Я живу в доме напротив

Джасдеро... Мы проводили вместе дни и ночи. Знакомились друг с другом ближе, вместе встречали моросящие дожди с каждым опьяняюще-алым рассветом осенних дней. Я познавал новые способности своего тела и теперь мог спокойно видеть себя в зеркало. Если бы не глаза, я бы даже не сомневался — мы живы. Джасдеро делал мои дни, проходящие в заброшенном здании, более интересными и желанными, несмотря на то, что порой в моё сердце закрадывалась грусть об утраченном... Я никогда не думал, что смогу полюбить парня, но, зная положение дел, это больше ни капли не смущало меня, поэтому я даже не размышлял на эту тему. Просто мы. Мы вдвоём, потому что больше никого нет. Только эхо плесневело-облупленных стен и потолков, темнота изведанных нами кабинетов и столь огненная осень этого года... Как оказалось, способности наших тел я познавал не один. Находясь рядом со мной, Деро тоже открывал для себя что-то новое, какие-либо чувства или возможности своего подсознания. Всё это плавно переплывало в нашу странную и одинокую жизнь, наполняя её золотисто-рыжими красками моего единственного счастья. Мы как-то ни разу не заходили за определённую невидимую черту между нашими телами, потому что считали это более невозможным и ненужным. Но нас ждало новое открытие, и я чертовски стеснялся позволять себе вспоминать всё это, сидя вот так, рядышком, за ручку, и глядя на лучи солнца, обхватывающие и объедающие корки крыш и безлиственные деревья. Я вспоминал своё сдавленное "Джасдеро", цепляющее его чуткий слух, и понимал — всё это наша жизнь, и мы не должны упускать её прелести. Эта ночь была тихой и заманчиво-сумеречной, мы лежали на возвышении наших мягких одеял, думая каждый о своём. Я пригрелся у Деро под боком, прижимаясь к прохладной груди своей спиной и недоумевая, почему для меня в этот раз она была безумно горячей. Наши сердца наверняка бились в унисон, медленно, размеренно, спокойно... пока Деро не начал целовать меня. Это не казалось странным или неправильным, я даже не подумал ничего такого, но... но эти поцелуи были другими. Волнительно жаркие, касающиеся оголённой шеи губы, сначала медленно ласкающие бледную кожу, а затем страстно впивающиеся в неё... Я зажмурился, стараясь почувствовать Деро всем телом, не понимая, что происходит со мной. Выгнувшись в объятиях тонких рук, я только сильнее ощутил, как они притягивают меня ближе, скользят ладонями по выпирающим рёбрам и втянутому животу. — Д-джасде... ро... Мой собственный голос был таким громким в этой томящей наши души тишине. Я откинул голову назад, отдаваясь ему, подставляя нежное на ощупь горло. Его теплый язычок провёл влажную дорожку ниже, а затем губы начали посасывать кожу моих плеч, оставляя сине-фиолетовые засосы. Что творилось со мной тогда?.. А с ним? Моё тело задрожало, и я обернулся, даруя Джасдеро пылкий поцелуй в покрасневшие губы. Я видел, что его скулы и руки были напряжены, выявляя внутренний контроль, который мог в любую секунду порваться, как тонкая нить нашей сдержанности. Рви её, Джасдеро, рви!.. Мне хотелось показать, как он был дорог моему сердцу, проявить это через дрожащее тело, что он сжимал в объятиях. Мои руки начали гладить его грудь, спускаясь всё ниже, а губы проложили ненасытную дорожку судорожных поцелуев по его шейке и выступающим ключицам. Я схватился пальцами за его бёдра и резко подтянул манящее тело ближе к себе, целуя низ прохладного живота, который Деро втягивал чуть ли не под рёбра, прижимая мою голову ближе к своей коже. Его пальцы взъерошивали мои волосы, явственно наслаждаясь жаром, который я излучал всем своим видом. Мне так хотелось этого... и почему-то мыслей о том, как же это выглядит со стороны, в моей голове не появлялось ни на секунду. Он разорвал ту нить сдержанности, которая держала нас в рамках. А я, ни разу не касавшийся губами его тела так низко, чувствовал горячую тягу ниже живота. Неужели мы можем сделать это?! Неужели наши организмы не утратили способности возбуждаться от такой жадной близости тел и душ?.. Я судорожно приподнялся, охваченный страстью и этой невозможной мыслью, охватившей мою голову. А вдруг это единственный раз, когда природа позволила нам побыть людьми по-настоящему?! Я не мог упустить его. Я не мог! Я поцеловал его вновь, так горячо и безответственно перед судьбой, что Джасдеро начал тяжело выдыхать воздух, словно моё пламенное возбуждение охватило и его. По блеснувшим огонькам в двух тёмных глазницах я понял — он чувствует то же самое. Наши губы терзали друг друга, он кусал меня, заставляя издавать хриплые стоны. Я тонул томном вожделении, а затем желал зажмуриться изо всех сил, чтобы скрыться в этой действительности, утопнуть в ней раз и навсегда! Его руки явно существовали своей отдельной жизнью, направляемые пытливым желанием. Он так судорожно стащил с меня оборванные джинсы, что я даже не успел опомниться, как уже лежал голый на его извечно обнажённом теле. Кожа слилась с кожей, губы друг с другом в страстном порыве, а тела судорожно тёрлись друг об друга, стараясь сильнее прижаться чувствительными участками... Ближе... так горячо... Моё сердце билось быстро, я жил, я любил, я желал. Я был счастлив. И Деро был счастлив. В каждом его движении я прослеживал грацию этого кошачьего любопытства, которого его лишила жизнь трупа. Он был восторжен, покорён мной, и я с теплотой ощущал себя властителем его сердца. Рот Джасдеро приоткрылся, а затем он стиснул зубы, откидывая голову назад. Моя ладонь ласкала его, а я наблюдал, как он изгибается, всё явственнее ощущая, что мы такие же, как все... — Де... би! — Деро сорвался на вскрик, сгибая ноги в коленях и обнимая меня ими. Я не знал, что делать во время такой любовной связи, боялся и дрожал... но мой разум знал, и сердце знало, и душа. Они управляли мной, а не я ими. И тогда я понял еще кое-что... Мои чувства так же принадлежат не мне. Они неразрывно тянуться от сердца к сердцу, от Деро ко мне... Это так потрясло меня, что я потерял голову и овладел Джасдеро так, как он хотел, и так, как хотел я сам. Джас закричал, но его выносливое к боли тело ослабило её, и он практически сразу растянул губы в широкой улыбке, от которой внутри меня разлилась тёплая нега. Мои обострённые нервы и чувствительные мышцы, и даже кожа увеличивали эту любовь между нами в миллионы раз. Деро ощутил, как я задвигался в нём, как вцепился когтями в гладкую кожу ягодиц. Застонав, он обнял меня, кажется, всеми частями тела, которые были способны на это... И я обнял его, и я застонал. Я, поверженный этой красотой, а не пошлостью, его горячей наполненностью и моим ощущением тесноты, которая доставляла безудержное наслаждение. В нём было влажно и тесно, мышцы сжимали меня в плену безумия... — Мф-ф... пх... Кажется, затем нас ждала еще целая ночь потрясающих открытий... Мы были готовы и трепетали от того, что судьба позволила нам сделать. И сейчас я покрылся мурашками, прикрывая глаза и наблюдая за тем, как черты Деро менялись с наступлением темноты. Как его лицо охватывала мягкая тень, тело пододвигалось ко мне, а губы, до этого приоткрытые в задумчивости, неожиданно целовали мои... Я дышал тихо, боясь нарушить наше понимание земного Рая, и медленно целовал его в ответ. В наших поступках не было безответственности и пошлости, в них не было места чему-то нездоровому. Поэтому плевал я на все правила, которые мог бы утвердить для нас мир, будь мы частью его! Ведь мы вне его... Мы — друг в друге.