Humdrum Affair

14х♪ По лестнице и мосту Казуки шел, обгоняя прохожих и поглубже засунув замерзшие ладони в карманы куртки. Снежинки в воздухе вторили абсолютно безрадостному – никакому – состоянию мыслей в голове, а дорога до автобусной остановки казалась главным врагом человечества. Это был первый раз, вспоминал Казуки. Первый раз, когда они с Манабу настолько сильно разошлись во мнениях и практически – о боги! – поссорились. Тошнотворно. Раздражающе. Хочется стоять в упор на своем мнении и бить пяткой в землю, доказывая свою правоту, хотя за рамками эмоций и понимаешь, что пятьдесят процентов произошедшего – твоя собственная вина. Казуки смотнул головой и заскрипел зубами, чувствуя, как по-дурацки ударил помпон шарфа по куртке. Шарф, кстати, подарил Манабу. Черт. Перебежав дорогу перед засигналившим автомобилем, Казуки стремглав понесся через дворы к остановке. Успеть бы сейчас заскочить в теплый салон автобуса и побыстрее доехать до дома к горячему – ну вот, и здесь Манабу! – чаю. Ждать еще сорок минут до следующего транспортного средства как обычно не хотелось. Остановка встретила удушающим ароматом запеченной курицы из придорожной забегаловки. Сглотнув слюну, Казуки всмотрелся в темноту дороги. Ничего не видно. Попрыгал на уже коченеющей от холода ноге. Все еще не едет. Осмотрел других мнущихся в ожидании людей. Достал трясущимися пальцами наушники и с пятой попытки включил нужный трек-лист. Завывающий ветер исчез за раскатами тяжелого рока. Какая-то баба демонстративно плюнула в его сторону и отвернулась. Ну и пусть. Автобус не торопясь вырулил из-за поворота и, покачиваясь, подрулил к остановке. Двери распахнулись, поток на остановке пропустил пару выходящих и хлынул в повеявшее тепло салона. Первыми, кого увидел Казуки, заходя, были Аой, Уруха и Манабу. За спиной, казалось, захохотали вышеупоминавшиеся черти. Манабу был прекрасен. С подрумянившимися от мороза щечками, не до конца растаявшей снежной стружкой в завивавшихся волосах и смеющийся самым задорным смехом. На мгновение уловивший взгляд растерявшегося Казуки. В который раз черт!.. Оборвав взгляд и пройдя мимо друзей, Казуки угрюмо плюхнулся на свободное место в конце салона. У противоположных окон. Чтобы не смотреть на веселящуюся компанию, которая – он знал это – без него прекрасно проводила время. Толчок в плечо. - …езд? – услышал Казуки, вынув наушник. - Что? – полная кондукторша перед поднятым взглядом угрожающе потрясла своим приборчиком для считывания льготных карт. - А платить за проезд? – с претензией повторила кондукторша. Казуки молча протянул студенческий. Кондукторша выполнила свою миссию по приставлению приборчика к карте и, грузно попыхивая, поистине королевским ледоколом двинулась в глубь салона обтрясать остальных несчастных замерзших. Казуки проводил ее полнотуру глазами и перевел взгляд на Манабу. Что там по сравнению с этим крейсером, он был тоненьким по сравнению со всеми присутствующими в салоне людьми. Тем больше хотелось защитить, неважно от кого, и согреть… ну, хотя бы тем самым чаем, даром что Казуки не умеет его заваривать от слова «совсем». Но рядом с Манабу сейчас сидели пышущий жаром Аой, опять громко разглагольствующий на какую-нибудь – Казуки был уверен – дурацкую тему, и Уруха, вновь взявший в руки электронку и ушедший в свой астрал. Сели на соседних остановках, называется. Остаток пути прошел для Казуки в разглядывании рыжих фонарей за окном и размышлениях о том, что даже веер дорог родного города не дает ему как следует обидеться на Манабу. 15х♪ После инцидента с шумной компанией Казуки обходил обе остановки, предательски расположенные на равном, очень близком расстоянии от станции, стороной. Забег до дома совершался через мост с пунктом погреться в аптеке или зоомагазине, где можно было прикупить парочку батончиков гематогена, опять-таки нежно любимым Манабу, или поглазеть на мини-крокодила в аквариуме и толстых меховых шиншилл, опять-таки показанных Манабу. После инцидента Казуки с ним так еще и не общался. Почти две недели раздраженного состояния и желания то ли увидеть, то ли удушить лучшего друга сопровождались заторможенностью, фальшивыми улыбками и мнимым хорошим настроением для окружающих. Их счастье, что самоубийц разузнать, что с ним творится, не находилось. Или просто не заметили. Нахрен он кому сдался. Как фишка ляжет. Иногда Казуки начинал ловить себя на том, что все это очень похоже на развивающуюся паранойю. Или он становится настоящим идиотом. Что вообще его тогда сподвигло так среагировать на вполне себе невинные – иногда он это понимал – заигрывания Аоя по отношению к Манабу? Чувство возмущения не только выходками Аоя, но и собственным поведением неизменно крепло изнутри и начинало распирать грудную клетку. И вот сейчас он стоял перед клетками с этими дурацкими – в последнее время все было или становилось, только появившись, дурацким – шиншиллами и задавал себе единственным набивший оскомину вопрос. Что теперь делать с отношениями и Манабу? Шиншиллы принятию рационального решения не способствовали. Они смотрели своими круглыми черными бусинами вместо глаз и шуршали подстилкой. Ценник на клетке количеством нарисованных нулей вполне удерживал от покупки одной из этих меховых тварей в качестве «подарка на примирение» для Манабу. В конце концов, была еще аптека. И чайный прилавок в одном из ее помещений, как недавно самостоятельно выяснил Казуки. Китайский колокольчик на двери магазины приветственно дзинькнул и пропустил очередного клиента внутрь. Хрен с ними, с шиншиллами, он что-нибудь придумает. Казуки резко развернулся и нос к носу столкнулся с каким-то знакомым девчачьим лицом. - Ой! Девчонка, видимо, тоже не ожидавшая такого резкого разворота, чуть не села на пол от неожиданности, поэтому Казуки нехотя подхватил ее за локоть, пробормотав что-то о чужой неуклюжести. - Казуки! – девчонка, более-менее совладав с гравитацией и собственным положением в пространстве, радостно всплеснула руками. При парусекундном осмотре Казуки признал в ней однокурсницу из другой группы. - Здравствуй! А что ты тут делаешь? - Привет, - буркнул он, не удостоив ответом навязчивый вопрос. Зачем вообще отчитываться перед незнакомым человеком? - А почему ты не на концерте? – снова похлопало крашеными ресницами кукольное создание. – Там сейчас почти весь наш курс собрался! - Каком концерте? – лениво протянул, чисто поддержать разговор, который все равно закончится через пару секунд обоюдным забыванием человека, которого только что встретил. - Как – каком?! – наигранно-подчеркивающие жесты. Раздражает. – Да весь институт знает, что у Аой-куна сегодня выступление с группой! Как ты можешь не знать?! «Как ты можешь отбиваться от толпы и идти своей дорогой, когда место в цепной упряжке для тебя уже готово?!» стоит расшифровать, думается Казуки. А Аой, чертова звезда института. Как же, его и его крикливую манеру знают на каждом курильном углу. Особенно если учесть, что он сам там распространяется, уматывая с сигаретой чуть ли не на каждом перерыве. - Извини, дела, - Казуки огибает по кривой – такой, чтобы не схватить за руку или плечо – девчонку и с перекошенной улыбкой выходит из магазинчика. Хрен с ними. Он сумеет со всем разобраться, сидя дома с кружкой горячего какай-чи… Знакомая фигура перед входом в клуб, из которого доносятся приглушенные грохочущие звуки метала, заставляет тормознуть по снегу и распахнуть глаза. Манабу, ни о чем не подозревая, распахивает дверь и проскальзывает внутрь помещения, одновременно стягивая с шеи шарф. Казуки секунду стоит без движения и бегом устремляется к закрывающейся двери, успевая заскочить в самую последнюю секунду перед грохотом железа. Он объяснится с ним прямо сейчас.