Шедевр

Ваши глаза так сверкают желаньем мести, Против и за: ваша Честь и мое бесчестье, Как же давно размотали боги эту нить, Только вино одно это велит забыть.

Похмелье – страшная вещь. Луффи терпеть не мог алкоголь за эту его особенность, а ещё за то, что в пьяном виде у парня развязывался язык и отказывал инстинкт самосохранения. Он мог нагрубить близким людям, начать капризничать и вести себя неадекватно, чего бы никогда не позволил себе в трезвом состоянии. Монки ценил друзей, любил брата, легкомысленно относился к учёбе и обожал приключения, но назвать его наглым или эгоистичным язык не повернётся. Бывали, конечно, вспышки ярости, но он же подросток, гормоны пляшут вокруг узкого круга тем, и поделать ничего, увы, нельзя. Шампанское послужило неслабым толчком к тому, чтобы выплеснуть негативные эмоции на окружающих, и теперь Луффи лежал на диване, изучал потолок и гадал, что же мог сказать Трафальгару плохого. В принципе, много чего мог. Только вот у них было негласное соглашение: я тебя не трогаю и ты меня, будь добр, не забрасывай своим юношеским максимализмом. ― Кажется, я вчера сглупил, ― пробормотал парень, с трудом поворачивая голову и смотря на записку расфокусированным взглядом. ― Надеюсь, ни с кем не подрался, а то Эйс расстроится, обещал же больше так не делать. К счастью, записка лаконично сообщала, что Луффи может выпить хоть всю воду в квартире, запас таблеток от похмелья тоже в его распоряжении, а вот ехать никуда не надо – заберут, чего доброго, в вытрезвитель, потом беги за ним, забирай. Фу таким быть. Монки усмехнулся, признавая талант Ло писать жизненно-жестокие вещи так, что обижаться на него при всём желании не получалось. И таблетки оставил. С чего бы такая заботливость? Голову перестало сверлить изнутри, немного успокоилась и совесть. Честно опустошив стакан воды, мальчик поплёлся на кухню, прильнул к крану, а заодно и голову помыл. Полегчало, а может это холодная вода по спине потекла и вернула на грешную землю. Есть совершенно не хотелось. Откопав на полке пустую бутылку от какой-то газировки, Луффи наполнил её водой и кинул внутрь таблетку от похмелья. Пока она медленно шипела и растворялась, он ловил дзен и складывал в голове слова извинения. Как бы ни был неприятен Трафальгар Ло, ради брата нужно поддерживать хотя бы видимость мира. Да, Лу бесили его рассказики с пошлыми фразами, от которых кровь приливала к щекам и в пах, но ненавидеть творчество человека и его самого – немного разное, наверное. Хотя похмелье ― страшная штука, вполне могла мозги немного набекрень вывернуть. Вот окончательно протрезвеет, тогда и привычное отношение к писателю вернётся. Посидев немного за столом и придя в себя окончательно, Луффи сделал несколько глотков из бутылки и со скоростью улитки побрёл на поиски хозяина квартиры. Надо сказать, хоромы у него немалые. Два этажа, на каждом – по три комнаты, не считая кухни, санузла и помещения для гостей, вроде как. Эйс рассказывал о планировке, но младший брат пропустил бесполезную информацию мимо ушей. За что теперь и расплачивался, понятия не имея, где искать Трафальгара и стоит ли вообще заниматься столь неблагодарным делом. Новая порция яда явно не улучшит их взаимоотношения. Диван и стол с пустыми бутылками обнаружились на старом месте. А ещё там внезапно оказался странный тип. Неужели Лу не услышал чужих шагов, пока прогонял алкогольную дымку? ― Ты кто? – глупо протянул парень, наблюдая, как смутно знакомый незнакомец складывает в пакет мусор, отодвигает его в сторону и берётся за другой пакет – с книжками. Именно их он аккуратно разложил на уже чистом столе. ― Хрен в пальто. ― Отозвался мужчина, тряхнув кроваво-алыми волосами. Лицо его производило гнетущее впечатление, Луффи не хотел бы встретиться с таким типом в тёмной подворотне поздней ночью. ― Глаза разуй, пацан. У меня есть ключ от квартиры, я знаю тут каждый угол и после этого кто я?.. ― Домовой? ― ляпнул первое, что пришло на ум. Незнакомец разразился цветистой бранью. Будущий актёр хмыкнул, запоминая неизвестные выражения. Отпил из бутылки и подошёл к столику, чтобы взглянуть на книги. ― А ты сам кто? Если это из-за тебя пятнашка валяется никакущий, то получишь! ― ворчал мужик, раскладывая томики в ему одному ведомом порядке. ― Странно, он на мелких раньше внимания не обращал. Альфонс какой, что ли? ― Сам такой, ― обиделся Луффи. Надо же, его посчитали очередной пассией этого извращенца!.. ― Меня брат привёл, мы типа праздновали. ― Брат? ― подозрительно уточнил мужик, нахмурился, а затем сокрушённо покачал головой. ― Оу, всё понятно тогда. Короче, вот жратва, ― на полу стояла кастрюля, перевязанная ленточкой. Чёрной. ― Вот новый тираж, он сам знает чего. Не шуми и не буди Ло, он неадекватный по утрам. ― Я ж даже не знаю, как тебя звать, ― напомнил Монки, с отвращением косясь на кастрюлю. Желудок всё ещё бунтовал против любой пищи, а низкий голос незнакомца буром долбил мозги через уши. ― И мне Трафальгар не нужен, уйду скоро. ― Ну-ну, ― как-то странно взглянул на него красноволосый, закинул сумку-почтальонку на плечо и потопал к выходу. Луффи оценил его сапоги: такими только людей и бить. ― Кид я, редактор его. Бывай! К чему были эти его фразы и взгляды, парень не понял, но решил, что у творческих личностей свои тараканы. Игнорируя запах овощей из кастрюли, Луффи плюхнулся на диван и взял в руки одну из книг. Он догадывался, о чём она, но не мог в очередной раз не убедиться в распущенности Трафальгара Ло. Обложка была из ряда вон – парень, похожий чем-то на Эйса, в штанах и ковбойской шляпе обнимал за плечи взрослого на вид мужчину. В его зубах торчало сразу две сигары, на плечах накинут плащ со странным рисунком, а в руках – не менее странная палка. Да, они оба полуголые. И фон в виде языков огня и дыма наверняка на что-то намекал, но на что… Лу вздохнул и перевернул страницу. Отлично, примечания автора, примечания редактора. Сам текст Монки читал по диагонали, вылавливая словосочетания вроде «пылкий взгляд», «солнечные веснушки» и какие-то непонятные фразы про пиратов и фрукты. Мир Трафальгара не имел ничего общего с реальностью. Долистав до постельной сцены, Луффи сперва боролся с желанием захлопнуть книгу, но праведный гнев и интерес – в чём парень сам себе боялся признаться – победили. Его бросало то в жар, то в холод. Ло писал хорошо, очень хорошо. Как бы брат Эйса ни был далёк от литературы, но даже он оценил глубину характеров персонажей, прописанные чувства и то, с какой лёгкостью автор свёл вместе двух мужчин. Ло словно проник в голову Портгасу и писал именно то, что мог бы сказать или сделать бизнесмен. Луффи резко захлопнул книгу и откинулся спиной на диван. Зачем только полез читать?.. Гнев вспыхнул с новой силой, а также глупая, иррациональная, какая-то детская обида. Неужели какой-то извращенец знает его брата лучше, чем сам младший Ди? Или тут что-то другое? Кто этот «Белый Охотник»? Один из дружков или бывших самого Ло, скорее всего. Не сумев справиться с эмоциями и совершенно разными чувствами, Луффи швырнул книгу на стол, разрушив идеальный порядок, установленный Кидом, и кинулся искать хозяина квартиры. Спальню удалось найти с третьей попытки. Паренёк плюнул на предупреждение редактора и то, что, вообще-то, нахамил вчера писателю и должен извиниться. Самовнушение такое самовнушение. И вот, дверь распахнута, свет падает косыми лучами на кровать и голую пятку, а кругом – они. Медведи. Белые. Лу нервно икнул и попятился. Такого количества игрушек он не видел ни в одном магазине Токио. ― Что за… Эй, вставай! Ты снова написал гадости про брата! Я читал… Голосок у парня громкий, отмахнуться от него подушкой сложно, только если подушка не размером с самого Луффи. Трафальгар глухо застонал и закрыл уши руками. Он всю ночь строчил новый рассказ, эмоций и желания имелось предостаточно. После таких вот приступов творчества мужчина предпочитал валяться в кровати до часов эдак двух, потом лениво искать оставленную Кидом еду и вспоминать, как нужно общаться с людьми. Увы, из-за вчерашнего праздника привычный график сбился. Вопли упрямого гомофоба пробивались сквозь ладони, подушку и одеяло. Чёрт бы его побрал. ― Прекрати лезть к Эйсу, тебе что, сложно кого-то другого найти?! Ага, претенденты бегут и падают. Пробовал, искал. Но это другое. Эйс – другой. ― Ты ещё не свалил? ― Ло медленно выполз из-под одеяла, поморщился, когда босые ноги коснулись холодного пола. Мрачно взглянул на Луффи. В голове царила приятная пустота. Мысли ворочались с трудом, переваривая информацию по отдельным фрагментам. Прав был Кид. Сонный Трафальгар – опасный Трафальгар. ― Концерт по заявкам продолжается, дубль два? Не думал, что с похмелья ты ещё невыносимее. ― Да причём тут это?! ― отрезал Монки, переборов первый шок от медведей. ― Я тебе про Эйса, а ты… Просто оставь его в покое, вот и всё! ― Другого найти, говоришь? ― нехорошая улыбка не отпугнула Луффи. Он умел стоять на своём даже тогда, когда это грозит неприятностями. ― Хорошо. Как скажешь. ― Так ты… ― радость не успела появиться в сознании паренька: её пинками выгнала паника, злость и зачаток липкого, мерзкого страха. Трафальгар схватил его за руку и потащил к кровати. ― Что ты делаешь?! Пусти, идиот! ― Нашёл. Глаза писателя сверкали предвкушением и безумием. Он либо не понимал, что делает, либо понимал и наслаждался ужасом «жертвы». Толкнув Луффи на кровать, Ло навис сверху, а коленом раздвинул колени наглого мальчишки. Тот пихался и возмущался, пытаясь освободиться, но ничего не получалось – крепкая была хватка у щуплого с виду мужчины. Заведённые над головой руки свело судорогой, по позвоночнику прокатилась волна удушающего жара. Луффи боялся и злился одновременно. Да как он смеет делать с ним такое?! ― Шумный, глупый, наивный… Ты совершенно не разбираешься в людях. ― Говорил Ло, а его рука скользнула под майку Монки, надавила на плоский живот, тягуче медленно пересчитала рёбра. Насильник явно знал, что и как трогать, чтобы доставить удовольствие. Не успел Луффи закричать или хотя бы лягнуть куда-нибудь побольнее этого… этого… Как его резко перевернули на живот и заломили одну из рук, чтобы не дёргался. В ухо толкнулся ироничный шёпот на грани между издевкой и снисходительной жалостью: ― Почему ты не зовёшь на помощь? Я ведь маньяк и извращенец… Поцелуй в шею стал для парня полнейшей неожиданностью. Словно молнией прошило тело, и не понять, приятно ему, жарко или хочется вырваться из постыдного плена и сбежать к брату. Не поплакаться, но там точно не будет никого, хотя бы отдалённо похожего на Ло. ― Отпусти меня! ― рявкнул из последних сил Луффи и стиснул зубы. Холодная ладонь писателя расправилась с ширинкой и замерла, выжидая чего-то. Трафальгар хрипло хохотнул и оттянул резинку нижнего белья. Контраст снёс все возможные мысли прочь, оставив пульсацию в паху, ноющую руку и отчаянье – темнее самой ночи. Там Луффи никто ещё не трогал. Онанизм не в счёт. С девушками он до секса не добирался, просто не хотелось, а теперь… Теперь ему не дали права выбора. Жарко. Простыня пахнет потом, мускусом и одеколоном, парень вдыхает эту смесь и разум плывёт, ведомый умелыми движениями. Дыхание сбившееся, рваное – слушать самого себя стыдно до боли. И проклятое тело дрожит мелко, двигается, поддаётся навстречу. Гормоны взяли верх, им плевать, кто именно дарит долгожданное удовольствие. Пальцы судорожно комкают простынь, глаза заволокло дымкой… нет никаких сил сопротивляться. Луффи стонет едва слышно, всхлипывает и закрывает рот рукой. Это он?! Нет, не может быть! Ло где-то там, за гранью, но кажется, будто и он подхватил дрожь мальчишки, вздыхает невольно и шепчет что-то – неразборчиво, но с чувством, вожделением. Движения ускоряются, теряют чёткость, юное тело трясёт крупной дрожью и спустя несколько лихорадочных мгновений оно устало опадает на постель. ― Х-ха… Убью тебя… Гад… ― бубнил Луффи, тяжело дыша и пытаясь совладать с бурей внутри. ― Оу. Как страшно, ― смеется Трафальгар, наклоняется и целует парня в щёку. Издевается. ― А ты у нас скорострел… Нет, не убить. Расчленить, медленно и жестоко. А потом закопать, чтобы труп не нашли. Так будет честно. В торжествующего засранца полетела подушка мщения. Они сидели на диване, демонстративно не замечали друг друга и сверлили взглядом книги, из-за которых всё началось. Ло изредка фыркал, облизывался и ложкой зачерпывал из кастрюли тушёные овощи. Парень Кида готовил вкусно. Хотя в первые разы настойчиво подсыпал в еду слабительное. ― Я тебя ненавижу, ― сообщил Луффи хмуро. Он вылетел из спальни со скоростью ужаленной в попу мыши, но не учёл расстегнутых штанов. Падать было больно и неприятно. Натягивать штаны под насмешливым взглядом писателя – унизительно. Головная боль вернулась с удвоенной силой и флагом «Привет от похмелья!». ― Ты эгоистичный, извращённый и безнаказанный тип. ― Спасибо, ― облизнув ложку, ответил Ло. ― Я ещё популярный, красивый и талантливый. Рад, что ты это оценил. ― Фигушки! И вообще, ты понимаешь, что это было вторжение в личное пространство? Я на тебя в суд подам за домогательство! ― Вторжение в личное тело, так правильнее, ― хладнокровно поправил писатель. Луффи покраснел и умолк. ― Прекрати строить из себя святую невинность. Будто бы тебе девчонки такого не делали! Луффи покраснел ещё сильнее и надулся, как всё та же мышь на крупу. Трафальгар недоверчиво изогнул бровь, а затем многозначительно протянул: ― Неловкая ситуация получилась. С другой стороны, тебе не на что жаловаться. ― В смысле? ― не понял парень. ― Что приятно – то нормально. А тебе понравилось, ― ухмыльнулся Ло, поставил кастрюлю на стол и потянулся. ― Давай сделаем вид, что ничего не было и разойдёмся. Не хочу нянчиться с тобой весь день. Монки зыркнул на извращенца недовольно, сложил руки на груди и упрямо заладил свою привычную шарманку, только другими словами. Нет, он понимал, что обвинить Трафальгара невозможно, кто он, а кто какой-то подросток с излишком энергии. А ещё брата в это втягивать… С другой стороны, жажда справедливости требовала хотя бы зудеть у писателя над ухом в отместку за рукоблудие. Луффи бесила его ухмылочка, движения и манера сверлить собеседника взглядом, как будто он объект изучения какой-нибудь. И всё же что-то было в Ло необычное. Он притягивал к себе и отталкивал одновременно. Человек не от мира сего. Заботится о брате и совершенно беспомощен в быту. Пишет бестселлеры в жанре ужасов и книжонки с содержанием не для детей. Вчера он смотрел на Эйса с такой тоской и нежностью, что даже Луффи заметил, а сегодня и следа нет от тех чувств. Отстранённость и поразительное умение держать себя и свои эмоции в узде. Где оно было полчаса назад?! Зазвонил телефон. Трафальгар встал, снял трубку и, придерживая её плечом, слегка раздосадовано произнёс: ― Слушаю. Да. А, это ты, Эйс… ― Луффи подобрался и прилетел в ту же секунду. Встал рядом воплощением отсутствующей совести и слушал чужой разговор с неослабевающим вниманием. ― Всё хорошо, не волнуйся. Что? Ты ничего не помнишь? Ха-ха, как на тебя похоже! ― черты лица писателя смягчились, он, будто кусочек льда, попавший в тёплые угли, медленно таял. И улыбался. Луффи, ставший непрошенным свидетелем, остро пожалел о собственных мыслях. Как бы там Ло ни относился к младшему брату, старшего он любил чисто и искренне, что не мешало, впрочем, писать разные пошлости. Наверное, Лу правда ещё не слишком хорошо разбирается в людях. ― Правильно, Луффи остался у меня на ночь. Да, всё хорошо, мы не дрались и даже почти не ругались… Дать ему трубку? Ласковый тон не сочетался с непривычным, новым взглядом мужчины. Он протянул пареньку трубку, но выглядел напряжённым и натянутым, ожидая любого взрыва от гостя. В том числе – жалобы на мерзкого гея, позволившего себе распустить руки. Ладонь Монки замерла возле телефона. Он глядел в серые глаза, под которыми залегли глубокие тени от недосыпа, видел тонкие ниточки морщин, шрам на подбородке, подмечал детали, на которые раньше просто не обращал внимания. «А ведь он мог ударить первым. Сказать брату, что я – неблагодарная скотина и сволочь. И был бы прав…». И такое неприкрытое отчаяние сквозило во всей позе, мимике, что Луффи нашёл в себе силы молча кивнуть и забрать трубку, коснувшись холодной руки Трафальгара пальцами. Голос Эйса звенел от эмоций. Как обычно. ― Брат, со мной всё отлично! ― преувеличено бодро воскликнул парень, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Ло. ― Траффи меня накормил, тут так круто! Жаль, что я не соглашался приходить сюда с тобой раньше! Ага, голова почти не болит… Ну, в целом. Чегось? Домой когда? М, у меня денег на такси нет. Посидеть ещё? Если Траффи не против, то с радостью! Месть сладка. Ло не просто был ошарашен поведением гостя, он выглядел так, словно увидел Кида в свадебном платье. Под сопровождение беззаботного щебета Монки, мужчина отодрал от блока с бумажками одну, быстро на ней что-то написал и сунул под нос мелкому. «Ты отличный актёр. Оскар завтра получать будешь?». Вместо ответа Луффи улыбнулся широко-широко и так славно свернул разговор в невинно-братское русло, что хозяину квартиры оставалось сидеть рядом на стуле и пытаться понять, отчего отношение вредного подростка резко изменилось. Неужели он понял? ― Эйс, я знаю! Куплю риса и горошек. Не заблужусь. И Зоро звонить не буду. Всё, давай, а то Траффи мне мяса не оставит! Звонок окончен, из телефона идут гудки, а в квартире висит гнетущая тишина, хоть ножом режь. Ло горько улыбнулся. ― Ещё раз назовёшь меня «Траффи» - свяжу и запру в ванной, понял? ― Ага. Можешь не благодарить, ― паренёк смущённо почесал затылок и выдавил, через силу, но всё же: ― Прости. Я не помню, что сказал тебе вчера, но это было, наверное, неприятно. ― Вы с братом похожи, ― писатель вдруг коснулся волос Луффи и растрепал их небрежно, однако в этом жесте было что-то трогательное, щемящее. ― Вечно забываете важные вещи. Простить не прощу. Мы ведь ненавидим друг друга. ― Ну да, ― опомнился Монки. ― Ты же меня обесчестил! ― Коварный совратитель. ― Ужас, что теперь делать? Ты обязан на мне жениться! Тишина в ужасе убралась прочь под напором облегчённого, не натянутого смеха. Луффи сам не понял, как стал нести такую чушь, но она ему внезапно понравилась. Ло оказался не настолько плохим, как казалось раньше. Осталось ещё много вопросов, которые парень хотел выяснить, но прибить писателя и сказать, что так и было, уже не тянуло. Он, конечно, тот ещё самовлюблённый тип и пошляк и терпеть его долго невыносимо… А кто сказал, что младший Ди лучше? ― Иди есть. Тут только овощи, ― предупредил Трафальгар, отыскал чистые тарелки и поставил на столе. ― Таблетки от похмелья еды не заменят. ― Мяса нет? ― тоскливо спросил Луффи, падая на стул и начиная ковыряться в овощах палочками. ― Совсем-совсем? ― Совсем. Готовил явно Апу, он меня не любит. Мальчишка лукаво блеснул глазами. ― Кто такой этот Пупа? Ло сел напротив Луффи и довольно быстро справился со своей порцией. После всего есть хотелось неимоверно. Остатки апельсинового сока поделили честно: сок Ло, вода Луффи. ― Апу. Один из парней Кида. ― У него что, гарем?! ― Монки присвистнул и поставил локти на стол. Разговаривать с писателем удавалось всё лучше и лучше. Не было язвительных комментариев, яда и подколов. Или хотя бы меньше раза в два. Приятно грело душу – мужчина улыбался, а не смотрел волком. Луффи оправдывал себя тем, что делает это ради брата: чинит собственноручно сожжённые мосты. Они ведь могли бы быть друзьями. Объяснение и раскладывание отношений Кида, Хоукинса и Апу по полочкам затянулось. Хохот мальчишки сбивал с мысли и писатель перескакивал на другое, а потом вновь возвращался к старой теме. Говорил он мягко и тихо, захватывая с первых фраз. Добавлял от себя многое, рисовал схемки, отпускал шутки на грани приличия и так улыбался, что хотелось перебивать его снова и снова, чтобы рассказ никогда не кончался. Плавно перешли на менеджера – Киллера, друга детства Кида – потом на малочисленных друзей самого Трафальгара, прошлое и незначительные темы вроде погоды. Они помогают ненавязчиво ввинчивать в разговор тонкие намёки и вопросы, не вываливая всё прямо в лоб. ― Ло, ― Луффи взял тарелки и понёс их на кухню. Писатель шёл следом, что-то чёркая в блокноте. ― Ты любишь Эйса? Паренёк отвинтил кран горячей воды и принялся водить губкой по посуде, не оборачиваясь и не обращая внимания на молчание – оно было красноречивее любых слов. Трафальгар захлопнул блокнот и задумчиво посмотрел на источник всех своих проблем. Мальчишка каждый раз умудрялся удивлять и поражать вроде бы привычного ко всему человека. То он испускает лучи ненависти и ревности, то требует невозможного, то будит, то обижается, то спасает… Сколько в нём граней? Сколько в нём скрыто такого, что никто никогда ещё не видел? А ведь Ло считал его самым обыкновенным подростком с девчонками и играми вместо мозгов. Ошибся. ― Люблю. Давно, и, на твоё счастье, односторонне. Тарелки мелодично звякали, когда ложились на отведённое им место. Луффи словно не услышал собеседника, но по его напряжённой спине и рукам, трущим уже вторую минуту одну и ту же чашку было ясно, что он думает над новым для него фактом. Ляпнул наугад, как всегда. А попал в цель. ― Почему? Уже не любишь? ― спросил, резко развернувшись и глядя на Ло в упор, пристально, словно на допросе. ― Как друга. ― Пожал плечами Трафальгар, за этим ничего не значащим движением пряча истинные эмоции. ― Не хочу портить ему жизнь и наши отношения тоже. Меня не всё устраивает, но это лучше, чем ничего. ― Так просто сдался?! ― уж чего-чего, а вспышки гнева писатель не ожидал. ― Надо было добиваться тогда! А так сложил лапки, пишешь свои рассказики и доволен?! ― Не суди о том, чего не понимаешь, глупый мальчишка! ― осадил его Ло, резко хватая за плечи и буквально заставляя упасть на стул. ― Я пытался. Но есть обстоятельства, преодолеть которые невозможно, как бы ни хотелось. ― И какие же это «обстоятельства»? ― упрямо смотрел в глаза Трафальгару невозможный и ненормальный ребёнок. Он хоть определился бы, бесят его геи или он им сочувствует? ― Сложные. ― Хмуро пояснил мужчина, отступил на несколько шагов и сложил руки на груди. ― Если уж я с ними не справился, то что можешь сделать ты, малыш? ― Я уже взрослый, ― надулся Луффи, но смирился с невозможностью переубедить извращенца. ― А ты встречался с кем-нибудь? Ло закатил глаза. Отлично, начинается разговор по душам… И что делать? ― Завари чай, бестолочь. Истории моих похождений невозможно слушать без слёз. *** Трафальгар с удивлением обнаружил, что Луффи может быть нормальным и даже интересным собеседником. Не без раздражающих избыточных эмоций, скачков настроения и прочих прелестей переходного возраста (который что-то затянулся), но терпеть можно. Зачем мальчишка приходил к Ло несколько раз в неделю непонятно, однако раз сидит за телевизором или опустошает холодильник, не мешая работать, то бог с ним, пусть ходит. Как паломник, честное слово. Писатель ненавидел быт во всех его проявлениях, готовку и уборку в особенности. Сваливать же всё на Кида слишком нагло, как ни крути, а у редактора есть своя личная жизнь и свободное от занудливого автора время. Решение снизошло внезапно, как и все гениальные идеи, в принципе. Луффи поставили условие: готовь или покупай еду, тогда можешь хоть окопаться тут навечно, и слова не скажу. Монки подумал денёк, а на следующий забил холодильник Трафальгара разнообразной вкуснятиной. Столько еды Ло никогда не покупал, боясь, что испортится, но с таким гостем волноваться не стоило. Сметёт всё, что купил, и ещё добавки попросит. Убирал Лу из-под палки, вернее, старался не мусорить. Общались в основном отрывочно, понимая друг друга без лишних слов. Вручение премии немилосердно приближалось, как айсберг к Титанику, а у писателя наступил творческий кризис, даже «извращённые рассказики» не получались, как хотелось. В конце концов будущему актёру надоело созерцать каждый день хмурую серую сонную физиономию, и он потащил старого врага и нового… Пока непонятно кого в магазины за подарком Эйсу. Совсем забыл, вот ведь!.. Популярного писателя останавливали на улице, просили автограф, более наглые девчонки-гангуро фотографировались со своим кумиром, что сомнительно (а они вообще читать умеют?) и убегали, тихонько хихикая. Луффи, как зачинщик выхода в люди, плёлся следом молчаливой тенью, напрягал думалку на тему подарка, и искоса глядел на всех фанатов. Отчего-то до этого момента парень не полностью осознавал, что Ло, вообще-то, действительно известная личность, что его книги расходятся огромными тиражами, что у него много поклонников и поклонниц… «И он всё это время любил только Эйса? Ни с кем не встречался, ни с кем не спал. Может, не стоило его так третировать… Так, ещё не хватало разреветься и попросить прощения при свидетелях! Он сам столько раз говорил: я взрослый, умный, бла-бла… Вот пусть и разбирается со своими взрослыми проблемами». Увы, скинуть на Трафальгара собственные тяжёлые мысли при всём желании не получалось. Луффи с каждым подходом к писателю очередного фаната мрачнел, отставал и задней мыслью планировал путь побега. Ходить как бесплатное приложение к хирургу по образованию (о чём он узнал всего неделю назад) абсолютно не тянуло. Ничего, купит торт какой-нибудь, ту шляпу, что понравилась брату – сам! Без всяких там… ― Не отставай, ― у Ло тёплая ладонь. Схватив и крепко удерживая мальчишку за руку, мужчина вдруг побежал, не желая больше давать автографы и терпеть писк глупых девочек. Для такого есть официальные презентации, между прочим! А то мелкий совсем раскис. Не дело. ― Вот, тут нас трогать не будут. ― Ты чего? ― ошарашено выдохнул Луффи, когда увидел, возле какого магазина они остановились. ― Разве такие лавки достойны твоего Неземного Величия? ― сарказм вырвался сам собой, по привычке. Трафальгар рассмеялся и поправил элегантный тёмно-серый шарф. ― Ну что ты, мне намного приятнее здесь, чем в прилизанных маркетах, где клиенту с деньгами норовят впарить бесполезную, но жутко дорогую цацку. Пошли, или боишься, что заманю в тёмный переулок и изнасилую? ― шпильку вернул, засранец! ― У тебя было столько возможностей для этого… ― Ах да, но ничего, день только начался! Перекинувшись ехидными фразочками, Ло и Луффи вошли в небольшой магазинчик. Всего один этаж, несколько кабинок для примерки одежды, кабинка для забавных фото с друзьями и стойка продавца, где грустила девушка в очках. Кроме них посетителей не было. ― Ух ты, та самая!.. ― ковбойская шляпа, точь-в-точь такая, какую Монки видел в другой более дорогой лавке, висела на манекене и манила не только оранжевым цветом, но и ценником. И на торт должно хватить… ― Хм, Эйсу обязательно понравится, ― улыбнулся Ло, снял шляпу с манекена и задумчиво повертел в руках. ― Он обожает такие штуки. Всё татушку себе набить хочет, скорее всего сделает, если его на работе не убьют за это. ― Ну, за хождение без рубашки пока не убили. ― Это его покрывают, ― возразил Трафальгар. ― Ладно, берём. ― А ты что купить хотел? ― мужчина заметно повеселел, проветрился и выглядел не как зомби, а вполне себе приличный вампир. Не хватало только клыков и традиционного плаща с красной подкладкой. ― О, гляди, как раз для тебя! Искомое нашлось: Луффи заставил писателя снять щегольское чёрное пальто, облачиться в костюм Дракулы и затянул в кабинку для фотографий. Продавщица с любопытством следила за активными и шумными покупателями. Из кабинки доносился смех, странный потусторонний хохот и писки: «Не кусай меня, нет!», «Я кровожадный вампир, подайте мне девственницу!», «Вы ошиблись замком!» и всё в таком же духе. На получившиеся фото Трафальгар взглянуть побоялся, и так на бледных щеках выступил румянец, а глаза сияли восторгом, что с ним не случалось, пожалуй, за последние лет десять никогда. Купили кроме ковбойской шляпы ещё соломенную, кучу бесполезных побрякушек, единственную реально дорогую вещь – вентилятор, и очередного плюшевого медведя. «Назову его Бепо», ― заявил Ло, любуясь глазками-пуговками. «Какой по счёту?» ― поддел его Луффи, за что получил медведем по голове и шлепок по мягкому месту. Из лавки они вышли уставшие, но счастливые. Торт купили по дороге домой. Ди не произносил этого вслух, но уже привык называть квартиру Трафальгара «домом». Ну а что, если братик весь день на работе, что активному подростку делать в пустых комнатах? Вот и заполняет он чужое пространство собой. Ненавязчиво и к обоюдному удовольствию.