И пока смерть не разлучит нас

Страшный крик взбудоражил высокие стены замка. Птицы, сидевшие у окна, быстро взмахнули крыльями и улетели прочь. Комната, оббитая позолоченной тканью, небольшое зеркальце и сотни нетронутых украшений дрогнули от волны звуков. Падали обожженные перья. Мария рвала подушку в клочья, впиваясь в нее горячими, как раскаленное железо, пальцами. Невероятная боль сдавливала ребра, живот, спину. Ей казалось, что спустя секунду она сгорит заживо. Но, нет, королева всё еще держалась. Всё еще пыталась родить ребёнка в одиночестве. Мария не доверяла кому-либо из выживших в этом замке. Они французы и, к тому же, теперь подвластны только Его Величеству. Здесь она - всего лишь неверная жена, королева, презираемая за измену каждым бароном, графом и маркграфом. Снова крик. Снова визг, рвущий перепонки ушей на мелкие кусочки. Мария задыхалась и временами теряла чувства. Влажная ткань под ногами пропиталась потом. Кожа на лице налилась винным, горячим цветом и заблестела под слоем слёз, лившихся от режущей боли. Еще чуть-чуть, еще немного и малыш будет с ней. Никто не заберет его у нее; никто не посмеет тронуть даже кончиком пальца! Боже мой, где же Франциск? Он будто бы не слышит, что творится в ее покоях. Неужели ненависть к ней настолько сильна и побеждает всё то, что связывало их раньше? Мария искренне надеялась, что муж придет к ней в эту минуту. Она верила в его заботу о ней, хотя и не заслужила даже на самую малость уважения. Как королева, она сожалела о том, что отдалась Башу и предала брак, церковь и святое небо. Как королева, она сожалела о бездумности своих решений, управляемых одними лишь чувствами; о стольких жертвах и подрыве власти во Франции. Но как девушка, как Мария, свободная от обязательств, она ненавидела себя лишь за то, что потеряла друзей и Себастьяна. Потеряла всё, что берегло ее от безумства и одиночества во французском дворе, в оковах замужества. Конечно, так никогда бы поступила королева Франции и Шотландии. Но так поступила она, Мария Стюарт, однажды последовавшая зову сердца. - Ваша Величество, что с вами? - во мраке тихо приближалась Грир. Из приоткрытой двери сеялся тонкий поток света от зажженного факела. - Боже мой, Мария! На измятом покрывале лежала королева. Она продолжала кричать внутри себя, сцепив губы зубами. - Что если я умру? - еле слышно произнесла, глядя на фрейлину. - Мария, что вы, вы не умрете! Вы сильная. Вы справитесь, слышите, Мария? - Грир протерла ее лицо дрожащими руками. - Почему вы никого не позвали? В вашем-то положении нельзя было находится в одной. - Франциск. Позови Франциска, пожалуйста. Королева согнулась, глубоко вдыхая спёртый воздух. Но не успела Грир покинуть покои, как детский крик и плач, ударился об дверь и остановил ее.

***

- Почему ты сбежала? - Франциск прожигал Лолу взглядом. Он по-прежнему не мог злиться на нее, обвиняя во всех неудачах свою неверную супругу. Девушка сидела на краешке стула в покоях короля. Она цеплялась взглядом за изразцы на полу, чувствуя вину и тяжесть внутри. Длинные волнистые волосы свисали, словно листья плакучей ивы. Щеки опали, лицо похудело, а на руках сквозь кожу проглядывали кости и сине-зеленые вены. - Я благодарна вам, Франциск, что вы впустили меня в замок. Благодарна за чай и за еду, и за это чудесное платье, - она провела ладонью по мягкому бархату на коленях. - Но я ненадолго. Мне нужно увидеть Марию, а так же моих подруг - Кенну и Грир. - Лола, ты не ответила мне, - он говорил мягко, временами грея руки возле камина. - Хорошо, если вы хотите, - девушка посмотрела на него, а после снова опустила взгляд. - Знаете, я всегда мечтала о семье, о муже, о любви в тишине, вдали от дворцовых интриг и сплетен. И я никогда не хотела принадлежать вам, быть одной из ваших любовниц. Я бежала от вас и от чумы, потому что две эти вещи могли убить моего ребёнка… - И, в конечном счете, - Франциск сжал ладонь в кулак, - ты оказалась права. Его не убила чума, его убил я. Лола не выглядела слишком удивленной или злой, или такой, которая могла бы накинуться на Франциска с пощечиной. Похоже она давно знала, что Кристофа нет. Возможно, материнское сердце всегда чувствует судьбу детей заранее? - Не вини себя. - Лола, если бы я послушал в тот вечер повитуху и не спешил ехать в такую стужу, если бы я только послушал ее, - он запнулся, и слёзы застряли в его глазах, - ты бы не торопилась с бегством и, возможно, убедила бы меня отпустить вас, - король помешал угли, глядя на них так, будто эта серая пыль - прах маленького, совсем крохотного сына. - Тогда бы Кристоф не замёрз и не умер. Входная дверь скрипнула под тяжестью мужской руки. - Леди Грир, Ваше Величество, - сообщил страж. Франциск переглянулся с Лолой. - Пусть зайдет. - Ваша Светлость, Мария родила вам дочку, - руки Грир были в крови, а глаза тревожно бегали по лицу короля. - И я не знаю…С девочкой всё в порядке. Но вот королева, ей очень плохо. Лола испугано прикрыла губы рукой. Деревянная дверь скрипнула во второй раз. - Прошу вас, скорее, - бормотал молодой и не очень опытный страж, - Ваше Величество, пойдемте скорее. У главных ворот, и на входе, и в тронной зале толпы народа. Это знать. Они требуют вас, немедленно. А иначе, - тот запнулся, - они обещают, что лишат вас всего. Франциск тут же подскочил со стула, но не последовал Лоле и Грир, а повернул в другом направлении, следуя за стражем.