Падали, но поднимались

      Во дворе школы было на удивление многолюдно и оживленно: помимо непосредственно учеников «Конохи» повсюду бродили журналисты, собравшиеся в каком-то неприличном количестве. Казалось, что здесь присутствовали представители всех новостных источников страны, что, конечно, не могло быть правдой, так как их было слишком много и они бы просто не поместились на столь маленькой территории. На каждом из журналистов был прикреплен бейджик с именем и названием места работы, каждый таскался с микрофонами, фотоаппаратами и видеокамерами. В «Конохе» училось много детей из обеспеченных, известных семей, так что многие были знакомы с сотрудниками прессы, умели давать интервью, отвечать на каверзные вопросы, принимать наиболее удачный ракурс для съемки. Однако, в связи с тем, что в школе обучались все-таки дети, СМИ обычно на территорию допуска не имели. Что случилось?       Саске подошел к Неджи, как обычно стоящему на крыльце школы, на этот раз в обществе Хинаты и Кибы. Кидомару, к радости всех присутствующих, до сих пор пребывал в больнице, и его состояние оценивалось медиками как тяжелое, но не критичное.       - Никто не объяснит мне, какого черта здесь делает пресса? – Саске был не в духе, что проявлялось чуть резковатыми нотками в голосе и слегка нервным подёргиванием кончиков пальцев.       - А ты не знаешь? – Неджи в противовес лучшему другу просто лучился от удовлетворения всей своей жизнью в общем и сегодняшним днем в частности.       - Знал бы – не спрашивал, - огрызнулся Учиха. Как можно быть таким довольным, когда жизнь полное дерьмо?!       - Нашли наследницу Намикадзе. Говорят, она учится в нашей школе. Вот, приехали встречать, - пояснил Хьюга, ничуть не обидевшись на приятеля.       - Намикадзе? Что-то припоминаю, в новостях говорили. Что в ней такого особенного?       - Да ты шутишь, что ли? Как ты собираешься управлять собственной фирмой, если не знаешь, что в ней особенного? «Намикадзе Incorporated» это многоотраслевая корпорация, которая производит огромное количество техники, включая локомотивы, энергетические установки, медицинское оборудование и осветительную технику. Их заводы расположены в большинстве стран. Они занимают одно из ведущих мест в мировой экономике. Вернее, занимали, пока 17 лет назад глава корпорации, Намикадзе Минато, не был убит в собственном доме, вместе с женой и всей охраной. В живых осталась только новорожденная дочка, но никто не знал, где она находится. Говорили, что она пропала без вести. Временно управление велось неким Джирайей Тодоку, но все знали, что если наследница не появится, то все активы уйдут к правительству. И вот, внезапно становится известным, что наследница Намикадзе не только объявилась, но и уже вступила в права наследства, так как является эмансипированной. Для мира бизнеса это сродни ядерной бомбе, упавшей на их устоявшийся крохотный кружок.       - Ого. Я вспомнил эту историю, мы проходили ее с моим репетитором по экономике. И что теперь будет?       - Никто не знает. Пока еще не было сделано ни одного официального заявления, так что всех держит нехилое такое напряжение. Но Намикадзе – это далеко, а вот тебе тема поближе: несколько журналистов интересовались историей твоих отношений с Наруто.       - Что?! Зачем им это? Надеюсь, ты ничего не сказал?!! – Саске налетел на Неджи подобно коршуну.       - Остынь, дружище, я ничего не сказал, - Хьюга выставил перед собой руки, и Учиха выдохнул. – Жаль тебя расстраивать, но вместо меня это сделали Ино и Сакура. Причем во всех подробностях, которые смогли нафантазировать их больные мозги. Извини, но остановить их я не успел.       - Твою ж мать! – настроение, и так бывшее не на высоте, упало на отметку ноль. Саске впал в уныние, представляя себе заголовки завтрашних газет: «Учиха Саске и школьная поломойка! Только у нас!»       С другой стороны, может, ничего и не будет. Сейчас все заняты появлением Намикадзе, так что вполне может пронести – никому нет дела до желтых сплетен, когда есть такая интересная новость.

***

      Размышления Саске были прерваны подъехавшей прямо к воротам школы колонной из трех автомобилей. С крыльца, находившегося на каком-никаком возвышении, было отлично видно всю панораму действий. Первым шел стандартный для сопровождения важных персон Мерседес Бенз, огромный и обманчиво неповоротливый, наполненный людьми в черных костюмах. Видимо, охрана. Такая же машина замыкала процессию.       В центре ехал черный, наглухо тонированный «Ягуар», сверкающий отполированными до блеска баками. Круглые фары напоминали софиты в театре, загадочно мерцая в зимнем утреннем мареве, изящная эмблема гордого, хищного зверя приковывала к себе внимание. Колонна не выглядела такой уж выдающейся, выплевывающей в глаза обывателей море пафоса и идиотских заморочек, свойственных сильным мира сего. Скорее, обычная необходимость и осторожность, ставшая привычкой и второй натурой. Судя по всему, хозяева любили комфорт, но не любили пускать ненужную пыль в глаза.       Первыми из машин показались высокие, крепко сбитые мужчины, облаченные в строгие деловые костюмы. Судя по всему, каждый из них в свое время прошел обучение в какой-нибудь спецслужбе, набирая опыт на благо родине. Равнодушные, застывшие лица, ничего не выражающие глаза, скупые на эмоции жесты. У каждого от пиджака к уху тянулись тонкие провода наушников, из под пиджаков ненавязчиво проглядывались контуры огнестрельного оружия. Куча разрешений, справок, подтверждающих документов – такие люди не прокалываются на глупых мелочах.       Телохранители. Элита. «Намикадзе Incorporated» не собиралась понапрасну рисковать своей обретенной главой, что вполне логично.       Отодвинув мгновенно подлетевших журналистов на приемлемое (по меркам телохранителей) расстояние, мужчины выстроились квадратом, образовав живой коридор. Один из тех, кто находился ближе к дверям Ягуара, аккуратно открыл дверцу, склоняясь в почтительном поклоне.       Первым показался мужчина. На вид ему было около пятидесяти лет – высокий, статный, с «королевской» осанкой, загорелый и подтянутый. Длинные седые волосы свободно спадали на плечи, обтянутые дорогим сукном стильно скроенного пиджака. Выражение лица было обманчиво-дружелюбным, однако глаза оставались холодными и цепкими, выдающими в мужчине опыт ведения множества сделок.       Следом за тем, кто видимо являлся Джирайей Тодоку, появилась хрупкая маленькая девушка. Саске решил, что у него обман зрения, и для верности потер глаза. Потом ущипнул себя за руку и до крови закусил губу. Не помогло, наваждение никуда не делось.       Серые спортивные мешковатые штаны, в некоторых местах затертые до дыр. Ярко-оранжевая толстовка, с выглядывающей из расстегнутого выреза мешковатой футболкой, давно потерявшей свой первоначальный цвет. Старенькие кроссовки, с отваливающейся подошвой, держащейся только на честном слове. Бесчисленные фенечки, ниточные и бисерные, украшающие тонкие запястья. Показалось, или мелькнула среди них золотистая змейка? Бейсболка, одетая задом наперед, но не скрывающая длинной объемной золотистой шевелюры, развивающейся на легком ветру. Голубые глаза, яркие, смотрящие прямо на Саске, бьющие прямо в душу и выворачивающие наизнанку.       Мужчина положил руку на плечо девушки и громким, хорошо поставленным голосом объявил: - Позвольте представить вам новую и единственную главу «Намикадзе Incorporated», дочь Намикадзе Минато – Намикадзе Наруто! Школьный двор взорвался изумленными криками, вспышками фотокамер, вопросами, сыплющимися из журналистов, как из дырявого мешка. Школьники гудели, обсуждая невероятную, невозможную новость, громко делились своими впечатлениями, своим возмущением на несправедливость мирового порядка, своей завистью и злобой.       Видимо, вспышки фотоаппаратов ослепили Наруто, так как она прикрыла глаза рукой, разрывая зрительный контакт. На лице застыла фарфоровая маска безразличия, скрывшая ото всех истинные чувства девушки. Стеклянные глаза уставились в толпу. Учиха вздрогнул, вспомнив, как часто раньше Наруто надевала эту маску при нем, и как сложно было заставить ее снять.       - Где вы пропадали все это время?       - Где вы сейчас проживаете?       - Почему вы так одеты?       - Что будет с корпорацией?       - Господин Джирайя, как вам удалось найти крестницу?       - Как вы думаете, изменится ли с вашим появлением котировка валют?       - Почему вы получили эмансипацию, а не стали дожидаться официального совершеннолетия?       - А что…       - Тишина! – Джирайя прервал поток вопросов, подняв высоко руку открытой ладонью вперед. – Госпожа Намикадзе ответит на три ваших вопроса. Все остальные вы сможете задать на официальной пресс-конференции, которая состоится через неделю. О месте и времени мы уведомим вас заранее.       И журналисты, опытные, не один год работающие на серьезные издания, задумались, потеряв драгоценное время. Представители двух небольших изданий, специализирующихся на желтых сплетнях, умудрились пролезть мимо них и задать самые идиотские в подобной ситуации вопросы:       - Это правда, что собираетесь возродить фирму Намикадзе Инк.?       - Да, - голос Наруто в опустившейся тишине прозвучал неестественно механическим. Неживым.       - Говорят, что вы встречались с Учихой Саске. Это правда?       - Да       - А сейчас вы вместе?       - Нет       - Ваше сердце свободно?       - Ваши вопросы закончились, господа. Всего хорошего, - Джирай, которому крестница рассказала о своей жизни все, не скрывая, был в ярости. Не таких вопросов он ожидал, а потому не собирался давать журналистам второго шанса на действительно важные и интересные вопросы.       Махнув повелительным жестом телохранителям, мгновенно оттеснившим представителей прессы во второй раз, мужчина взял Наруто за локоть и повел к дверям школы, оставляя за своей спиной перевозбужденную, кипящую от недосказанности толпу, больше не оглядываясь и не останавливаясь. В дверях школы они столкнулись с незабвенным Учихой, которому девушка лишь кивнула, равнодушно проходя мимо.       Харуна Сакура и Яманако Ино позеленели, осознав, про кого именно они совсем недавно рассказывали журналистам, и теперь усиленно думали, как избежать судебных исков за клевету. Хината светилась радостью за школьную подругу, и пытала злорадно ухмыляющегося Кибу, почему он ей ничего не рассказал. Ведь знал, не мог не знать! Инузука кивал головой, «да, знал, не сказал, потому что так надо было, да люблю я тебя, Хина, ничего больше не буду скрывать!». Неджи ошарашенно смотрел перед собой, невпопад кивая головой и ликуя в глубине души. Есть все-таки в мире справедливость! Только нужно ее найти, очистить от фальши и грязи, отогреть, принять всей душой. И тогда будет она, сияя, освещать твой путь, как бы он не сложился!       Саске… Саске смотрел вслед любимой девушке и чувствовал, что окончательно потерял контроль над ситуацией. Его последние, еще сохранившиеся, защиты обваливались, рушились, рассыпались в пыль прямо перед его глазами. Он буквально видел, как разлетаются кирпичи, из которых он когда-то так тщательно возводил все эти стены внутри себя. И вот теперь от них ничего не осталось.       Текли минуты, давно прозвенел звонок на уроки. Ученики разошлись по классам, все еще взбудораженные, шумные, искрящиеся от любопытства. Разъехались журналисты, спешащие создать хоть какие-то статьи к завтрашнему утреннему выпуску. Ушли Киба и Хината. Неджи, хлопнув по плечу, отправился на занятия. А Саске все стоял под козырьком крыльца, застывший в коматозе. Мысли текли вялые, тягучие, неоформленные. Падал снег, покрывая истоптанный двор белым невесомым покрывалом.       Через тридцать минут Наруто, Джирайя и охрана показались из здания школы. Наруто остановилась напротив парня, и заглянула ему прямо в глаза. Руки спрятаны в карманах, на губах легкая нежная улыбка. Тишина. Дыхание вырывается из груди, превращаясь в белесый пар, уносящийся куда-то вдаль.       Больше нет гордости. Больше нет ревности и чувства собственности. Больше нет страхов и сомнений. Только вот и Наруто больше нет, и Саске понимал это сейчас как никогда ясно. Если и были внутри него какие-то надежды, что у него еще есть шанс все изменить, что будет у них время для объяснений и разговоров, что смогут они, в конце концов, услышать друг друга и понять, то сейчас все пропало окончательно. Не будет. Не потому что они не хотят, а потому что время, так щедро данное им ранее, кончилось. Ушло как вода в песок, просочилось между пальцами, оставшись на губах горьким осадком с налетом безнадежности.       Она красивая. Живая. Такая близкая и одновременно далекая. Недостижимая, подобно звездам на небе. Звезды горят, освещая и согревая. А Саске обжегся.       Сделала резкий рывок, прикоснувшись теплыми, сладкими губами к уголкам его губ. Не дала удержать себя, отстранилась быстро, и пошла к воротам школы, навсегда покидая родные стены. Не оглядываясь, держа спину прямо, уверенным упругим шагом. Вот и все.       Или нет? Время ведь – бесконечно…