Две реальности - одна жизнь

***

Я старалась как можно тише передвигаться по комнате, но каждая клеточка моего тела находилась в безумном напряжении. Казалось, слышен малейший звук в этой оглушающей тишине. Даже еле различимый скрежет застегивающегося замка на джинсах чудился мне таким громким, что хотелось быстрее сбежать из этих четырех давящих стен, не оставляя никаких улик за собой. Открыв дверь, я пулей выскочила из своего номера и зашагала к широким ступенькам вниз. Всё тело потряхивало от непонятных судорог, пульс зашкаливал и шумел где-то в моем подсознании, заставляя чаще дышать, ловя воздух ртом. Неужели мне страшно? Пробегаю мимо ресепшна, не давая возможности болтливому молоденькому стажеру заговорить со мной, или хотя бы заметить, ведь мне не нужны лишние вопросы. Снимаю остывшую машину с сигнализации, закидываю куртку в открывшуюся дверь и поворачиваю ключ зажигания. Жму на педаль газа и машина издает звериный рык, трогаясь с места парковки. Окна тут же открываю настежь, жадно глотая свежий и сырой предрассветный воздух, который прямо-таки бьёт по лицу. Сумасшедший ритм сердца стихает, давая возможность собрать остатки своих сил и наконец-то подумать! Куда я еду? Сейчас, наверное, это не самое главное… Нужно уехать и сделать то, что я должна была сделать в который раз, так неудачно и совершенно по-девчачьи поддавшись своим чувствам к Дину. Сейчас или никогда. Я осознаю, что всё ещё нахожусь в том сладостном забвении, красивом, сказочном сне. Я продолжаю чувствовать его запах, его нежные, такие обжигающие прикосновения к моей коже, что тут же плавится под ловкими пальцами. Эти два незабываемых, сумасшедших, бесконечных дня навсегда останутся в памяти и, наверное, до конца жизни будут жалобно скрести душу. Теперь будто весь кислород заменили едким аммиаком, от которого каждый глоток воздуха дается мне невыносимо трудно, опаляя и сжигая огнем легкие. Выехав за город километров на 30, я сворачиваю с асфальтированной трассы на узенькую бугристую дорожку, попавшуюся мне на глаза ранее, что извилисто пробирается через поле к небольшому озеру. На улице совсем светает. Я накидываю кожаную куртку и выбираюсь из прогретой машины на холодный воздух, зябко обхватив себя руками за плечи. Тёмное, синее, местами желтоватое небо разбавляется бледно-розовыми пятнами, отражаясь в глади прозрачной воды, а ветер пускает затейливую рябь по всей её поверхности. Сильная усталость вдруг обрушивается на меня, насильно заставляя закрыть глаза, и я позволяю себе эту минутную слабость. — Неужели ты наконец-то созрела? Я думал, этого никогда не случится, и мне придется ждать тебя вечно… Хотя, был вариант вновь поубивать твоих друзей, так было бы даже проще, — этот голос, словно лом проламывает мой череп и выбивает остатки жизни из бездыханного тела. — Тогда бы ты не получил от меня того, чего так сильно хочешь, — я разворачиваюсь к нему и сталкиваюсь с насмешливым взглядом светловолосого мужчины. — Потому я и дал тебе ещё немного время. Я ведь всё понимаю, любовь-морковь, всякие милости, — через короткое мгновение он уже оказался за моей спиной, совсем рядом, слегка прижимаясь щекой к моим растрепавшимся волосам и полной грудью вдыхая их запах. Тошнотворно. По коже пробегают мурашки от чужой близости и неприязни к этому…человеку, который лишил меня всего на свете — за что я обещаю, в скором времени, он ответит сполна. — У тебя красивые волосы, такие длинные и мягкие… Но вот запах твоей бурной ночи всё портит, а я, знаешь ли, собственник и не очень люблю делиться своими вещами с другими… — Я не твоя вещь, Люцифер, — мне приходилось прилагать безумную волю и усилие, чтобы не наброситься и не свернуть ему шею. А как же хотелось. — Ну, с этим я могу поспорить… Но давай начнём нашу жизнь с чего-то более приятного.

***

— Я убью её! Я найду и убью её! — описать мою злость просто не хватало плохих слов и матерных букв. Я зол, бесконечно зол на эту самоотверженную жертвенницу! Эта злость внутри заглушает все остальные чувства, которых был целый арсенал. Хочется вытащить её из этой передряги и самому хорошенько надрать задницу! И я это непременно исполню. Сэм сидит на кровати, скрестив руки между собой, и в недоумении поглядывает на мою напряженную фигуру, в бешенстве носящуюся по комнате и выплескивавшую эмоции на всех, кто попадётся. — Кас, скажи мне, неужели нельзя было показать нам свои чудо-картинки о прошлом чуточку раньше? Например, годика так на четыре, когда мы понятия не имели что происходит?! — я всё никак не мог успокоить свои чувства. Ещё бы, узнать о том, что ты совсем не знаешь… Поправочка — не знал, о своем непонятном настоящем-прошлом, о том, что любимый человек пожертвовал ради нас своей свободой и о том, что теперь ты живешь на этом свете, только благодаря ей. Это не сможет никогда спокойно уложиться в моей голове. — Если бы Британи узнала об этом сразу, она тут же, не раздумывая, вернулась бы к Люфицеру и все стало как прежде. Но на тот момент она была слишком слаба для этого, практически все её силы были исчерпаны, и он непременно бы воспользовался таким случаем в собственных целях, как и многие другие — желающих хоть отбавляй. — А сейчас что, она стала невероятна сильна, поэтому ты решил отпустить её со спокойной душой? — моё недовольство теперь переходило на синеглазого ангела, придумывающего какие-то невразумительные оправдания своим действиям. — Ей через многое пришлось пройти за это время. Ты многого не знаешь, Дин, да и лучше тебе бы не знать. Она заметно выросла, окрепла, стала сильнее… И, как я и говорил, как только она всё узнала — её первым желанием было вернуться обратно и выполнить свою часть договора. Это был её выбор, и я обещал, что приму его с уважением. — Какой к черту выбор?! Стать пассией короля ада? Отлично, просто чудненько. — Дин, я прекрасно понимаю тебя, но нам всем пришлось не легко. Может лучше подумаем над тем, что мы можем сделать сейчас? — Сэм вмешался в наш разговор, тяжело вздыхая, и его лицо стало еще более серьезным, погрузив парня в размышления. На лбу образовались две глубокие морщинки. — Ты всё равно ничего не смог бы исправить, это же… Не так просто. — Всегда можно всё исправить, Сэмми, — отрезал я. — Нужно хотя бы попытаться, я не знаю… — Британи сама сделала этот выбор тогда, так же, как и сделала свой выбор сейчас. В обоих случаях мы не смогли бы ничем ей помешать. — Тогда — возможно. Но сейчас я жив, а она в наложницах у Люцифера. И пока это всё ещё так, я сделаю всё, чтобы она изменила своё решение. — Очень самоотверженно, — послышался чей-то четвёртый голос, и все мы обернулись на незваного гостя. Бальтазар стоял, важно и всезнающе скрестив руки на груди, опираясь плечом на стенку около открытого балкона, и как ни в чем не бывало глядел на нас своим обычно-нахальным взглядом. — Возьмете меня в свою команду спасателей Малибу? Всегда мечтал надеть красные плавки!

***

Внутри все взбунтовалось. Чувства распирали, но по каким-то причинам я не могла даже немного повысить тон под гнетом этих светло-серых глаз, за которыми, казалось бы, не могло скрываться ничего плохого. А внешность и вправду обманчива. Этот взгляд неведомой силой сдерживал меня и заставлял против моей же воли сбавить бушующий пыл. — Если я твоя вещь, почему же ты не забрал меня раньше? Смотрел, как я мучаюсь и баловался фаст-фудом из сердец невинных? — я решила продолжить наш начавшийся разговор не в самом хорошем тоне. — Да ла-а-а-адно, не так уж ты и мучалась! Знаешь, я надеялся на то, что ты восстановишь свои потерянные силы, да и к тому же повторное расставание с Винчестерами, твои душевные терзания, изрядная доза демонской крови на протяжение трёх лет — всё это однозначно пошло тебе на пользу! — самодовольная улыбка ни на секунду не сползала с его лица. Так и хотелось стереть её. — Видишь, с каждым днём у меня всё больше поводов тебя ненавидеть, — с сарказмом бросила я. Горечь обиды вырывалась наружу. «Держи себя в руках, " — повторяю сама себе я, как мантру, и делаю глубокий вдох. — Ну, это не страшно, меня все ненавидят. А вот с нашим Эдди, кстати, неплохо вышло, да? Ты оценила? Его любовь к тебе была такой очевидной… И такой идиотской. Мне стоило лишь чуточку намекнуть ему на то, что у него есть шанс быть с обожаемой Брит, нужно только оказаться в нужное время в нужном месте, и — вуаля! — О, значит и здесь без твоей помощи не обошлось… — почти без эмоционально произнесла я, хотя на самом деле была удивлена. Значит, Эд не просто так решил обмануть всех нас. — И что же, он так сразу и поверил в твою искреннюю помощь? Наверное, ты наплел ему что-то, сделав щенячьи глазки? — К большой радости до этого не дошло, — он улыбается краешком губ, продолжая глазами исследовать и выворачивать мою душу насквозь. Он определенно ведёт игру, и его это безумно забавляет. — Я просто сказал, что заберу лишь твои силы, а остальное он может забрать себе… Идиот, не правда ли? Тишина навязчивым комом повисла между нами, оставляя в воздухе лишь обрывки грубо сказанных фраз. Солнце уже начало выбираться из-под горизонта, протягивая теплые лучи к облакам. Ветер играл с высокими, тонкими колосьями и полевыми цветами, которые покрылись каплями утренней росы. Как же прекрасен этот мир… Я хочу запомнить его именно таким, ведь теперь для меня всё будет иначе и вряд-ли я когда нибудь остановлюсь, чтобы посмотреть на заходящее солнце, заботясь лишь о том, как будет сдан экзамен и что я не купила платье к школьному выпускному, или что сегодня будет у Бобби на ужин… — Наши условия по-прежнему в силе? — спокойным и серьёзным голосом произношу я, вглядываясь в бездонную пелену светлых, словно стеклянных, глаз, и не понимаю, как в них может таиться столько злобы, столько ненависти ко всему живому. Люцифер медленно кивает головой, растягивая губы в лёгкой ухмылке, и протягивает мне ладонь.

***

Когда я успела заснуть? Этот момент я, кажется, упустила. Перед глазами высокий, почти величественный потолок цвета слоновой кости, украшенный большим количеством барельефа. Я аккуратно, на локтях, приподнимаюсь с кровати, скидывая с себя непонятного происхождения плед и окидываю изучающим взглядом своё окружение. Я была здесь уже раньше, тогда, в своём прошлом, и хорошо помню это место. За окнами уже темно, сколько прошло времени? Когда-то, я прожила здесь почти четыре долгих месяца, видела это место каждый божий день, но несмотря на вернувшуюся память — что-то всё-таки изменилось. Я сканирую взглядом окружение, вырывая детали из полутьмы — всё та же большая комната, освещаемая витиеватыми бра в виде трёх свечей, что располагаются по всему периметру, стены обиты красно-коричневым деревом, под старину, превосходно сочетающимся с массивной старинной мебелью. Напротив большой кровати, на которой, собственно, и располагаюсь я, стоит овальное зеркало в самый пол, украшенное кованной металлической рамой. Эта мебель всегда напоминала мне комнату в музее, полную роскоши, нежели комнату, в которой вообще кто-либо когда жил. Не считая пола, который был покрыт мягким, приятным на ощупь ковролином молочного цвета. Таким мягким, что ноги в нём утопали. Рядом со мной, на постели, лежало атласное платье кроваво-красного цвета, а с ним две небольшие коробочки, которые я не сразу замечаю. На них отчетливо красуются броские надписи — «Tiffany & Co» на одной и «Harry Winston» на другой. Я смотрю на них с изумление, тут же разглядывая платье внимательнее — «Wera Wang» гласит ярлычок на платье. Вещи от самых дорогих и известных брендов — в подарок от короля ада, что же тут удивительного? Кто-то любит выпендриться. Ещё как. Сомневаюсь, что он даже заплатил за это. Несмотря на презрение к его замашкам, как и ко всему, что окружает Люцифера, меня гложет любопытство. Что он задумал? Сомневаюсь, что это попытка меня задобрить. Он знает, что меня этим не купишь. На полу лежит маленький бумажный треугольник, по всей видимости, выпавший из-под всех этих вещей, и я настороженно приподнимаюсь с кровати. «Это мой скромный подарок на твоё посвящение. Осталось 3 дня. Надеюсь, ты потерпишь? Люцифер.» Посвящение? Что это ещё такое, шабаш ведьм, жертвоприношение или мой выпускной из мира людей? Неожиданный стук в дверь отвлекает меня от раздумий по поводу этого короткого, загадочного послания, и бросив записку на кровать, я как ни в чем не бывало становлюсь посередине комнаты, скрестив руки на груди и поджав губы. — Войдите, — голос прозвучал увереннее, чем я от себя ожидала. Громко и непривычно, будто я и совсем забыла, как звучит мой голос. Из приоткрывшейся двери выглянул парень и неслышно прошел в комнату, становясь неподалеку от меня. — Как спалось? — уверенный, но какой-то добрый взгляд знакомых карих глаз был обращен ко мне. Джереми… — Ты меня помнишь, надеюсь? Мы были с тобой неплохими приятелями. Правда, до того, как твоя мама решила вытащить тебя, — он сделал небольшую паузу между предложениями, и снова продолжил. — Все твои вещи в шкафу, ванная, если не забыла, во-он за той стенкой, — он подошел к стене и ловким движением приоткрыл дверцу, которая так незаметно пряталась среди стены, и была едва ли заметна для непросвещенных. Я молча наблюдала за движениями парня, а потом, подталкиваемая непреодолимыми силами, я сорвалась с места и не дала ему продолжить разговор. Я помню его. Он слегка пошатнулся на месте и шумно выдохнул воздух, когда я обхватила его руками, явно не ожидая от меня таких действий, как объятий, а потом крепко сомкнул сильные руки на моей талии, приподнимая меня с пола, и невесомо засмеялся в шею, щекоча теплым дыханием. — Я скучал, чёрт тебя возьми! — Ты опоздал — он уже взял. Я тоже скучала, Джер… Хоть и у знала об этом только два дня назад, — с легкой горечью в голосе усмехнулась я. — Однако, ты права. Я уже подумал, что синеглазка Кастиэль никогда не вернёт тебе память, — он отлепил меня от себя и слегка возмущенно ткнул пальцами в бок. — Но это не меняет того, что ты бросила меня на столько лет! Хоть я и рад, что ты все-таки оторвалась на славу со своим зеленоглазым охотничком. Выглядишь как-то иначе, — он смотрел на меня, загадочно улыбаясь. — За это время многое изменилось. Например, я стала ещё более злая и вредная, — первый раз за день я искренне улыбнулась, и готова была сделать это ещё раз. — И слабая. А это значит наши прошлые занятия канули в лету. Но ничего, у папочки Люси теперь совсем уж грандиозные планы по поводу тебя, и значит нам придётся работать вдвойне. Он стал ещё умнее и продуманнее, — с определенным опытом произнес парень. — Хах, ну ещё бы. Не каждый день его так дурачат, — Джереми качнул головой, ухмыляясь. — Не думаю, что теперь еще раз выдастся возможность свалить отсюда. Зато вот твоя сестричка, которая, кстати, не такая дружелюбная, как ты, кажется теперь станет свободной. — Джесс? Она здесь.? Он насильно держит её?! — Ну… Я бы поспорил по этому поводу, — парень двинулся в сторону, убирая руки в карманы брюк. — Слушай, у нас с тобой ещё будет время поболтать обо всём, поэтому сейчас лучше приведи себя в порядок, Люцифер будет ждать тебя через час внизу. — Но Джесс… — Она в полнейшем порядке, Британи, — так уверенно и настойчиво отрезал парень, что я ему беспрекословно поверила. — А теперь собирайся. — А Вы что, будете подглядывать, мистер? — вскрикнула я наигранным голосом и ехидно улыбнулась, всплеснув руками. — Не язви, Уайт, у нас с тобой впереди ещё целая вечность, — он показал язык и скрылся за дверью, которая с шумом захлопнулась за парнем. Джереми — колдун или ведьмак, который прислуживает Люциферу вот уже 7 лет, взамен воскрешения своей младшей сестры, которую так беспощадно разорвал когда-то новообращенный вампир. Он обладал большой силой, поэтому не обращался ни к кому иному, как напрямую к Люциферу. Его бесстрашию можно только позавидовать. Так что мы оба были здесь с благородной целью — спасение наших близких. Он был моим наставником, а позднее и другом, хоть я и пробыла тут всего ничего. За короткое время мы сблизились, видимо потому, что я напоминала Джереми его сестру, в чем он сам несколько раз признавался. Парень многому научил меня, касаемо сверхъестественных способностей, да и не только этому, за что Люцифер бы никогда не погладил по головке парня. Когда-то, мы много разговаривали по ночам. Это были те мгновения, которые я любила в своей прошлой жизни здесь, тем, что спасало тогда, когда хотелось свернуть себе шею или повиснуть в петле посреди этих помпезных залов. Джереми был мои единственным другом и характером напоминал мне Сэмми. За всем этим он не мог упустить рассказ и о том, что я должна была сделать для нашего короля — обезвредить всех ангелов и предоставить ему полное право на собственность. Очень предсказуемо, но что поделаешь. Видимо, за прошедшие четыре года планы и правда изменились, и мне только предстояло узнать много нового о своём предназначении.

***

Спускаясь вниз по парадной лестнице из белого мрамора, я чувствовала себя самой настоящей королевой. Или Белль, попавшей в замок Чудовища. Хоть и на мне были всего лишь какие-то старые светлые джинсы и белая свободная майка. Весь мой образ никак не соответствовал окружению. Этот дом напоминал именно замок — огромный, роскошный и богатый, с редкими образцами произведений живописи, скульптуры, архитектуры. К тому же, меня сопровождали, а точнее, целенаправленно вели чуть ли не за руку под конвоем какие-то два странных типа, если судить по выражениям на их лицах — представляющие себя супер-героями, которые смогут удержать меня на случай, если я вдруг захочу сделать что-то очень нехорошее. Думаю, они успеют… разве что моргнуть, прежде чем я разорву их на кусочки. Так что необходимости не было, но спасибо, Люцифер. Заботливо. И откуда во мне весь этот пафос и яд? Удивленно подмечаю в мыслях, рассуждая о своем постоянно меняющемся настроении, но прекрасно знаю ответ. Всё это помогало мне не думать о боли, которую сейчас наверняка испытывает Дин, ведь Кастиэлю не удастся сделать вид, что ничего не произошло и он здесь не при чем. Да и если бы удалось. Уверена, Дин уже нашел мою машину, отследил точно так же, как в прошлый раз. Понял, что что-то не так, ведь все вещи остались в номере. — И я тебя люблю, Британи Уайт. Звучит его голос в голове, и я почти оступаюсь, так как ноги на секунду подкашиваются. Он признался мне в любви этой самой ночью. За всеми вернувшимися воспоминаниями я вдруг забыла о том, что было так важно. Дин сказал это мне впервые. Под монотонные звуки наших шагов, которые уже буквально сливались в один гул, и мои раздробленные мысли, мы спустились на первый этаж к большому залу, где находилась столовая. Меня слегка подтолкнули к приоткрытым дверям, за которыми доносились громкие неразборчивые голоса и споры. Я едва ли могла разобрать какие-то сказанные слова или фразы. Обернувшись назад с немым вопросом, я обнаружила, что осталась одна. И зачем, спрашивается, нужно было сопровождать меня? Такая таинственность начинала напрягать. Я сделала пару шагов вперед и вновь остановилась, одолеваемая неким сомнением и беспокойством по поводу происходящего. Теперь я находилась достаточно близко, чтобы различить эти два знакомых голоса: — И что теперь будет со мной? Выбросишь меня, как ненужную шавку, да? — прикрикнула обидчиво девушка. — Ведь теперь ты получил то, о чем так долго мечтал. Поздравляю! — Прекрати свои глупые истерики, мне это надоело! — голос Люцифера мгновенно повысился на несколько тонов и, судя по звукам, он резко вскочил из-за стола, так как стул жалобно заверещал по плитке. Люцифер в гневе? Такое увидеть и даже услышать — редкость. Обычно в любой ситуации он сохранял спокойствие удава, постепенно затягивая тугой узел на шее противника собственным хвостом. Набрав в грудь побольше воздуха, я смело шагнула в комнату. Не стоять же здесь вечность. Два упорных, прожигающих взгляда устремились ко мне, заставляя почувствовать себя буквально меж двух огней. Джессика и Люцифер. Король ада и моя сестра. Не сказать, что сейчас я не чувствовала той боли, которую принесло мне известие о предательстве, что мне было все равно на всё происходящее между нами… Но ведь я думала, что Джесс, возможно, по ошибке доверилась не тому «человеку» или даже, что он держит её силой здесь, а теперь я понимаю, что ошибалась здесь только я. Да, боль я чувствую. Но не бьюсь в истерике, не захлебываюсь слезами, нет, просто, видимо, со временем я уже научилась справляться с этим. Как-то. Правда в какой-то момент это выливалось с такой силой, что берегитесь. За столько лет и не такому гадству научишься. Справиться с этими отправляющими и разрушающимися чувствами, а точнее заглушить их огромным количеством неконтролируемой злости, стало проще простого. Так было до того, как я вновь встретилась с Винчестерами и своей маленькой «семьей», так вновь происходило и сейчас. Сейчас я как будто снова становлюсь той бесчувственной и жестокой Британи. — Джесс, иди, — приказным голосом сказал Люцифер, скользнув по мне взглядом, но девушка не двинулась с места, лишь слегка приоткрыла пухлые губы, продолжая смотреть на мужчину. — Я СКАЗАЛ УХОДИ! — как гром прозвучал его властвующий голос, эхом отскакивая от высоких стен. Лицо мужчины исказило выражение крайней раздраженности, а вдоль лба пролегли гневные морщинки. Я всем телом вжалась в пол, сквозь который так хотелось сейчас провалиться, а ноги стали словно ватные. Лицо Джессики оставалось неизменным и лишь искорки злобы во взгляде, который она бросила на меня, скрываясь в дверном проёме, выдавали её чувства. Вот так и встреча спустя столько лет… Сердце, заткнись, пожалуйста. — Садись, — сказал мне Король ада, отодвигая стул с правой стороны от себя, а сам сел обратно на своё место и принялся как ни в чем не бывало уплетать содержимое своей тарелки. Неторопливо усаживаясь за стол и чувствуя его распирающее самодовольство, я не могла промолчать. Хоть мы и были в плохих — это мягко сказано — отношениях с Джесс, мне было неприятно его обращение с моей сестрой. Неприятно, что он чувствует себя королём мира, хотя ещё не достиг этого. — Не думай, что я слушаюсь тебя, потому что боюсь, — он перестал жевать, замерев на долю секунды, пережевывая остатки пищи, а потом медленно положил столовые приборы и поднял голову. Тут он резко накрыл своей ладонью мою руку, которая лежала на столе, и с силой вжал её в твердую поверхность. Я вскрикнула от боли. — Именно по этому, — наклонившись ко мне, прошептал он в самое ухо. Охватываемая паникой, я беспомощно дергалась, пыталась вырваться, пошевелиться, но всё было безрезультатно. — Ты не настолько сейчас сильна, чтобы выдвигать свои права. Я могу убить Винчестеров еще раз на твоих глазах, а потом заставлю тебя жить с этим. И плевать, что наш договор будет нарушен. По щеке скользнула дорожка слез, как бы я не пыталась их скрыть. Мне было больно, душевно и физически. Чертов ублюдок. Ладонь горела под его сильным давлением, казалось, что кости внутри сейчас сломаются. Но по сравнению с тем, что я чувствовала, это были мелочи. Безысходность, самое ужасное, что может быть. Когда ты понимаешь, что выхода нет, но все равно зачем-то пытаешься бороться, пока тебя вновь не возвращают и не тыкают носом в жестокую реальность. — Но, всё же, мне хочется, чтобы ты была хорошей девочкой, — он отпустил руку, и я тут же выдернула её, прижимая к коленям, всеми силами пытаясь уменьшить жгучую боль. Не только физическую.

***

На улице глубокая ночь. Я стояла у большого окна в своей комнате, гипнотизируя взглядом почти прозрачные снежинки, что кружили за стеклом, приземляясь на широкий подоконник, и тут же превращались в капельку воды. Бессонница — уже привычное состояние организма, активизирующегося в позднее время суток, когда пора бы уже давно забыться и уснуть крепким сном. Забыться? Разве это возможно в тех обстоятельствах, в которых я оказалась. В голове бесконечная куча мыслей, которые сносят крышу, и даже на секунду нет возможности сомкнуть уставшие век, потому что ещё сильнее начинаешь рыться в этой необъятной куче саморазрушения. Лежать на кровати становится невыносимо, сидеть тоже, да и вообще что-либо делать… Только поток мыслей, который не остановить. Первый снег — очень завораживающее событие. В нашей коренной местности его практически не бывает, такой уж у нас климат, но только не здесь. В этом городе, что находился чуть ли не на другом конце мира, снег был не такой редкостью. Наоборот. Именно тогда, в своё первое появление тут, я и увидела впервые за всю жизнь это захватывающие явление природы — снегопад. Сильный, завораживающий. Белые снежинки огромными хлопьями падали на сухую, промерзшую почву, которая уже давно приготовилась к зиме, покрывая её белым «пуховым одеялом», словно заботливая мать своего ребёнка. Этот красивый город в восточной части России никак не ассоциировался у меня с местом обитания Короля ада, и он единственное, что могло отвлечь меня от того ужаса, что здесь творится, напомнить мне о том, что я всё ещё человек, что я всё ещё живу… Услышав за дверью чьи-то приглушенные шаги, я мигом соскочила с места и на носочках вернулась в свою кровать, накрывшись одеялом, дабы избежать лишних разговоров. На сегодня с меня хватит приключений. Звуки практически затихли, и я, наконец, позволила своему телу расслабиться, наслаждаясь приятной тканью постельного белья и его нежным, цветочным запахом. Еще одна невписывающаяся деталь для земного «ада». Веки начали слипаться, погружая меня в сон… Еле слышный, но отчетливый звук открывшейся двери вывел меня из лёгкой дремоты и заставил напрячься. Словно маленький ребенок я замерла, стараясь выровнять дыхание и насильно закрыть глаза, ни чем не выдавая своего бодрствования. Кровать прогнулась и скрипнула под весом неизвестного мне ночного гостя. Я чувствовала человеческое дыхание совсем рядом с собой, но по-прежнему продолжала притворяться спящей. Не знаю, где сейчас находилось моё чувство самосохранения, но я совершенно не чувствовала опасности, исходящей от незнакомца. Холодные пальцы дотронулись до моего оголенного плеча и накрыли его краем одеяла. — Я не хотел делать тебе больно. Просто ты оказалась рядом в не подходящий момент, — сердце ухнуло в пятки, а я еле сдерживалась, чтобы не открыть глаза и не соскочить с кровати в безумном удивлении. Мне это снится?..