиями. Всё, что тебе удаётся, – повернуть к нему лицо. От него пахнет зимой и снегом, а в глазах разлился Северный Ледовитый океан. Минсок ловит твоё горячее дыхание и возвращает тебе холодным – с поцелуем. Пальцы двигаются ниже, пробираются в ложбинку и, наконец, касаются клитора. Чувствительная точка вспыхивает болью, но только на мгновение. Мягкие подушечки пальцев поглаживают, аккуратно надавливают, обводят вокруг. От каждого холодного прикосновения в животе становится жарче, твоё сердце бьётся чаще. Минсок обхватывает губами мочку твоего уха, выбивая дыхание из твоих лёгких. Его рука смещается ещё ниже, и два пальца проталкиваются внутрь. Ты обессиленно закрываешь глаза, ощущая лёд внутри себя и северное дыхание на своём виске. Пальцы двигаются наружу, а потом обратно, словно тебя ласкают холодные приливные волны. Большой палец снова опускается на клитор, заставляя сжаться мышцы твоего живота. Ты концентрируешься на ощущениях, поглощённая океаном холодной страсти. Пальцы Минсока двигаются быстрее, заставляя твоё тело выгнуться, приподнимая бёдра навстречу. Второй ладонью он сжимает твою грудь, от вершины которой разбегаются ниточки морозных узоров. Ты судорожно сводишь бёдра, захлёбываясь воздухом и откидывая голову назад. Это похоже на лавину. Сияющая до боли в глазах снежная вершина вздрагивает и начинает скатываться вниз, разрастаясь, ускоряясь, сметая всё и заслоняя собой весь мир. За несколько секунд вся Вселенная до самого края оказывается погребена под снегом. Когда твоё тело расслабляется, ты обнаруживаешь себя в прохладных объятиях, не позволяющих безвольно соскользнуть на пол. Снежинка падает с потолка на твои губы, тут же тает, и ты бездумно слизываешь её языком. В тёмной комнатке идёт снег, красиво вспыхивая в свете тусклой лампочки. Холодно. Ёжишься, окутанная холодом со всех сторон. – Кажется, я немного перестарался, да? – ухмыляется Минсок, натягивая на тебя сарафан. – Теперь тебе снова нужно согреться. Он ведёт тебя обратно в зал для посетителей. – Иди на солнце, не то ещё заболеешь, – бариста проводит ладонью по твоим волосам, останавливаясь на затылке, и прижимается губами к твоим в недолгом целомудренном поцелуе. Он разворачивает тебя за плечи в сторону двери. Его руки совершенно ледяные, а ты и без того дрожишь всем телом, но всё равно не хочется, чтобы он тебя отпустил. Сдерживаешь порыв спросить, неужели на этом всё? Всё закончится, не начавшись? Мимолётное ничего не значащее приключение? – Иди, – шепчет он, подталкивая к выходу. – Потом поговорим. Когда отогреешься. Ты испытываешь облегчение, почему-то уверенная, что он не обманывает. Хотя разумнее было бы испугаться. Улица встречает палящим зноем, но ты промёрзла так глубоко, до самого позвоночника, что жаркое солнце не способно согреть тебя сразу. Ты оттаиваешь потихоньку, очень медленно, испытывая неприятные покалывающие ощущения. Как назло, именно в этот момент на безоблачном синем небе внезапно собираются густые чёрные тучи, через мгновение начинается ливень. Срываешься на бег – поскорее добраться до дома, под тёплое одеяло.