Падали, но поднимались

      Первый же удар попал прямо в скулу, дробя зубы и сворачивая челюсть. Силу удару придал не только кастет, но и предварительно взятый разбег, пусть и не очень большой. Противник от неожиданности и шока «поплыл», что дало мне возможность провести еще серию ударов: в живот, голову и ногу. Выплевывая обломки зубов, сучонок сложился пополам, харкая кровью. Сильные руки схватили меня за плечи, резко развернули, удерживая.       - Что ты творишь?! – Неджи посмотрел на меня широко распахнутыми глазами.       - Спроси у своего дружка, кто донес на Хинату и Кибу ее отцу! – голос все же сорвался на визг.       - Этот блохастый ей не пара! – ох, лучше бы молчал, выродок. Глядишь, целее бы остался.       Фиалковые глаза потемнели, хватка разжалась, а по печени начинающего подниматься ублюдка прилетел удар с ноги, обутой в ботинок с толстой, тяжелой подошвой. Парень снова сложился пополам. На мои глаза опустилась мутная кровавая пелена, и внутренние демоны вырвались наружу – жестокие и беспощадные. Больше меня ничего не удерживало. Казалось, что цепи, так долго запирающие меня внутри себя самой, в конце концов опали к ногам, тихо звякнув на прощание, и позволили дышать полной грудью. Не осталось ничего: ни жалости, ни здравого смысла, ни чувства самосохранения. Голая ненависть, жадная, затягивающая в свой водоворот, неугасимая.       Мы налетели на Кидомару подобно бойцовым псам, спущенным с поводков строгого хозяина, крикнувшего команду «фас!». Били ногами, руками, я даже кусалась. Старалась вцепиться в лицо, выцарапать глаза, нанести как можно больший урон. Не выбирала мест, но очень удачно попадала по болевым точкам, ухмылялась хрусту костей, виду крови, текущему по ненавистному лицу, рассеченному уже в трех местах. Выдергивала волосы клочками. Смеялась, падая от ответных ударов, и снова кидалась в драку. Не жалела себя, не делала передышек, не расслабляла скрученных в тугой узел мышц. Как и Неджи, которому адреналин ударил в голову ничуть не меньше, чем мне. Безумие.       Очень скоро мы погасили остатки сопротивления, свалив урода на пол, и стали действовать на добивание. Наверное, чудо, что так и не убили. Кто-то кричал. Кто-то, судя по всему Саске, отошедший от шока, старался оттащить меня и Хьюгу от скрючившегося на полу тела, прикрывающего голову руками и тихо поскуливающего. Слышался голос Кибы, старающийся облагоразумить меня. Со сломанной рукой он не мог помочь ни в драке, ни Учихе. Я вырывалась, не желая прекращать свое занятие, и рычала. Только что пена с губ не падала.       Основная же толпа, собравшаяся вокруг нас за время потасовки, не вмешивалась, а с интересом наблюдала, чем же закончиться дело. Подзуживала веселыми криками, улыбалась, тыкала пальцем. Презираю этих людей. Они не заслуживают уважения, ничем не лучше того, кого я сейчас так страстно хочу убить. Но пока они мне не мешают, я готова их терпеть.       Кто-то все же догадался сбегать за преподавателями. Сенсей-Асума и сенсей-Какаши успели вовремя, силой оттащив меня и Неджи от всхлипывающего Кидомару. Напоследок я успела плюнуть в разбитое лицо.       - К директору. Немедленно, - сенсей-Какаши еще крепче перехватил меня за талию и потащил в сторону лестницы с крыши.       Этот день будет очень долгим.

***

      Выяснение отношений в кабинете руководства школы заняло не менее часа. Пытая нас с разных сторон, директриса так и не смогла добиться правды, за что был жестоко избит подросток. Мы молчали, как партизаны на допросе. Только ухмылялись друг другу, скаля зубы. Наконец, терпение госпожи Цунаде исчерпало себя, и Неджи выставили вон. Никакого наказания для него придумывать не стали – белая кость, голубая кровь, огромное наследство и родители. Мы остались в кабинете одни.       Цунаде устало потерла глаза и посмотрела мне в лицо.       - Наруто. Я так понимаю, что спрашивать тебя о причинах нападения еще раз бесполезно?       - Верно, - я склонила голову.       - Ты понимаешь, чем тебе грозит твое поведение?       - Вполне.       - Это преступление, Нару. Я не смогу помочь тебе, никак. Все, что я смогу сделать – это выдать тебе зарплату за полмесяца, которые ты отработала, и отпустить сейчас домой. Сказать, что не уследила. Сегодня пятница. В понедельник здесь будут представители закона.       Я промолчала. Что на это нужно было сказать?       - Ты сбежишь?       - Куда? Я приютская. А на пол зарплаты шибко не разбегаешься.       Женщина тяжело вздохнула.       - Я увольняю тебя. Мне еще нужно найти нового работника до конца рабочего дня. Советую искать новую работу, даже если тебя не посадят.       - Вы ведь знаете, что меня никуда не берут! Я несовершеннолетняя.       - Я все понимаю, Наруто. Но и выбора ты мне никакого не оставила, - она снова вздохнула. - Скажи хоть, это того стоило?       Я твердо посмотрела в глаза директрисе.       - Стоило. Может посоветуете, что мне теперь делать?       - Если ты про полицию, то нужен адвокат. Если про работу – эмансипация.       - Как ее получить?       - Нужен поверенный. Тот, кто подтвердит, что ты зарабатываешь самостоятельно не менее двух лет. Тот, кто сможет провернуть это дело с судьей. Тот, кто сможет убедить руководство приюта признать, что ты более двух лет проживаешь самостоятельно.       - Вы поможете?       - Нет, Наруто.       Что ж… Все понятно. Своя рубашка всегда ближе к телу. Несмотря на то, что Цунаде относится ко мне вполне лояльно, она не станет рвать из-за меня жилы. Это вполне обоснованно.       - Я могу сейчас уйти?       - Можешь, Наруто, - дверь тихо захлопнулась за моей спиной.

***

      В коридоре за дверью меня поджидают Киба, Неджи и Саске. Кратко пересказав разговор с директрисой, я вежливо, но твердо отказываюсь от заступничества Учихи и Хьюги. С меня действительно хватит. У меня ничего нет своего, принадлежащего лично мне – квартира является собственностью приюта, вся одежда на мне – куплена Саске. Деньги кончатся через неделю, и станет нечего жрать и нечем оплачивать коммунальные услуги. С моим криминальным прошлым и уже свершившимся шестнадцатилетием, меня вполне может ожидать колония для несовершеннолетних. Покалеченный выродок из обеспеченной семьи, наверняка есть связи. На-пле-вать.       У меня есть только грязь на дне карманов пальто, любимые друзья и гордость, но этого вполне достаточно, чтобы попробовать выжить. Я знаю способ. И знаю, кто сможет помочь и с деньгами, и с жильем, и с полицией. С эмансипацией. Кто не побоится связаться с законом и судьями. С общественным мнением. И он не откажет. Этому человеку мне есть чем платить.       Вся наша жизнь – череда потерь: девственность, мечты, идеалы, доверие к людям. Теряя что-то одно, мы обязательно приобретаем другое, не менее важное – жизненный опыт. Появятся новые мечты, поставишь новые цели, переборешь чувство брезгливости. Вырастешь, станешь взрослой и самостоятельной единицей общества, пользующейся всеми благами социума. Потеряешь розовые очки, стопчешь сотни подошв, разобьешь кулаки в кровь. Но будешь независимой. И это – главное.       Я так сильно устала зависеть от окружающих меня людей, обстоятельств, социальных ориентиров, что теперь совсем не боюсь потерять все это. Понятие страха становится чем-то абстрактным, теряющим суть за словесной и эмоциональной мишурой, совсем не важным. С сегодняшнего дня, прямо с этого момента, я начинаю отвыкать:       … Отвыкать от оков, сковывающих мое сознание с самого детства;       … Отвыкать от фальшивого радушия по отношению к нужным людям, от их тупых идей и разговоров;       … Отвыкать от условностей, принципов и рамок;       … Отвыкать от ограничений.       Я начинаю просто жить.       Что-то говорю парням о том, что хочу побыть одна, и быстро смываюсь из школы. Ученики опасливо косятся на меня и быстро разбегаются в стороны, стараясь как можно скорее убраться с моего пути. И вот в их глазах я вижу страх.

***

      На улице белыми пушистыми хлопьями падает снег. Он холодит разгоряченную кожу, почти обжигает, и мне нравится это. На тротуарах полно народу, все спешат по каким-то своим очень важным делам, и никому нет дела до других. Никто не обращает внимания на маленькую школьницу, и это тоже мне нравится. Я улыбаюсь шальной, маньячной улыбкой, и уверенно иду по направлению к месту, в которое зарекалась не входить никогда. В крови кипит возбуждение и адреналин, в голове бушует ветер. Никогда не говори никогда. Мне легко и почти весело.       Обычное кирпичное здание, без какой-либо вывески – подобные места не принято афишировать. Окон нет, железная дверь ничем не примечательна, кроме разве что видеокамеры и пуленепробиваемого состава. Охранники на входе ухмыляются мне в лицо самыми гадкими улыбочками, и получают в ответ такую же. Не ожидали? Физиономии вытягиваются от удивления, а я спокойно прохожу внутрь.       Я здесь в первый раз, но расположение помещений знаю довольно хорошо – было, кому рассказать. Внутри здание разительно отличается от своего внешнего убранства, но сейчас помещение затемнено и почти ничего не видно. Я просто знаю, как факт. Поднимаюсь по красной ковровой дорожке на второй этаж, не встречая по дороге ни единой живой души, и толкаю красивую резную дверь. Не раздумываю ни секунды, выбор уже сделан. Нет смысла медлить.       Огромный кабинет чем-то неуловимым напоминает мне кабинет Цунаде: столь же просторный и светлый. Правда освещение здесь идет от множества флуоресцентных лампочек, а вовсе не от дневного света. В центре комнаты огромный стол, только выглядящий гораздо дороже и стильней. И чище, видимо, хозяин любит порядок и чистоту. Картина на пол стены, изображающая некий футуристический пейзаж. Цветы, ярко-фиолетовые, будто больные какой-то заразной болезнью, но источающие убийственно-сладкий аромат. Книжные шкафы, забитые непонятными толстыми папками.       За столом сидит бледный, почти выбеленный мужчина, с длинными черными волосами. Невозможно определить его возраст, даже навскидку. Глаза густо обведены фиолетовой подводкой, смотрят на меня с хищным прищуром. Рот искривлён в подобии улыбки. Охотник поджидает очередную жертву. Что ж, он ее дождался.       - Здравствуйте, Орочимару-сама, - я почтительно кланяюсь.       - Ну, здравствуй, Наруто. Присаживайся, – улыбка становится еще шире.       Я уже и не помню, как именно мы с ним познакомились. В воспоминаниях запечатлелись лишь желтые листья, хриплый смех и чувство страха. Ах да, пахло кровью и металлом. Я еще находилась в приюте, и не знала всех тонкостей уличной жизни. Тогда он позвал меня к себе в первый раз. Сказал, что видит во мне что-то особенное, что отличает меня от его остального товара. Что это будет очень выгодный проект. Товарищи постарше объяснили, что будет заключаться в «проекте» и я с возмущением отказалась.       Были еще встречи – на улице, в «Чуке», в магазинах. Он звал всегда, но никогда не настаивал. Скорее, предлагал некий альтернативный выход в случае безвыходных ситуаций. Мне казалось, что нет ничего отвратительнее, чем согласиться на подобный путь. Лучше уж смерть. Жизнь расставила все по своим местам. Может, он ясновидец?       - Я хочу заключить контракт, - смотрю на него в упор, не мигая.       - Вот как? – Орочимару расслаблен, грациозен, неотразим. Он обладает каким-то животным магнетизмом, неизвестной мне магией, и прекрасно умеет этим пользоваться. – Позволь полюбопытствовать, что же сподвигло тебя на подобный шаг?       - Это имеет значение?       Он хмыкает, продолжая вдавливать меня своим взглядом в спинку кресла.       - Мне нужен адвокат. Мне нужен поверенный для эмансипации. Мне нужны деньги.       И вот с этого начинается серьезный разговор. Судя по всему, хозяин «Мечты» действительно во мне заинтересован: названа приличная сумма отступных, на которую мне хватит приобрести небольшую квартирку где-нибудь в другом городе. Скорее всего, однокомнатную, но мою собственную. Я понимаю, что такая акула заработает на мне в десятки раз больше, но не торгуюсь. Будет предоставлен адвокат, сумеющий выдернуть меня из той ж@пы, в которую я сама себя засунула. Есть знакомый судья, и Орочимару лично станет моим поверенным. Остается последний вопрос.       - Куда перевести деньги в случае твоей смерти?       - Поделить поровну между Собаку но Гаарой и Инузукой Кибой, - я давно продумала ответ.       - Отлично.       Орочимару довольно потирает руки, наблюдая, как я подписываю соглашение. Оно не имеет законной силы, но дает клиентам (в данном случае – товару), ощущение, что их не обманут. В его голове уже строятся мысли, кого пригласить на сегодняшний аукцион и сколько он сможет на этом выручить.       После завершения формальностей меня передают на руки опытным стилистам и визажистам. Не знаю, сколько именно они тратят на меня времени, но по внутренним ощущениям уже наступает вечер. Последний час Орочимару сидит в комнате вместе со мной, разбавляя тишину остроумными шутками и забавными историями. Лишь после окончания всех процедур мне разрешают посмотреть в зеркало.       Подхожу к зеркалу в полный рост, ничуть не смущаясь своей наготы, и неверяще смотрюсь в него. Это что, я?!! Но я не такая!!! В зеркале отражается какая-то нимфа, эфемерное, воздушное создание, безупречно, невозможно красивое. Я никогда не была такой! Я никогда даже подумать не могла, что смогу выглядеть … так!       - Посмотри на себя, Наруто. Смотри внимательно, запоминай каждую черточку. Я смогу выручить за тебя огромные, даже по моим, довольно высоким, стандартам деньги. Именно поэтому я согласился на твои условия. Именно поэтому я так долго ждал тебя здесь. Крупные бриллианты нужно шлифовать, а не разбивать на множество мелких – только так можно получить прибыль.       Голос, похожий на шипение змеи, обволакивает меня. Затуманивается разум, уплывая в далекие дебри. Все кажется слишком сюрреалистичным, сказочным, нереальным. И вот теперь возвращается страх. Только отступать уже слишком поздно.       - Вы, - сглатываю, - Орочимару-сама. Вколите мне транквилизаторы.       Здесь есть такая практика. Транквилизаторы – всего лишь название, имеющие мало общего с препаратом, ставящимся «товару». Они выморозят мои чувства, позволяя воспринимать окружающую действительность будто со стороны. Временно купируют любую боль, позволят перенести все на свете. Нет, я все равно буду чувствовать все, что со мной делают, но теперь любое прикосновение, пускай и болезненное, будет восприниматься чем-то приятным и даже возбуждающим. Так клиентам даже больше нравится. А на утро будет откат, выворачивающий каждую мышцу наизнанку, заставляющий выть от боли и сворачиваться в маленький поскуливающий клубок. Блевать собственной кровью. Но утро наступит не скоро.       - Как скажешь, Наруто.