Сборник

Я никак не мог заснуть, долго ворочался и, в конце концов, прошаркал на кухню за снотворным. Ночь обещала быть спокойной, полумесяц за окном то и дело показывался из-за пролетающих облачков. Успокоив свои нервы и постояв у окна, я допил воду, запивая вставшую комом в горле таблетку, и занавесил окно. Саша любила работать в потемках, оставляя включенной только настолку и рисовала всегда в темноте. Я прошел мимо ее стола, забрызганного красками, на котором лежала не дорисованная картина. Что-то яркое, аляповатое, в цветочек. Подумав немного, включил настолку и вернулся в постель. Так как-то привычнее, спокойнее. Некоторое время я ждал, что она начнет шуршать кисточками по холсту, но так и не дождавшись, отвернулся к стене, отключил мысли и задремал. Нередко мы просыпаемся посреди ночи от холода и просто пинаем одеяло ногами, пока оно не ляжет так, как нам нужно. Я хотел раздраженно пнуть скомкавшееся одеяло, когда почувствовал, что мои ноги накрыла Саша. Она всегда так делала, ложась спать, и сейчас забралась ко мне и прижалась, согреваясь. "Не лето, по ночам уже холодно, а Сашка все окна открытыми оставляет, вон как замерзла", - задумался я, думая продолжить спать, когда вдруг резко открыл глаза. "Саша мертва. Мы же схоронили ее. Как это понимать?" - Накрой меня, - попросила девушка с голосом, очень похожим на Сашин. - Конечно, - головой я понимал, что это сон, ведь и запах и голос был Саши, а этого просто быть не могло. Решив, что я заснул, и моя девочка пришла ко мне попрощаться, я обернулся и замер, вглядываясь в ее лицо. Саша выглядела как всегда, не бледная, без трупных пятен и прочих "прелестей" мертвецов, её глаза не блестели, но и не зияли тьмой. Это просто была моя Саша, и я оторопел, а когда увидел голые, покрытые мурашками ноги, накрыл её тут же одеялом. - Так лучше? - стараясь не смотреть на неё, на всякий случай, я коснулся губами смуглого лба и тут же отвернулся. Сердце бешено колотилось - она была теплая. Саша со мной, здесь, живая. "Это точно сон. Она прощается". - Я никак не могу заснуть. Обними меня, как всегда. Тут же перевернувшись к Саше лицом, я прижал ее к себе, головой к своему сердцу, с которым творилось что-то невероятное. - Так сильно люблю тебя, - сквозь проступающие слезы выдохнул я. - Тогда зачем похоронил меня в этом платье? - сердито нахмурив лоб, Саша пробуравила меня взглядом. - Ты же знаешь, я сплю голышом. - Но это же похороны, - отстранился я, понимая, в чем она ко мне легла. - Я не мог похоронить тебя голой. - Мог. Если бы любил. Повисла неловкая пауза. Я бы даже сказал, ужасающе неловкая. Саша была по-прежнему Сашей, а я - собой. Только я понимал, что девушка пришла ругаться, а не прощаться. Я ведь ждал этой ночи, я так надеялся, что смогу сказать ей все, что не успел. Сказал, да только она не хочет верить. - Тише, - она фыркнула и поцеловала меня. - Тряпку оставь себе, и даже не вздумай меня забыть. Приходи ко мне, хоть с другой, только приходи. Там скучно, - Саше захотелось снова меня поцеловать. На этот раз от нее повеяло холодом, и я резко дернулся и открыл глаза. Рядом никого не было. А мои ноги не были накрыты. Пришлось наклониться и поправить одеяло, меж складок было что-то белое. Я уставился на платье и сглотнул. Это было платье, в котором Сашу похоронили.