Тор-3: Путь во тьме

Тронный зал опустел, звуки стихли. Эйфория от такого долгожданного, но в то же время неожиданного успеха кружила голову безумным вихрем: «Трон мой!.. Трон мой!.. Я сделал это! Сделал!» Не до конца веря в происходящее, Локи откинулся на спинку и закрыл глаза. Ощущая себя царем Асгарда, вспомнил охвативший его восторг, когда он заставил целую площадь в страхе встать перед ним на колени. Мидгардцы были так напуганы, что полностью подчинились его воле. Вот это было счастье! Но нынешний триумф перекрывал даже то воспоминание. Правда, поддержание иллюзии требовало сил и концентрации внимания, и это немного отрезвляло. Локи наложил на себя мощное заклятие, чтобы даже Хеймдалль ничего не заподозрил. Лафейсон всегда с особым чувством гордости и превосходства обманывал стража, ведь, кроме него, это не удавалось никому и никогда. Усталость накатывала со все нарастающей силой, и Локи понимал, лучше сейчас уйти от посторонних глаз, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. Очень хотелось пойти в свои покои, ведь он так давно там не был! Но теперь Локи не мог себе это позволить: он больше не похищенный трофей, не монстр, а царь Асгарда — Один Всеотец, поэтому и жить должен в его покоях. Что ж, пора привыкать. Пора привыкать быть не собой. Жить жизнью того, кого так ненавидел. Что это значило? Пока для затуманенного триумфом разума Локи, не значило ровным счетом ничего. Но это было лишь начало лжи... Заслышав чьи-то голоса в отдалении, Локи решил незамедлительно покинуть столь желанный трон и с гордым видом Победитель отправился в опочивальню. В покоях Одина Локи ощутил неприятный укол совести. Да, царь Асгарда не был ему родным отцом, но все воспоминания детства и юности так или иначе связаны с ним. И пусть очень часто Локи ощущал себя непризнанным талантом или непонятым обиженным ребенком, все же память сохранила и хорошее, что было в те времена. Отец... Нет, он не отец ему! Не отец! И пускай Один многому научил Локи, рассказывал о царях, что были до него, их правлении, подвигах, которые совершали герои тех времен в их честь, это ничего не меняло... Локи всю жизнь до безумия желал, чтобы в его славу тоже совершали подвиги. Но только кто узнает, что именно он теперь царь Асгарда? Никто. И не должен узнать, ведь Локи Лафейсон - предатель и убийца, и не сносить ему головы, если правда всплывет. Со всех сторон — со стен, с потолка на него смотрели великие правители и герои, изображенные во всем своем грозном величии. Сцены сражений поражали грандиозностью, прекрасные валькирии спускались к павшим героям, чтобы препроводить в Вальхаллу. — А где окажусь я? — вдруг мелькнула мысль, но узурпатор отогнал ее и тяжело опустился на кровать. Надо отдохнуть и собраться с мыслями. Всего один неверный шаг может стоить ему жизни, и осознание этого вдруг выбило почву из-под ног. «Только не поддаваться панике... Я должен просто проанализировать ситуацию. Просто подумать. Никто не знает правду. Никто. И не узнает. Сейчас всем не до этого. Асгард серьезно пострадал в войне с темными эльфами, наследник трона ушел в Мидгард, нужно восстанавливать порядок», - Локи, смотря на изображение Зигфрида на потолке, победно вскинувшего руку с мечом, думал, что теперь на нем правление разрушенным и ослабленным войной Асгардом, на который запросто могут снова напасть, и защититься он не в состоянии. В сердце закралась тревога — вдруг читаури решат пойти в наступление? Воспоминания о провале военной кампании в Мидгарде заставило вздрогнуть. Локи недвусмысленно намекнули, что с ним будет в случае проигрыша... Оказаться в руках Таноса — это верная смерть под пытками, долгими пытками... «Нет, — подумал Локи, — этого не будет. Они не узнают, что я жив. Моя магия сильна, все уверены, что я — Один Всеотец». Глаза Локи, пристально уставившиеся на Зигфрида, будто ожидая подсказок и помощи, постепенно сомкнулись и увлекли нового правителя в мир сновидений. Однако выспаться в свою первую ночь в новой опочивальне Локи Лауфейсону не удалось.  Дверь покоев тихонько приоткрылась, пролив на пол и кровать яркий желтый свет. Поморщившись, узурапатор приоткрыл один глаз и в дверном проеме едва различил силуэт придворной девы. Он бы и в моменты бодрствования не вспомнил её имени, поскольку вся прислуга была для него лишь серой безликой массой. — Мой Господин... — раздался вкрадчивый шепот. Локи спросонья не мог понять, что происходит. Сердце в груди колотилось. Почему посреди ночи? Они узнали обман?! Они пришли меня убить?! — Что тебе? — поинтересовался "Один" у незнакомки. — Господин, простите, Вы спали. Вы совсем не ждали меня? Неясность ситуации продолжалась сгущаться. Ждал? С чего бы мне ждать непонятно кого? Решив, что стоит, пожалуй, подыграть, дабы разобраться с этим, Локи молвил: — Ждал, конечно. Ждал. Просто... очень уж день был трудный. Столько событий. А я уже немолод... вот и задремал. — О, я всё понимаю, не нужно оправдываться, — с радостной ноткой в голосе произнесла девушка. Дверь захлопнулась. Непроглядную тьму постепенно разрезали яркие язычки пламени свечей. В их свете Локи увидел симпатичную юную особу в прозрачной накидке, под которой... не было ничего. Девушка, хитро улыбаясь, зажигала свечи. Локи, ложась спать, даже и не заметил столь огромное их количество. — Что здесь происходит? — возмутился он. — Всё как обычно, господин, — робко ответила девушка. — Я что-то делаю не так? Я даже принесла всё, что Вы просили. "Так, стоп, — Лафейсон старался собраться с мыслями. — Ждал? Как обычно? Свечи? Обнаженная дева? Принесла всё, что просили?! Оте... Один! Что же ты себе позволял?!"  Лицо Локи-Одина вспыхнуло от ярости. Не успел он вымолвить и слова, как девушка, скинув с себя прозрачную мантию, легла на него сверху, нежно покрывая лицо своего господина поцелуями. Лафейсон не знал, как выпутаться из её объятий, он старался оттолкнуть девушку, но та не сдавала позиций. Внезапно дверь снова открылась, и еще трое обнаженных прелестниц вошли в опочивальню и направились к Одину.  — Вот и мы здесь, наш великий господин.  Такого поворота трикстер никак не ожидал. Ему совершенно не хотелось творить телом Одина те грязные дела, которые проделывал его приемный отец. И где была всё это время Фригга? Она никогда не говорила плохих слов о муже. Она не знала? Или догадывалась? Мама защищала его? Этого предателя? "Только одно ее слово, и я бы убил его сразу, без раздумий!"  Локи был в растрепанных чувствах, ярость сменила обида. Девушки старательно растирали аромомаслами ноги и руки его нового тела. Но разум Лафейсона был далеко от всего этого, он чувствовал, что задыхается от горького осознания недостойного поведения асгардского царя. Как Один мог так поступать с супругой? Она ведь любила его. По щеке невольно покатилась слеза, и одна из девушек, нежно целовавшая его лицо, отпрянула.  — Что с Вами? Вам плохо?  — Мы сделали Вам больно? — взволнованно спросили другие. Локи повернулся к ним и вдруг истошно заорал, срывая голос: — Во-о-он! Во-о-он отсюда!!!  Крик обиды и злости эхом отразился от стен и потолка, зазвенел в окнах.  Девы, спешно схватив свои мантии и масла, удалились. Узурпатор остался один наедине с терзавшими и без того измученную душу думами, поэтому так и не смог уснуть: миллионы мыслей копошились в голове. Тяжелых мрачных мыслей. Теперь он окончательно понял, что не жалеет о произошедшем с Одином. Нужно было выйти развеяться, осознать произошедшее. Так, как бы сделал его "отец". Локи поднялся с постели, пошел прочь из опочивальни и направился к балкону, на котором часто видел Одина. Проходя по длинным коридорам, Локи не встретил ни единой души. Не спали только несколько стражей - ответственно блюли покой. — Куда Вы направляетесь? Здесь небезопасно! Может обрушиться стена... — Я? Воздухом подышать на сон грядущий, не спится старику. Хех, - слукавил Локи. — Господин, Вы же знаете, Вам лучше не стоит здесь находиться. — Мне лучше знать, где стоит, а где нет! — Рявкнул раздраженный узурпатор. "Как же они пекутся о нем, беспокоятся", — промелькнуло в голове. Страж пожал плечами и жестом указал своему сослуживцу занять позицию слева от Одина, чтобы быть в готовности защитить его в случае опасности. В воздухе что-то зашуршало. Стражи напряглись. Но это оказались лишь два ворона, с которыми общался Всеотец. Они летели к нему поспешно, несмотря на столь поздний час. Да, Локи мог провести кого угодно: своих людей, брата, может даже и собственную мать (была бы она жива), но не птиц. Вороны сразу почувствовали подвох и тут же атаковали предателя. Лафейсон в ужасе закрылся от них руками, отбивая нападения. — Глупые птицы! Кыш! — трикстер умоляюще смотрел на охранников, которые должны были защищать его, но стражи стояли с широко открытыми от удивления глазами и ртами. — Болваны! Для чего вас наняли! Тупицы! Двое воинов, выдернутых из шока криками своего господина, бросились к "Одину", защищая его щитами от гневных воронов. Стражники проводили "Всеотца" до дверей покоев, постоянно изумленно переглядываясь. Локи шел, молча осознавая провал, о котором на следующий день не шептался только ленивый.