Две реальности - одна жизнь

Soundtrack: Florence + The Machinе — Ovet the Love

«…И я не хочу видеть то, что я видела, Возвращать то, что уже сделано. Выключаю весь свет, Пусть наступит утро!..»

***

Вот и пришел покрытый мраком и таинственностью день моего посвящения. Как поведал мне по секрету единственный друг в этом доме — Джереми, Люцифер хочет связать наши с ним жизни каким-то магическим способом. Магическим в прямом смысле этого слова. Несмотря на свою насыщенную сверхъестественным жизнь, мне никогда не доводилось участвовать в подобных обрядах, тем более, становиться их эпицентром. Я ничего не смыслила дальше колдовских мешочков, о которых мне рассказывали Дин и Сэм, поэтому была даже немного заинтригована. Для чего Люциферу необходимо было связывать наши жизни я могла лишь догадываться. Да и что бы это значило? Он теперь сможет читать мои мысли, или выслеживать, если я вдруг захочу сбежать? А может быть боится, что я убью его, несмотря на наши условия договора? Всё это оставалось загадкой и неотвеченными вопросами, которые придется приберечь до нашей встречи. Люцифер устраивал в честь этого события целое пиршество. С гостями, музыкой и дорогой выпивкой. Хоть что-то грело душу. Боялась ли я? Удивительно, но страх — это то, что как раз-таки я не чувствовала рядом с Люцифером. Всепоглощающую ненависть, злость, раздражение, но не страх. К тому же, после той ночи, когда Люцифер пришел с неожиданными извинениями к моей кровати — я поняла, что ещё не так хорошо его знаю. Либо это был ещё один трюк, либо здесь творилось что-то абсолютно неадекватное. Второе было более очевидным, но всё же смутные подозрения закрались в мою душу... Он вёл себя со мной слишком странно. Обедал вместе, дарил что-то, едко комментировал всё, что было связано с Дином. Возможно, если бы он не причинил мне столько страданий, я даже могла бы поверить в то, что за этим скрывались чувства. Но разве король ада, это чудовище, воплощение зла, боли и страдания мог знать, что это такое? Какая-то молоденькая девушка, которую отправили мне в помощь, вот уже час возилась с моими непослушными волосами, собирая их в высокую прическу, что полностью открывала шею и вырез на спине платья, безукоризненно сидящем на фигуре, плавными, струящимися складками спадающее вниз до самого пола. Даже не хочу знать, как Люцифер или его приспешники так точно угадали с размером. Никогда не любила столь яркие цвета, но это платье, нужно отдать дань, однозначно было прекрасным. Звучат три ровных стука в дверь, и в комнату заходит Джереми, в черном строгом костюме и черной рубашке, так же идеально сидящей на нем. Мы окидываем друг друга заинтересованными взглядами и, встречаясь глазами, слегка улыбаемся. — Ты можешь идти, — обращаюсь я к своей белокурой помощнице, и она тут же скрывается за дверью, не издав ни единого звука. Рука тянется к прозрачному фужеру, наполненному отменным, выдержанным бурбоном, который мне удалось выкрасть из барного столика в гостиной, и я делаю несколько больших глотков, игнорируя удивленный, строгий взгляд парня. — Бурбон не пьют из фужеров, ты же в курсе? — шутит он, наблюдая. — Может ты мне уже расскажешь по подробнее о том, что мне ожидать там внизу? — как ни в чем не бывало начинаю я, но в голосе невольно чувствуется напряжение. Жадными глотками выпивая содержимое, я немного кашляю. — Не торопи события, пьянчушка. С каких это пор ты подалась в одиночное пьянствование? — К чему такая таинственность? — возмущенно вздыхаю я и развожу руки в стороны от недовольства, вновь игнорируя поступающие вопросы. — Он запретил мне говорить об этом. Я и так рассказал тебе то, что не должен был… Поэтому, Брит, потерпи. Прошу тебя. Нам обоим всё равно никуда не деться. Как бы я не хотела узнать хоть какую-то дополнительную информацию, я не имею право выпытывать всё у Джереми. У него своя жертва. У него свой человек, за которого он приносит её. Всего четвертый день в этом злосчастном доме, а меня уже начинает распирать от эмоций, что меняются каждую секунду — то я чувствую неконтролируемую злость, которая готова вот-вот вырваться наружу, то вдруг она мгновенно исчезает и наступает какое-то коматозное, равнодушное состояние. А это ведь только начало долгой и продолжительной жизни с тираном Люцифером, считающим меня своей собственностью. И как тут вообще можно быть спокойной? — Вечер уже начался. Идём? — Джер обрывает мои мысли, подходит ближе и подает руку, за локоть которой я цепляюсь двумя руками, дабы не навернуться на своих высоких каблуках прямо с парадных ступеней к ногам Люцифера. Ну нет, не в этот век. И почему именно сейчас я вспоминаю тот танец с Дином. Я босиком, а он в своей кожаной куртке. И зачем…

***

«…И вот в моих глазах согласие, И я думаю о любимом. Я буду петь под аккомпанемент пианино, Рвать своё желтое платье И плакать, плакать, плакать, Потому что люблю тебя…»

Торжественный зал встретил приглушенным светом и инструментальной музыкой, доносящейся откуда-то сверху. Вкусы и замашки у Люцифера не хилые. Количество убранства в этом, мне даже сложно называть его домом, поражает любое воображение, заставляя меня лишь тайком, но с большим любопытством глядеть по сторонам. Ощущение, что у Люцифера есть какой-то не закрытый гештальт. Когда мы проходим внутрь комнаты, все присутствующие, словно по щелчку, оборачиваются на наши скромные персоны, и среди этой толпы незнакомцев нарастает негромкий гул. Я ловлю удивленные, оценивающие взгляды, что вызывает лёгкую улыбку на моем лице. Чувствую, как рука моего сопровождающего плавно выскальзывает из-под ладоней, а я практически тут же оказываюсь передана Люциферу, который, едва прикасаясь, кладёт свою руку на мою поясницу. По коже бегут мурашки — холодные, пронзающие — а мне хочется отрезать ему какую-нибудь часть тела. — Потрясающе выглядишь, — низкий баритон обволакивает слух и заставляет все внутри нервно сжаться, когда мужчина наклоняется совсем близко к моему лицу. Ловко выворачиваясь из его полу-объятий, я протягиваю руку к официанту, а точнее к подносу с несколькими бокалами спиртного, который он держит в правой руке. — Мне кажется, ты уже и так достаточно пьяна, не переусердствуй. Всё ещё только началось, — Люцифер пытается забрать у меня вино, но я отвожу руку в сторону, убирая бокал на безопасное от него и для меня расстояние. Безопасное для моего желания напиться. — Может ты лучше расскажешь мне, зачем всё это? Зачем весь этот пафос? — безмятежно тяну я, прищурившись. — Не говори, что тебе не нравится, я не поверю. В твоих руках, кстати, сейчас Chateau Lafite Rothschild, прямиком из лучших запасников Франции. Оно входит в топ самых дорогих напитков мира и… — я делаю большой глоток и поспешно обрываю его речь на полуслове одним брезгливым взглядом, вызывая гневную гримасу в ответ. — Ты уверен, что тебя не обманули? Похоже на вино из пакетов, — бокал в руке меняет своё положение и содержимое выплескивается на начищенный паркет, а мелкие брызги оставляют пару пятнышек на белой рубашке мужчины. — Ой… Демонстративно развернувшись спиной к разъяренному Люциферу, я делаю шаг вперёд, намереваясь сбежать с места преступления, но крепкая рука обхватывает запястье и с силой тянет меня обратно. Серьёзное лицо находится в миллиметре от моего, посылая своими серо-голубыми глазами гневные импульсы в мой адрес. Я практически не дышу, скованная его сильной хваткой. Кость жалобно ноет под натиском. Все присутствующие оборачиваются на нас, а музыка продолжает звучать лишь каким-то дополнительным фоном, больше не привлекая внимания. Лишь стук сердца в грудной клетке, и лёгкие, судорожно сжимающиеся и выгоняющие из моего организма пьянящее чувство легкости, возвращая обратно на землю. — Убирайтесь, все убирайтесь! — громко, почти крича произнес Люцифер, продолжая сверлить меня взглядом, под которым, казалось, я все больше и больше растворялась, распадалась, превращаясь в маленькую лужицу. Музыка стихла, все присутствующие гости, включая обслуживающий персонал, непонимающе, но послушно покинули дом, оставляя нас наедине в этом огромном, пустом зале буквально за считанные мируты. Не считая Джереми и четверых незнакомых мне ранее мужчин, что стояли в центре комнаты. Их лица не выражали никак эмоций, Джереми же изо всех сил боролся с желанием сделать что-то, произнести, и я, поймав его взгляд, коротко мотнула головой. Это моя война, не его. — Я же хотел сделать как лучше. Дать тебе время, чтобы ты ещё немного освоилась, повеселилась, прежде чем... Но нет, — медленно двигаясь вокруг меня, король ада сложил руки ладонями перед собой, — Ты не оставляешь мне выбора, кроме как сделать всё быстро, болезненно и без церемоний. — К чему оттягивать. — И не говори потом, что я не пытался быть благосклонным, милостивым к тебе. — Мне не нужна твоя благосклонность. — Кошечка так и хочет выпустить свои острые коготки... Ладно, ладно, я всё понимаю. Но теперь, когда банкет отменился и мы уже переходим к делу, даже не вздумай выкидывать что-нибудь подобное! Не забывай, что я всё ещё имею власть над всеми, кто тебе дорог. А так же над твоей обожаемой старшей сестренкой… Несмотря на всё, ты не хочешь, чтобы ей навредили, ведь так? — негромко, но отчетливо произнес он мне в самые губы, вновь хватаясь за запястья, и отбрасывая их в сторону через секунду. Я прожигала его взглядом, на минуту растерявшись. — Ты же не сделаешь ей ничего, она на твоей стороне. — Серьёзно? Ты так думаешь? — прыснул дьявол, закатывая глаза. — Всего лишь пешка, маленькое развлечение… А вот заставить её исполнить что-нибудь эдакое, например… — Довольно, — мой голос приобрел нотки жёсткости наперевес с отчаянием. — Ты отпускаешь её, а я слушаюсь тебя. — Брит, Брит, Брит… Твоё самопожертвование как всегда на высшем уровне. Только вот Джесс здесь никто не держит, — ядовитость так и исходила от мужчины, в то время как я недоверчиво косилась на него, не совсем осознавая смысл сказанного им. — Но, так и быть, даю слово, если ты больше не выкинешь ничего подобного, я отправлю её на Землю и забуду о её существовании. Немного придя в себя, я распрямила плечи, поправила приспустившуюся бретель платья и послушно направилась в сторону собравшихся вкруг мужчин, снова поймав короткий взгляд Джереми. Что мне сейчас предстояло? Одному Богу было известно… И дьяволу. Я внимательно наблюдала за происходящим, вглядываясь в каждое движение. Как Джереми открыл небольшую книгу с длинными закладками в виде тонких красных нитей, с пожелтевшими от старости страницами, казалось, чуть ли не рассыпающимися в его руках, и начал произносить слова. Как четверо незнакомцев разошлись по сторонам, создавая круг, центром которого становлюсь я. Началось. Спустя несколько минут парень кладет книгу на стол и закрывает глаза, после чего один из тех четверых начинает шептать на непонятном языке, будто вторя заклинанию. Латынь? Енохианский? Нет, здесь что-то другое... Голосов становится больше, их шёпот начинает звучать со всех сторон, словно проникая в сознание, путая рассудок. Я зажмуриваюсь на секунду, но боясь упустить нечто важное, снова открываю глаза, перебарывая все реакции тела. Кровь завораживающе капает в серебренный кубок с ярко-красными камнями, обрамляющими его, когда каждый поочерёдно рассёкает ладонь ножом с неизвестными символами. Сотни вопросов посещали мою голову, но не на один из них я не могла найти ответа. Это было слишком непривычное зрелище. И предчувствие подсказывало мне, что назад дороги больше не будет. — Зачем это… ? — мой уверенный голос сорвался на тихий шепот, когда Джереми провел ножом по запястью Люцифера и после резко двинулся ко мне. Нет, я не должна бояться, я уже давно приняла это решение. Ещё тогда, в первый раз. Я ведь не надеялась вернуться обратно, ушла насовсем, но почему же так сильно хотелось сейчас закрыть глаза и увидеть того, кто был так нужен мне, несмотря ни на что. Дин. В животе стянуло, а сердце в короткий миг набрало сумасшедший темп. Вот почему я не должна давать слабину, вот почему я не должна показывать своих чувств, а просто напросто забыть про них на какое-то время… или навсегда? Ради него, ради них. Пока однажды они не найдут способ убить Люцифера. Или пока не убьют меня? Кажется, только сейчас я начинаю в полной мере осознавать, что мне предстояло. Существование без любимого человека — месяца, годы. А может быть куда больше? В смутном ожидании, что кто-то сможет спасти мою душу, разрушить этот чертов контракт. — Теперь наши жизни, тела и можно сказать души, если таковые имеются, будут связаны. Кстати, знакомься, это одни из сильнейших демонов в моих рядах, — Люцифер бросил пронзительный взгляд в сторону. — Ваал, Данталиан и Лерайе. А вон тот оставшийся красавчик Абигор. Только не обольщайся, он больше любит змей, чем особей женского пола. — А я вот, наоборот, очень даже по женскому, — ухмыльнулся один из них. — Ваал… Мы же не хотим незваных гостей в виде твоей милой женушки. Потому, попридержи свои похотливые мыслишки до очередной оргии своих фанатов, — сдержанно произнес Люцифер, сомкнув кончики пальцев обоих рук в некий треугольник. Голова начинала кружиться, а к горлу подкатывал странный комок. — Так вот, малышка Брит, они чистосердечно и почти бескорыстно согласились поделиться своей кровью для обряда. К тому же, она даст тебе новые силы и поможет быстрее восстановиться после всего случившегося. Правда, есть ещё кое-что, но оставим хоть немного тайн… — он улыбнулся совершенно не доброй улыбкой, будто издеваясь надо мной, всем своим существом стараясь причинить мне как можно больше боли. Но где же безопасность и гарантия, что я не найду способ однажды убить его? Когда все, кого я знала и любила проживут свою долгую и счастливую жизнь. А я это обязательно сделаю. Я знаю. — Достаточно. Она сейчас отключится, — уверенно включился в разговор Джереми, отнимая мою руку от кубка и прикладывая к рассеченому запястью свой белый платок. — Прижми. Обхватив основание сосуда длинными пальцами, он снова произносит какие-то слова, и медленно разворачивается ко мне, протягивая его вперёд. Да, я должна была это выпить. Джереми предупреждал, что мне придётся пить кровь. К радости или же нет, но для меня это не впервой, однако... Это была не кровь старейших демонов, Люцифера и моя собственная, как теперь. Я подношу жидкость к своим губам, и вдруг ощущаю, как сильно дрожат мои руки. Испуганный взгляд на секунду касается лица Джереми, который уже закончил читать заклинание и обеспокоенно смотрел на меня. Я растерянна. Впервые за столько лет мне хочется просто провалиться сквозь землю, забыть всё это, как страшный сон, вернуться обратно... Мне страшно, Дин. Мне так страшно. Вязкая, багровая субстанция обволакивает гортань, вызывая рвотные позывы, но я продолжаю пить крупными глотками. У меня нет выбора. Или, может, я делаю это для того, чтобы больше не нужно было выбирать, потому что любой другой выбор означает смерть. Потому что ещё немного, и я могла бы изменить этот выбор. — Попрощайтесь со своим прошлым, мисс Уайт, — голос, пропитанный сарказмом звучит где-то в моей голове, прежде чем в глазах темнеет и всё вокруг меркнет. Занавес.

***

Я с трудом открываю глаза, но не шевелюсь, сил совершенно нет. В темноте я различаю очертания своей новой комнаты, потихоньку осознавая, где нахожусь. Дверь издает тихий, характерный скрип, давая мне понять, что теперь я здесь не одна. Замутненно пытаюсь приподняться с кровати, так как свисающий над ней балдахин мешает мне увидеть неожиданного гостя, но тело, словно парализованное, совершенно мне не поддается и опускается обратно. С губ срывается жалобный, обессиленный стон. Кажется, даже это приносит мне боль. Собственное бессилие — одна из тех вещей, которые я предпочитаю никогда не испытывать, но меня, кажется, никто не спрашивает?. — Тише, лучше не двигайся, — звучит приглушенный женский голос, от которого по всему телу пробегают мурашки, а я отказываюсь верить услышанному. — Тебе нужен отдых. Девушка медленно подходит к моей постели, словно боясь сделать лишнее движение, лишний раз посмотреть в мою сторону. Мысли в голове беспорядочно сменялись друг за другом, но не одна из них не могла дать толкового объяснения происходящему сейчас. — Джесс, я не…я… — голос вновь срывается на волнительный шёпот, а по щекам начинают течь слёзы, которые я совершенно не контролирую. Меня будто бы в один момент сломали, как спичку — и вся моя накрученная самоуверенность и сила тут же испарились, превращая меня в обычного, слабого человека, которым я по сути и являлась всё это время. Джессика подошла к моей кровати и присела рядом. Матрас прогнулся. — Наверное, это всё из-за твоего перерождения… Я подслушала их разговор, когда всё это случилось и ты упала в обморок посреди зала. Джер сказал, что ангельская часть тебя пытается бороться со злом, которое вскоре тебя поглотит и… ты уже не станешь прежней, — она проговорила это, тяжело вздохнув, и наконец повернулась ко мне лицом, смотря прямо в глаза. Что изменилось за эти несколько дней? Передо мной снова была моя старшая сестра Джессика, которую я знала всю сознательную жизнь. Она смотрела прямо на меня, и я терялась в чувствах — Я думала, ты будешь ненавидеть меня. Ненавидеть после всего этого, после того, как я предала тебя… Но почему, Британи, скажи мне почему ты до сих пор относишься ко мне как и прежде? Я… не заслуживаю этого, — её голос резко прерывается. Она опускает голову и я чувствую как горячие слёзы капают на мою руку. Пересилив себя я приподнимаюсь на локтях и тянусь к сестре, выиская её ладонь своей. Она вздрагивает, но так и не поднимает головы, вновь пряча от меня свой взгляд. — Я люблю его. Или может любила… Глупо, но я надеялась, что он изменит своё решение по поводу тебя, но у меня не получилось разубедить его. Поэтому я возненавидела тебя всем своим существом, ведь именно ты была его целью, ты нужна ему, а не я… Прости, всё это так глупо и… — Всё будет хорошо, Джессика, слышишь меня? Всё будет хорошо, теперь ты свободна — это главное, — я не даю договорить, приподнявшись ещё и обхватывая ладонями лицо сестры. — А ты…? Неужели всё так вот и закончится? — Я не знаю, — я попыталась улыбнуться, но то что из этого вышло вряд ли напоминало улыбку. За это время столько всего произошло, что мне было трудно поверить в происходящее. Вдруг, я однажды проснусь у себя дома и пойму, что всё это было лишь очередным, глупым сном? Осознание реальности в какой-то момент покинуло меня. Глаза закрываются. Я вновь проваливаюсь куда-то, темнота затягивает. Я падаю…

«…Потому что ты один из тех, кого тяжело спасти. На пути целый океан, Но я обойду, Я обойду…»

***

Никогда бы не подумал, что мне когда-либо в жизни придется незаметно для других пробираться в эту старую комнату в доме Бобби. Лежать на этой постели и вспоминать всё наше пережитое прошлое, словно глупый подросток. Прошла практически неделя, а от нашей «без вести пропавшей» никаких новостей. Моя злость со временем стихла, и только гложущее одиночество поселилось в душе, прогрызая глубокие дыры. Я всегда знал, какова расплата за любовь, привязанность, которую я так настойчиво не хотел впускать в свою жизнь. Но ведь никогда не знаешь, где она появится — может быть, на следующем повороте, а может быть, ночью в твоем номере мотеля? Я глупо улыбаюсь, вспоминая всё, что мы пережили вместе за это время, за наши две жизни, которые, почему-то, несмотря ни на что пришли к одному исходу. Я встряхнул головой, пытаясь выбить эти мысли… Исход? Нет, ничего ещё не закончилось, всё ещё можно исправить, не знаю как, но я найду способ. Мы всегда его находили. Словно в подтверждение этому нагнетающая тишина сменилась громким шумом и звуком бьющейся посуды, издаваемым откуда-то снизу. Подскочив с кровати, я тут же ринулся вниз по деревянной, уже скрипящей от сырости и старости, лестнице. — …Я хочу помочь вам! — уже знакомая девушка стояла посреди зала, выставив руки вперед в защитном жесте, а Сэм с Бобби, уже готовые к обороне, окружили её. Я огляделся вокруг — она пришла одна. — Ты серьёзно? Думаешь, мы так запросто поверим в твои добрые намерения после всего, что ты сделала? — заинтересованно произнес я, неторопливо подходя к этой троице и наблюдая за старой знакомой. Надежда зарождалась где-то внутри, а я был готов поклясться, что Бог всё-таки есть. — Придётся…