И пока смерть не разлучит нас

Долгой была та ночь, долгой и страшной. «Гнилостная горячка» сменялась временной потерей сознания. Себастьян прерывисто дышал, сгибаясь от кашля. Ныло в груди, тело крылось чёрно-синими пятнами. Бубоны, они же выпуклости на пламенной коже, увеличивались в размерах. Но не это тревожило Марию, не это страшило ее всю ночь. Стоя у деревянной двери, она боялась лишь одного - ничего не услышать. Тишина казалось ей несносной. Тишина предвещала смерть.

***

Спустя неделю

- Баш, - шепнула королева, переступая порог комнаты. Солнце рьяно билось в окно, цепляясь за ее волосы. Легкий ветерок парил по сбитому, словно тесто, воздуху и ложился на стол. Мартовский день погружался в туманные сумерки. Себастьян задумчиво стоял, глядя в пустоту. Рядом пылилась нетронутая чашка с отваром. Прошло немало ночей, пока он смог подняться с кровати, сесть за стол, взглянуть на жизнь по ту сторону стен. И в каждой из тех зимних ночей была Мария. Поутру она торопливо возвращалась в замок, а ближе к вечеру поила Себастьяна лекарством в холодном доме. Он часто наблюдал за ней, бессильно лежа в постели. Следил за руками, тщательно искавшими нужные травы в горстке сухих листьев; за глазами, которые тайком бегали по его лицу. Мария почти не отдыхала и лишь изредка присаживалась около Баша. Но и тогда все ее мысли были в заботе, в тревоге о чужом здоровье. - Себастьян, - девушка подошла ближе, ее лицо сверкало от улыбки. - Вижу, тебе уже лучше. Я рада, что ты идешь на поправку. - Да, - он медленно взял травяной отвар, но, не отпив, вернул на место. - Право, какой ценой, Ваша Светлость! Баш снял жакет со своих плеч и закутал в него Марию. - Я не понимаю, как мог согласиться на ваш план. Пожалуй, мне было слишком плохо, дабы обдумать всё разумно, - он вздохнул и робко взглянул на нее. - Из-за меня вы предали Франциска, Кенну. Вы поставили весь двор под угрозу… - Как еще я должна была поступить, когда ты умирал? Франциск не пустил бы меня во двор за Нострадамусом. Он ненавидел нас, он желал тебе, - девушка замерла, а после продолжила, - и мне, смерти. Это был единственный шанс, Баш! - Сказать, что я мёртв? Сказать, что вы на пороге смерти? Надавить на Франциска новой потерей? Конечно, он бы вернул вас ко двору сиюминутно! Вы знали это. Любой бы забыл всю горечь, всю ненависть от обиды, чтобы не потерять человека. Не потерять королеву, жену, возлюбленную! И вы соврали им. Франциску, Кенне. Всем, кто спрашивал обо мне. - Себастьян… Я должна была сделать это, - Мария опустила глаза. Она закрыла окно, зажгла тонкую свечу и сильнее окунулась в жакет. - Знаешь, - снова заговорила девушка, - Екатерина дала мне отличный совет когда-то. Я следовала ему. Всё это время, - королева опустилась на кровать, глядя в камин. - Она сказала, что тайна остается тайной, пока о ней знает кто-то один. Стало быть, я сделала правильный выбор, не сообщив никому, что ты жив. Даже тем, кто мог бы помочь мне. Бастард присел рядом, нечаянно задев рукавом тонкую свечу в ладонях Марии. Пламя мгновенно поползло вверх, а бежевый цвет ткани превратился в желтовато-чёрный. Но спустя секунду огонь исчез. Баш ощутил, как крепко схватилась за него мокрая рука девушки. Ее пальцы сжимали его запястье. - Спасибо, - удивлённо произнес Себастьян. - Вы… очень внимательны. Мария смущенно поджала губы, но пальцы, как и прежде, остались лежать на запястье. В полном безмолвии, в кромешной тишине она слушала, как пульсирует кровь под его кожей. И было дико ощущать это. Опять, снова. Казалось, такие вещи забываются на века. - Ты злишься на меня? - она пыталась очнуться. - Я благодарен вам. Но не знаю, смогу ли когда отплатить за такую заботу. - Баш, что ты! Но этот ритм под кожей сбил ее мысли. Мария знала каждый удар наизусть. Их всегда было восемьдесят.

Восемьдесят ударов в минуту.