Humdrum Affair

♪♪ - … вот. И, собственно, это всё, - коряво подытожил Манабу, когда они дошли под козырёк подъезда. Он стянул рюкзак с плеча и зарылся в нём в поисках ключей. – Ладно, пока, я уже пришёл, да и тебе пора. - Я до квартиры провожу, - неожиданно даже для самого себя предложил Казуки, пропустивший мимо ушей весь рассказ друга и всю дорогу пялившийся на мелькающую в воротнике шею Манабу. Манабу удивленно вскинул брови, но не сказал ни слова против, прижимая магнитный ключ к выемке домофона и проходя в подъезд, когда Казуки ни с того ни с сего открыл перед ним дверь. По лестнице поднимались молча, прикидывая в уме каждый по своему поводу. - Ну, пока… - на последней площадке Манабу развернулся, сбрасывая рюкзак с плеч на коврик возле двери и выбирая нужный ключ из связки, - было приятно поболт… О чём Казуки думал, он сам не смог бы ответить после. Но металлические пластинки выпали из пальцев Манабу, когда фразу оборвали горячими, со стоном впившимися в его собственные губами. - Пока… - с туманом в глазах шепнул Казуки, отстраняясь от опешившего однокурсника и таким же внезапным порывом сгребая ладонью и целуя его трепещущие пальцы на прощание. – Удачи… А потом послышались непринуждённые неторопливые шаги по лестнице, противный писк домофона и оборвавшийся за закрывшейся железной дверью счастливый смех. Однако Манабу ещё несколько минут стоял, не в силах понять, что вечно веселящееся самоуверенное наваждение уже ушло. ♪♪♪ «Нет, я не влюбился», - осаждал себя Казуки всякий раз при лезущих в голову вопросах о его отношении к Манабу. Но все разумные мысли мигом вылетали из насмехающегося над хозяином мозга при одном взгляде на такую редкую улыбку Манабу. После единственного их совместного сексуального опыта не было никаких проявлений чувств теплее, чем чувств обычных друзей, но Казуки сам не смог бы объяснить, почему в тот раз он вдруг взял да и поцеловал Манабу, не испытывая в его отношении ни всепоглощающей вечной любви, ни самой банальной влюбленности. Просто перед глазами в какой-то момент повисла мутная плёнка, и Казуки сам не сообразил, что произошло, как уже вместо выслушивания рассказа о недавнем семинаре он трепетно целовал своего друга. - Я в твоём присутствии разум теряю, - как-то признался он после данного инцидента Манабу, ласково обняв и уткнувшись другу носом в шею в том же самом подъезде после занятий. Манабу на это только с непонятным вздохом прикрыл глаза и приобнял однокурсника в ответ. Он не сказал ничего после того случая с поцелуем - ни упрёка, ни вопроса «Что это было?» Казуки от него не услышал. Они вновь вели себя как друзья – за исключением этой самой странной пелены в глазах и мозгу Казуки, который, сам того ещё не замечая, раз за разом бессознательно прикидывал, как снова затащить Манабу в постель – желательно, в трезвом виде и по собственному желанию. - Главное, себя не потеряй, - негромко ответил на эту фразу Манабу, отстраняя от себя Казуки и заглядывая в глаза в поисках понимания своей позиции… Никто из них не удивился, когда языки друг друга нетерпеливо шутливо сталкивались в попытках проникнуть в чужой рот. В этот раз Манабу обнимал Казуки сам, а тот торопливо гладил рукой чужие волосы и шею. Отдёрнуться друг от друга получилось только при звуке открывавшегося замка какой-то квартиры. - Удачи… - по обыкновению шепнул Казуки и, быстро столкнувшись с мгновенно потянувшимися навстречу губами, побежал по лестнице вниз. ♪♪♪♪ Это стало традицией – торопливый поцелуй практически на виду у соседей, крепкие объятия в неудобных зимних куртках и тихий шёпот в ухо. Затем улыбающиеся от воспоминаний губы с примешавшимся чужим вкусом позволяли пережить следующий день, а вечером вновь следовал долгий, сладкий поцелуй у двери квартиры Манабу. Они ничего не говорили друг другу по этому поводу – по крайней мере, постороннему человеку было трудно догадаться о том, что происходит между этими двумя. А что происходит, Казуки и сам не знал. Было хорошо. Было очень хорошо ощущать Манабу ставшим привычкой образом. Когда не совпадали пары и Манабу возвращался домой раньше или позже него, в голове сам собой всплывал вопрос в духе «Может, ну её, последнюю лекцию?» или «Может, подождать?». Но Казуки неизменно следовал расписанию занятий, а усталость каждый раз напоминала о себе, и сделать что-то в подобном роде Казуки даже не успевал захотеть. Он просто садился на свою – именно свою - электричку и упрямо ехал домой, не заморачиваясь насчёт вечерней встречи, которую, надо сказать, он хотел устраивать ежедневно. Он действительно не чувствовал себя влюбленным в Манабу. Сердце не стучало как сумасшедшее, не хотелось проводить всё свободное время рядом… У Казуки были девушки, с которыми он приятно проводил время и в одну из которых, как он сам думал, он был по-настоящему влюблён в связи с наличием вышеперечисленных и некоторых других критериев. Однако Манабу умудрился оказаться крайне странным в этом отношении. Всё, что чувствовал к нему Казуки – желание доставлять ему удовольствие в своей постели и мутную-мутную пелену в голове, появлявшуюся и заставлявшую мозг отрубаться всякий раз, как он замечал в своём присутствии Манабу. ♪♪♪♪♪ - Ну, пока, - своей обычной для таких поцелуйных вечеров репликой поставил в разговоре точку Манабу и осторожно приблизился к Казуки, чтобы обняться. Казуки крепко прижал к себе Манабу, поглаживая по спине ладонью. Он чувствовал тяжёлое – скорее всего, от объятий в слишком тесной для таких дел одежде – дыхание друга и уже находился в крайней стадии ожидания приятного от предвкушения долгожданного вкусного поцелуя… Но Манабу, громко вздохнув, вывернулся из его рук и, чмокнув в щёку, скрылся за дверью своей квартиры. Казуки от неожиданности и острого нахлынувшего ощущения облома недоверчиво уставился на закрывшуюся створку. Затем обиженно сдвинул брови и, с усилием выпустив воздух из лёгких, развернулся и пошёл прочь по лестнице, угрюмо засунув руки в карманы куртки. Давящее чувство того, что его обманули, переливалось в груди, мешая думать о других вещах.