И пока смерть не разлучит нас

- Что происходит? - произнесла Мария, глядя, как страж перекрыл вход. - Откройте ворота, немедленно! - она подошла ближе, дабы человек в серебристых доспехах разглядел корону. - Я - ваша королева, и это мой приказ! Но тот вообразил, что ничего не слышит. - Откройте! Мне нужно вернуться в замок! - настойчивее молвила вновь, пытаясь не запачкать слова злостью. - Простите, Ваше Величество, - ответил седой страж, - король велел не пускать вас. - Что? Франциск? - она растерялась. - Вы уверены в этом? - Так точно, Ваша Светлость! Девушка испуганно взглянула на Себастьяна. Последствия ее поступков ложились на спину жгучим клеймом. Но готова ли она, юная Мария, принять их? Готова ли так же, как мать Франциска, отвечать за содеянное без сожалений? - Что же нам делать, Баш? - в ней проснулся маленький, напуганный ребёнок. «Куда бежать, - спрашивал он, - если гибель повсюду?»

***

- Ни один лекарь не справится с этим. Голос Нострадамуса носился по комнате эхом. Он вбивался в уши Франциска и отчаянно взрывался внутри. Возможно, эти слова забрызгали бы стены кровью. С такой силой они давили на короля, с такой невообразимой мощью. - Он умер не от болезни, - продолжил пророк. - Никто не пытался его убить. Нет никаких следов ранений, укусов, яда. Он умер своей смертью, - Нострадамус запнулся, осматривая кожу на крохотных пальчиках малыша. - Замёрз. - Да, в те дни стояла небывалая стужа… - еле слышно отозвался Франциск, пряча глаза под дрожащими руками.

***

Спустя три дня

Чёрная шаль на плечах выдавала бледность. Жемчуг, аккуратно лежавший на груди, превратился в камень. Когда-то свежее и полное счастья лицо, постарело на сотню лет. На сотню тысяч будущих лет, которых Баш никогда не узнает. Тихие шаги вперемешку с красными глазами казались лучшим лекарством; пыльные коридоры с их ненавязчивым серым цветом, тёмные углы и уединенные залы охотно встречали снова. День за днем, всё глубже и глубже опускалось юное сердце. Всё ниже падали плечи, всё беспощадней душили мысли. Знала ли она, что было в его последнем слове? Кто жил в его сердце, в прощальном взгляде? Любил ли он ее на самом деле? Любил ли? Любил ли? Тяжелейшая пытка не чувствовать это. Не ощущать сладость, гладкой кожи, теплоты обожаемых глаз. Быть беззащитной, брошенной, одинокой. Открывать бумажный свёрток с одной и той же фразой, одной и той же фразой, написанной твёрдой рукой Марии:

«Баш умер. Я вскоре пойду за ним»

Говорить впопыхах Франциску. Неразборчиво, пытаясь не захлебнуться. Прикладывать ладонь к глазам, мечтая, что они ослепнут и больше никогда не увидят тех ненавистных строк. Куда испарилась былая Кенна? Она исчезла туда же, куда исчез и гордый, жаждущий мести Франциск.

Многое ли вообще остается важным, когда умирают родные люди?