Осколки

(75-е Голодные Игры) – Зачем ты смущаешь мою девочку? – с наигранным укором спросил Хеймитч. Джоанна слегка повела плечом, вспоминая, как скинула с себя то дурацкое платье из веток прямо перед носом этой непроходимой идиотки с ее возлюбленным женишком. – Я не виновата, что вызываю у людей такую реакцию, – проворковала Джоанна. Эта фальшь далась ей легко (путь даже и не обманула Хеймитча, но она, в конце концов, не преследовала эту цель), годы тренировок и врожденный талант помогли ей затолкнуть свою злость куда подальше. До времени. Ей хотелось заехать этой огненной пташке по шее еще перед парадом. Так раздражала Джоанну эта идиотская игра во влюбленных голубков, эта привычка Китнис краснеть, а то и приходить в шок, когда люди вокруг ведут себя… в общем, как они привыкли. Только понаблюдав, как Финник всего одной коронной фразой вогнал ее в краску, Джоанна взбесилась. И эту припадошную придется оберегать?! Ничего, на арене Джоанна даст волю чувствам, не будет сюсюкаться с этой девчонкой, а сейчас нужно играть на публику, которая не сводит жадных глаз с победителей. – Вы с Финником будто сговорились, – заметил Хеймитч, улыбнувшись. Только они двое понимали всю глубину этой фразы. Джоанне искренне захотелось засмеяться, но она только повторила его улыбку и подошла ближе, чтобы посторонние не слышали ее слов. – Тебе нужно хорошенько поработать над ней, – нежно произнесла она, но глаза ее метали молнии. – Раздражать старших победителей чревато. Понимаешь меня, Хеймитч? С бесконечно милой улыбкой он наклонился к ее уху и ответил: – Помни о том, как быстро может сгореть дерево. Он отстранился. Их взгляды скрестились. Теперь Джоанне захотелось заехать еще и ментору Двенадцатого Дистрикта, пришлось приложить немало усилий, чтобы выглядеть обворожительной и не давать волю рукам. Но Хеймитч прекрасно понял ее желание, и это, несмотря на все происходящее, развеселило его. – Твое здоровье, золотце, – копирую ее манеру, проворковал он. Отсалютовав ей бокалом, он повернулся к ней спиной и побрел в сторону небольшой компашки, где его ждал Рубака, незаметно наблюдавший за их разговором. Джоанна смотрела в спину удаляющемуся ментору, и ей хотелось от злости метнуть топор вдогонку. Ну вот, эта невыносимая Звезда Восходящей Революции так взбесила ее, что порция ненависти досталась и Хеймитчу, с которым, по большому счету, всегда были неплохие отношения. *** Про безопасное место для разговоров, казалось, знают все победители. Поэтому, когда Рубака с Хеймитчем незаметно исчезли с банкета, Джоанна поняла, где их искать. Подгадав время, она покинула зал, сделав вид, что идет отдыхать. Но вместо этого направилась на крышу. Прошло уже некоторое время, прежде чем ей удалось пролизнуть незамеченной, поэтому Рубаку она, к сожалению, уже не застала. На крыше был один Эбернети, с бутылкой какого-то алкоголя в руках. – Одиннадцатый Дистрикт уже ушел в постельку, а Двенадцатый все пьет, – язвительно заметила Джоанна, неслышно подойдя сзади. Хеймитч обернулся и бросил взгляд на бокал в ее руках, который она в спешке прихватила с собой. – Кто бы говорил, Дистрикт номер 7, – парировал он. – Я искала Рубаку, – сообщила Джоанна, словно укоряя Хеймитча, что их товарища здесь нет. – Не спокойной ли ночи ему пожелать хотела? – Не хотела. Здесь можно уже не сдерживать яд, рвущийся наружу – нет посторонних глаз и лишних ушей. – Хотела обсудить стратегию, – нехотя произнесла она. – Все уже обсудили, – напомнил Хеймитч. – Если только твоя прелестная головка в силах удерживать столько информации. – Полегче на поворотах, старый пьяница, – пригрозила Джоанна, но на этот раз это были просто дежурные оскорбления для поддержания тонуса. – Я хотела уточнить, не было ли изменений в плане. – Нет, ничего не изменилось. Я был бы в курсе, – немного серьезней ответил Хеймитч. Снизу доносились вопли капитолийцев. Толпа негодовала, расстроенная грядущей потерей любимых победителей, тем не менее, праздник продолжался, и скоро они, вспомнили, что их ожидает такое зрелище, которое им и не снилось. – А они все никак не набесятся, – с презрением бросила Джоанна, подходя ближе к краю и заглядывая вниз. – Хлеба и зрелищ, – нараспев произнес Хеймитч, покачивая бутылкой. Он стал рядом, рассматривая толпу далеко внизу. – Иногда мне кажется, что только ненавистью я и жива, – вдруг произнесла женщина. – С чего вдруг такие откровения? – бестактно хмыкнул ментор. – Почему ты так удивлен? – резко спросила она, нисколько не задетая. – Зачем ты рассказываешь это именно мне? Но он уже знал ответ. – Потому, что мы с тобой одинаковые, – просто ответила Джоанна.