Падали, но поднимались

      Я проснулась около шести утра, когда за окном только начало светать. Тело ломило от сна на полу, голова гудела: нескольких часов сна было явно не достаточно для нормального отдыха; желудок настойчиво требовал покормить его. Пол ночи возилась с одеждой этого идиота, отстирывая и зашивая. Можно было, конечно, плюнуть и завалиться спать, но зачем я тогда вообще позвала его к себе? Только помыться? В конце концов, я обещала, что приведу его в порядок.       Парень спокойно спал на диване, не подозревая, что уже успел меня разозлить. Во сне его лицо расслабилось, исчезла вечная ухмылка и жёсткая складка у губ. Волосы разметались по подушке, грудная клетка ритмично вздымалась в такт спокойному дыханию. Чёрные пушистые ресницы слегка трепетали во сне, видимо, ему что-то снилось. Лёгкая улыбка на аккуратно очерченных губах давала возможность предположить, что сон был приятным. Надо признать, выглядел он очень мило, и даже… Ну да, няшно. Дурацкое слово, но удивительно хорошо подходило к описанию Учихи. Всё, пора в душ, меня снова заносит.       Ополоснувшись и позавтракав остатками риса, я залила порошок растворимого кофе кипятком и уселась на балконе. Любимая кружка, подаренная когда-то Гаарой на день рождения, приятно грела пальцы. Мне нравилось встречать рассвет на балконе и наблюдать за медленно просыпающейся природой — это всегда меня успокаивало и помогало настроиться на новый день. Пережить его. Лёгкий ветер гонял небольшие волны по озеру, шелестела всё ещё зелёная листва на деревьях, немые облака плавно текли по бирюзовому небу.       Из состояния нирваны меня вырвал писк мобильника, сообщавший о пришедшем сообщении. Прочитав текст, я окончательно расклеилась. Ничего неожиданного, но узнать и принять свалившуюся информацию было слишком тяжело.       Невинный, в общем-то, вопрос одноклассника о завтраке снова всколыхнул в душе обиду на несправедливость мира вообще и на конкретную личность в частности: вчера он сожрал всё моё мясо, а мне пришлось довольствоваться пустым рисом. Да, я сама ему предложила, но если бы он не поплёлся исследовать новые территории родного города на ночь глядя, вчерашнего инцидента бы не произошло. Возможно, не стоило отвечать ему столь резко, но мне было плевать.       По дороге в школу я размышляла о пришедшей с утра смс-ки от Темари. Новости, которые передала подруга, были отвратительными, и поддерживать светскую беседу с Учихой у меня никакого желания не было. О чём думал сам парень, меня интересовало мало.       Возле школы я притормозила, вовремя сообразив, что переться через главный вход вместе с Учихой, — не самая блестящая идея. У него была целая армия подружек, способных разорвать меня за такую оскорбительную, по их мнению, компанию для кумира. Вчера они пребывали в ступоре от его выходки, но сегодня наверняка уже очухались. Надо будет держать ухо востро. Одни проблемы от этого брюнета, чёрт бы его побрал…       Обогнув территорию школы по периметру, я забежала через задний вход и сразу направилась к кабинету, принадлежащему классу. Как-то так сложилось, что в нашей школе не ученики перебегали из кабинета в кабинет, а учителя меняли своё место дислокации. Исключение представляли лишь физик и химик, но им по статусу не положено: один работал с опасными реактивами, второй использовал для уроков тяжёлые приборы, перетаскивать которые было неудобно. Руководство школы считало, что чем меньше детки будут носиться на перемене, стараясь успеть попасть из одной аудитории в другую, тем больше будут успевать на занятии. Странная логика, но кто я такая, чтобы спорить?       Первый звоночек, оповещающий о неприятностях, прозвенел сразу в середине урока, когда мне на стол опустился смятый клочок бумаги. Открывать его на уроке я не решилась, но на маленькой перемене все же ознакомилась с содержанием таинственного послания. Неизвестный автор, писавший косым убористым почерком, сообщал, чтобы я держалась от Учихи подальше. Ну кто бы сомневался.       Дальше было хуже. Записки начали поступать с продолжительностью в десять-пятнадцать минут, после чего дамочки засвидетельствовали мне своё недовольство лично. Я ни черта не понимала из их несвязных упрёков, пока не натолкнулась на Кибу. Шатен сидел на подоконнике перед кабинетом физики и мечтательно улыбался, разглядывая фотокарточку в своей руке. Не надо быть гением, чтобы догадаться, кто был на ней изображен. Я заходила в кабинет, так как учитель потерял ключ и попросил мне дать свой экземпляр, дабы сделать дубликат. Перед следующим уроком оставалось около десяти минут, и я решила поболтать с другом, чтобы не тащиться сразу обратно в свой класс. Увидев меня, парень оскалился:       — Ну и как тебе секс с Учихой, подружка?       Я поперхнулась и вытаращилась на лучшего друга.       — Киба, мальчик мой, скажи, что ты куришь? Я тоже хочу такой травы.       — Ну как же, вся школа обсуждает, что эту ночь вы провели вместе. У тебя.       — Что обсуждает вся школа?!       — Я знал, что это неправда! — облегченно выдохнул Инузука.       — Ну как, неправда, — я замялась. — Он действительно ночевал у меня дома. Но между нами ничего не было!       — Ну, хоть на этом спасибо. А как он у тебя оказался?       — Потом расскажу, на обеде.       — Замётано. Встретимся в курилке?       — Ага.       Новость, сообщённая другом, привела меня в крайнюю степень бешенства. Чертовски сильно хотелось подойти и познакомить симпатичную мордашку Учихи с какой-нибудь твёрдой и желательно шершавой поверхностью. С размаху. Что он себе позволяет? Вот такая, значит, благодарность: я его приютила, а он распустил обо мне слухи?! Кого он во мне увидел — свою очередную подстилку?! Никто не знал, что Учиха ночевал у меня, кроме нас двоих, а значит, это наверняка его рук дело. Невероятным усилием воли я загнала злость внутрь себя и направилась в класс, мечтая, чтобы занятие скорее закончилось. Обида душила до слёз, и бросаемые украдкой взгляды соседа настроения мне не повышали. Правильно люди говорят: не делай добра, никто не оценит.       Приглашение на обед было высказано в самое неподходящее время. Да я если с голоду подыхать буду, ничего у него не возьму! А главное, совершенно невинное выражение лица и явное недоумение на мою агрессию. Саске… Называй меня Саске… Подумать только! Будто у меня есть необходимость в общении с ним! Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, я мчалась на крышу за столь необходимой сейчас дозой никотина. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Всего второй день учёбы пошёл, такими темпами я не дотяну до окончания года, не получив нервного срыва.       В курилке меня уже дожидается Киба. Прислонившись к стене и немного отдышавшись, я зажигаю тонкую палочку и делаю первый вдох.       — Неважно выглядишь.       — Злюсь. — Вижу.       — Я просто не понимаю, почему…       — Послушай, он не говорил, что переспал с тобой. Я слышал разговор, недалеко стоял, да они и не таились. Учиха просто рассказал Неджи, что пришёл во вчерашней одежде, потому что переночевал у тебя. На прямой вопрос он не ответил, вот и поползли слухи. Не думаю, что он преднамеренно хотел тебя оскорбить.       Слова Кибы остудили меня, и я наконец начала успокаиваться. С души как будто сняли невидимый камень, и дышать сразу стало легче. Вот почему он был удивлён. И он не издевался, а действительно хотел угостить меня обедом. Желудок обиженно заурчал, намекая, что в следующий раз нужно выяснить все обстоятельства, а потом уже игнорировать естественные потребности организма. Улыбка сама собой расплылась на лице.       — Полегчало? — Ага.       — Почему тебя так расстроило, что он мог пустить о тебе слухи? Тебя никогда шибко не интересовало общественное мнение. И как он вообще у тебя оказался?       Поделившись с другом вчерашними приключениями и обсудив ситуацию с Сотой, я решаюсь поговорить о том, что меня интересует гораздо больше, чем школа и Учиха вместе взятые.       — Ты слышал о Конохомару?       Друг сразу помрачнел.       — Да, Темари написала. Иногда я ненавижу свою бедность. Будь у нас деньги, мы бы…       — Ничего бы мы не сделали. Если бы был хоть один шанс спасти пацана, я бы нашла деньги. В крайнем случае, пошла бы в «Мечту», благо там давно ждут. Орочимару не оставляет попыток заграбастать меня к себе. Но это всё бессмысленно. Опухоль неоперабельна. — Друг недовольно дёрнул щёкой, скрывая свою боль на мои слова.       Конохомару был восьмилетним мальчишкой, раньше проживавшим вместе со мной в одном подъезде. Пол года назад умер его дедушка, старик Сарутоби, и парня определили в приют. Мы всей компанией часто навещали его, брали к себе на выходные, старались поддержать после смерти единственного кровного родственника. Весёлый, солнечный, никогда не унывающей паренёк был любимцем двора, мечтавшим стать ветеринаром, когда вырастет. Его мечты не сбудутся. Никогда. Рак лёгких. Болезнь пришла неожиданно, подкралась тихими шагами и ударила, жёстко и беспощадно. Вовремя сданные анализы позволили дать название недугу, но и всё: врачи местного муниципального онкологического центра не могли помочь Конохомару.       Мы с друзьями стали искать другие пути: посылали копии анализов и рентгенов самым именитым врачам, в самые дорогие клиники страны. Мы откладывали деньги, парни устроились на дополнительную работу, готовились продать квартиру и уйти в рабство. Я всерьёз говорила о «Мечте», меня там действительно ждали, зная, что я в безвыходной ситуации. Но везде был отказ.       Старик Чиро был светилом медицины, публикации его работ выходили ежегодно, на семинары съезжались ведущие специалисты мира. После смерти любимой жены три года назад старик начал спиваться, не сумев пережить потерю. Нам сообщили его координаты в одной из клиник. Он подрабатывал в одном из госпиталей, закончив карьеру медбратом и не желая ни с кем общаться. Но он был нашим последним шансом. Все врачи говорили нам, что если старик согласиться проконсультировать их, то они хотя бы попробуют помочь нашему младшему члену семьи. Именно так мы воспринимали Конохомару. Старик долго отказывался нас принять, ссылался на возраст, отход от практики и прогрессирующий алкоголизм. Мы хватались за соломинку и были убедительны как никогда. Вчера Темари наконец добилась встречи и уговорила его посмотреть анализы.       Все оказалось бессмысленно. Чиро сообщил нам, что искать дальше бесполезно, — парня не спасут никакие препараты, никакие врачи. Даже если мы продадим душу дьяволу, он всё равно умрет, не позднее чем через два месяца. Опухоль разрослась до огромных размеров, запустила свои корни по всему телу, и без того слабый организм мальчика уже был практически разрушен. Думать об этом было чертовски больно.       Все мы готовились к такому развитию событий, старались настроить себя, но всё равно оказались не способны принять реальность. По крайней мере не так быстро.       Поднимаю глаза к потолку и в тысячный раз задаюсь вопросом: "За что?!" Некоторые выродки живут до самой старости, отравляя жизнь всем окружающим одним своим существованием, а маленький мальчик умрёт, так и не узнав вкуса жизни. Ну чем он мог так прогневать Бога, чтобы заслужить подобную участь? И нет ответов, бессмысленно обвинять кого-либо в случившемся.       Можно было бы отменить завтрашний поход в «Чуку», но нам всем нужно расслабиться, сбросить нервное напряжение. Впереди нас ждут долгие недели мучительной агонии, и нужно набраться сил, чтобы пережить их.       Обед закончился, и скоро сюда соберётся куча народу. Ненавижу толкаться. Тушу сигарету, и мы с Кибой выходим из курилки, сталкиваясь в дверях с Учихой. С чего это он так посмотрел на моего друга? Они вроде не знакомы. Зайдя в школу, я все же решила озвучить свой вопрос. Киба уверил меня, что не имеет понятия, но какие-то догадки у него присутствуют. Озвучивать их вслух гадёныш отказался.       Оставшийся день прошел более-менее спокойно. Ученицы школы «Коноха» перестали проявлять ко мне столь активный интерес, видя, что я не претендую на их любимца.       Закончив с уборкой и убрав швабру в кладовку, я вышла на улицу, где меня дожидался Киба. Сегодня ему не нужно было спешить к своим любимым собакам; сестра подменяла, и он решил пройтись вместе со мной.       — Наруто, у меня тут мысль возникла…       — Ну.       — Я на счет Учихи…       — Киба, дружище, давай я тебе сейчас обрисую свою позицию по отношению к этому парню. Такие как он и Хината напоминают мне звёзды на небе, мигающие нам по ночам с небосклона. Можно, конечно, очень постараться и дотянуться до звезды, но они горячие, очень. И если Хината горит, чтобы светить и согревать, то Саске горит, чтобы сжигать. Я знаю такой тип людей, уже встречалась. Он целый день на меня пялится, даже в столовую зовет. Молчит, но я вижу, как старается придумать тему для разговора. Я не хочу пускать его в свою жизнь, даже намёки об этом слышать не хочу. Если открыться хоть на минуту, он переломает всё, до чего сможет дотянуться, и свалит в свой уютный мирок, оставив меня среди обломков в гордом одиночестве. Так не будет.       — Боишься обжечься?       — Боюсь сгореть. И мне не стыдно в этом признаваться.       — А я?       — А тебе есть, к чему стремиться. Но если уж откровенно, то при первой же твоей попытке приблизиться к Хинате, её семья пропустит тебя через мясорубку.       — Значит, все бесполезно?       — Значит, да.       — Я всё равно её люблю.       — Люби. А я всё равно постараюсь избегать внимания Учихи. Обойдусь как-нибудь.       На повороте наши дороги расходились. Киба грустно опустил голову и направился к себе, не попрощавшись. Жаль разбивать его розовые очки, но рано или поздно ему придётся смириться с реальностью.       Я неспешным шагом отправилась домой, шаркая ногами по тротуару. Какой смысл торопиться, если меня всё равно никто там не ждет? Мысли в голове текли лениво, переплетались, образуя причудливый калейдоскоп эмоций. Может, стоит зверушку какую-нибудь завести, кота, например? Он будет встречать меня после долгого дня, радоваться моему приходу, мурчать, а по ночам засыпать со мной на одном диване. Он будет мягким и ласковым, с умными глазами и забавным пушистым хвостом. И сдохнет от одиночества в пустой квартире, дожидаясь нерадивую хозяйку, пропадающую до ночи на работе и учебе. Я помотала головой, выгоняя печальный образ из головы.       Поднявшись на свой этаж, я замерла. Чёртов Учиха Саске развалился у моей двери, обложившись пакетами, и тихо мурлыкал себе под нос. Да он что, издевается?!