И пока смерть не разлучит нас

- Просыпайтесь, Ваше Величество, - шепнул Себастьян, глядя, как девушка сладко спит у него на груди. Ее ресницы игриво щекотали его кожу; волосы ветвями спадали на подушку, завиваясь, словно кружева. Ладони Марии робко лежали около его шеи, а, когда-то ледяные, бескровные ноги, сплетались с ногами Баша. Было в этом моменте что-то особенное, что-то родное, объединявшее их в каждой из прожитых жизней. То чувство, которое не подвластно слову «вечно», ибо сама его суть и есть вечность; бесконечность; бессмертность. Тот, кто ощущал его каждой точкой, кто жил внутри него и не боялся увидеть в себе, называл его крохотным Богом. Но для Марии и Баша, которые предали небо и церковь, оно означало ни что иное, как Любовь. - Баш, - сквозь сон прошептала девушка, - не называй меня Ваша Величество. А то… - и она со смехом бросилась на него. Себастьян смеялся, целуя ее, то в щеку, то в шею, то в губы. Мария заразительно хохотала, взлохмачивая его волосы. Они, будто маленькие дети, обнимали друг друга, а потом снова растворялись в горячих поцелуях. - Как бы ты назвал нашего малыша? - спросила она, обвивая шею и ласково глядя в глаза. Себастьян прикоснулся губами к ее предплечью. - Как ты уверена в моих силах, - расплываясь в улыбке, ответил он. - Если у нас будет девочка, то Мария. - Боже мой, как банально, - она аккуратно провела невидимую линию на его лице. - Думаю, мы еще поразмыслим над этим. Ну, а если мальчик? - Не знаю. Я хочу, чтобы у нас была девочка. Такая же смелая и сильна, как мама. - Баш, - Мария закрыла глаза, наиграно дуясь. - Так не честно! Вот я бы назвала мальчика Яковом. - Яковом? - ухмылялся бастард. - Какое странное имя! Объясните свой выбор, моя слишком умная королева. - Погоди, я на минутку, - она выскользнула из кровати. - Мне нужно кое-что отдать тебе.

***

В белоснежной, словно ромашка, простыне Мария выбежала за порог дома. Морозный воздух тут же прожег щеки. Она поспешно искала небольшой мешочек, желая, как можно скорее, вернутся к теплому Башу. Но нежданно чья-то острая, как лезвие, рука, схватила ее, закрывая рот. Девушка билась, стараясь вырваться из железных объятий. Она звала бастарда, но ни единый звук не мог долететь к нему. Возле обнажённого горла королевы блестел нож. Чистый, словно родниковая вода, он жалил ее своими укусами. Из тонких порезов сочилась алая кровь. Медленно стекала она на грудь и плечи. - Кенна, стой! - спрыгивая из седла, закричал Франциск. Он бежал к Марии, спотыкаясь о кочки и камни. - Не трогай ее, прошу. Отпусти Марию! Ради меня, ради Баша. - Ради Баша?! - Кенна остановилась. - Ради моего покойного мужа, который жив! Ради человека, с которым она спала?! Нет, Франциск. Я не исполню твою просьбу! Король стоял в пяти шагах от места, куда капала кровь Марии. И он не знал, верить ли словам вдовы или отрицать их, обвиняя в безумстве. Растерянность была в каждом его движении, в каждом взгляде, пока… - Пожалуйста, Кенна, - знакомый тембр заставил Франциска отшатнуться. - Отдай ему Марию. Себастьян осторожно приближался к ним. Меч, каштановые волосы и томный взгляд убеждали короля в правдивости обвинений. - Ты жив… - только и смог процедить Франциск, оглядывая босые ноги Марии, ее тело, закутанное в простыню, распущенные волосы и руки, обнимавшие ночью Баша. - Вы предали меня, - про себя говорил он. - Вы предали всех, кто любил вас. Баш кивнул стражу, стоявшему в стороне. После он говорил какие-то слова, смысл которых плохо осознавал. Он просил жену и обещал ей то, что никогда не сможет дать. Он врал, врал, пытаясь не увязнуть в словах. Но только лезвие меча, выдвинутое высоким стражем, заставило Кенну сдаться, только близость к смерти вернула ей ясность. Мария в слезах кинулась к Себастьяну. Но тех горьких, как полынь, слёз было мало, дабы растопить сердце Франциска. - Взять его! - крикнул он, показывая на брата. - А ее, - король кивнул на жену, - свяжите и привезите во двор в таком виде, в котором она стоит пред нами. Пусть каждый увидит, кто такая королева Шотландии и за что сегодня лишится головы Баш!