Humdrum Affair

- … и я бы даже переспал с тобой, если бы ты был не против, - закончил Казуки свою пьяную речь. Манабу, сидевший напротив и уже тоже достаточно выпивший для откровенностей, удивленно распахнул глаза. - А кто сказал, что я против?! «Прикольно…», - с некоторой долей офигения думал Казуки, утаскивая своего давнего друга из клуба в такси до квартиры. ♪ Позже, слушая громкие стоны извивавшегося под ним Манабу, Казуки привычно анализировал ощущения от секса. «Красивый», - думал он, наслаждаясь видом зажмуренных век однокурсника. «Нетерпеливый», - подмечал он, слегка смущаясь вида самостоятельно насаживавшегося на пальцы, откровенно предлагавшего себя друга. «Потрясный», - заключил Казуки для себя, чувствуя горячие стенки вокруг члена и вцепившиеся от страсти в его спину ногти. «Офигеть…» - фоном пронеслось в голове, когда оба тела обессиленно рухнули на кровать после ярчайшего оргазма. Наутро Казуки, разлепив веки, лицезрел спокойно одевавшегося однокурсника. Ни истерик, ни воплей об обесчещивании анально девственного тела… Манабу был спокоен, как удав, и даже поблагодарил за отличную ночь, пусть и в своей обычной отстраненной манере. Казуки немало удивился, но тут же взял себя в руки и с самодовольной улыбкой объявил, что он «всегда готов», а уж особенно на постельные подвиги. Манабу ещё раз всё также отстраненно поблагодарил и сообщил, что больше Казуки эта готовность не понадобится. По крайней мере, не в его, Манабу, постели. Казуки не особенно расстроился, добавив про себя, что он не бедный влюбленный идиот и они, в конце концов, друзья и не геи, а самые что ни на есть настоящие натуралы, впервые оказавшиеся в постели с представителем своего пола. Но вот странное дело - после закрывшейся за Манабу двери он струхнул настроением и весь день пребывал в меланхолично-недовольном состоянии, изредка выпадая из реальности и вспоминая, что секс был очень даже ничего. Хороший. Охрененный. Просто супер!.. Но, как говорится, чего уж там.