Сборник

Опустив взгляд на правый нижний уголок экрана ноутбука, я заметил про себя, что время давно уже перевалило за полночь. Жена рядом спала безмятежным сном, раскинув руки и ноги в стороны настолько, насколько позволяла наша кровать. Я осторожно придвинулся, чтобы поцеловать ее в макушку, стараясь не разбудить, а заодно, подвинуть ее левую руку, мешавшую мне лечь спокойно. Балансировать на самом крае кровати мне не хотелось, поэтому я и подвинул ее, а сам только потянулся к ночнику, как вдруг заметил, что кто-то за мной следит. В чуть приоткрытую дверь я хорошо видел часть пижамы с попугаями и черные локоны. - Эй, Мэри, чего не спишь? - Папа? - дочь заглянула в комнату, раскрывшись окончательно, и потупила взгляд. - Я уже взрослая, знаю, но в шкафу кто-то есть. - Хорошо, давай тогда ложись с нами и давай запрем дверь, чтобы никто-никто нас не тревожил, да? - я поднялся с постели, оглянулся на спящую жену. - Да! - поспешно согласилась Мэри, не веря своему счастью. - Я люблю тебя, папочка, ты всегда мне веришь! А мама говорит, что я все придумываю. - Мама бывает вредной, но она любит тебя, - я запер дверь и вернулся в кровать, где уже улеглась Мэри, прижавшись к своей матери. - Спи. Обняв дочь, я поцеловал и ее, подумав про себя, что девочка похожа больше на меня, чем на свою мать. Мои темные волосы, мои глаза и мое воображение. Последнее частенько вредит Мэри. Я уже чувствовал, как тепло разливается по всем конечностям, делая их тяжелее. Двигаться совершенно не хотелось, но внезапно вокруг стало как-то слишком уж тихо. Лежать стало не так удобно, а руки будто сдавливало что-то. Резко раскрыв глаза, я тут же часто-часто заморгал, потому что такое количество белого делало больно взгляду. Куда бы я ни посмотрел - белое. Четыре стены без дверей и окон, обитые мягким и белым. Я закричал, кое-как поднялся и завертел головой, будто пытаясь осознать то, что вокруг происходит. Только я разглядел в стене дверь и хотел ударить в нее ногой, чтобы привлечь к себе внимание, как дверь открылась и двое мужчин в форме санитаров вошли ко мне. - Мы думали, ты успокоился и больше на стены кидаться не будешь. А ты снова буйствуешь, - начал один, с неодобрением глядя на меня, второй подготовил шприц, полный лекарства. - Стойте, это какая-то ошибка! Бога ради, где моя жена и дочь?! Я только что был в своей кровати, дома, с ними... Как я здесь оказался? Это ошибка! Выпустите меня, - последнюю фразу я закричал так громко, чтобы через приоткрытую дверь меня услышали в коридоре. - Ты твердишь нам одно и то же уже месяц, мистер. Стой и не дергайся, дай спокойно сделать укол. - Но это ошибка, говорю же вам! - я попытался вырваться, но не удержал равновесия и упал, поняв, почему работать руками не получалось: я был в смирительной рубашке. - Тише-тише, - укол начал действовать сразу, я почувствовал головокружение и закрыл глаза. Санитары ушли, а я не мог даже пошевелиться. Тело отяжелело и не слушалось меня. Голова стала, как чугунная, но даже сквозь пелену лекарств я слышал голос дочери: "Папочка, в шкафу кто-то есть". *** - Этот тип пугает меня, - один из санитаров уселся на диван рядом со своим старшим товарищем. - Я никого до него из здешних не жалел. - Ты его не жалей. Он все зовет свою дочь и жену, которых сам и убил, пока те спали, - мужчина снял с себя обувь, потирая уставшие за день ноги. - Ого, это что, правда, он? С виду нормальный, встретил бы на улице, не обратил внимания, покачал головой парень.. - Он больной, написал кровью что-то про шкаф, да ещё и говорил, что это, мол, не он, а "оно" из шкафа, - мужчина покрутил пальцем у виска и закинул ноги на столик. - Лучше иди, поставь чайник. А тем временем в том самом доме на стене в спальной красовалась надпись, которую никто так и не удосужился стереть: "Я сидел в ее шкафу".