Тор-3: Путь во тьме

Следующие два дня Локи просидел взаперти, увлеченный чтением записей приемного отца. Он решил, что напугал тех недоумков-стражей вполне достаточно, чтобы они и впрямь решили забросить свою дурацкую затею возвращать Тора из Мидгарда. «Конечно, больше некому миры спасать!» Локи потряс головой, отогнав прочь мысли о брате и вновь погрузился в чтение, однако вскоре Лафейсон понял, что талмуды и свитки ему мало чем помогли — Всеотец вел архив так, чтобы понимал самые ценные тексты только он сам. Тонны маловажных записей порой содержали в себе странные фразы и отсылки к каким-то секретным источникам, найти которые не представлялось возможным, либо требовало огромного количества времени. Один всегда держал свои дела в секрете и разобраться теперь с тем, что тот накопил за несколько тысячелетий, являлось непосильной задачей. Вновь впадающий в панику Локи услышал настойчивый стук в дверь. — А-а, ну что теперь?! — О, Великий Один! Вас давно ждут! — раздался голос из коридора. — Кто ждёт? Где? — Собрание, Господин. В зале. Локи закатил глаза, точнее глаз, поскольку прибывал в обличии Всеотца. «Собрание! Это собрание! Катастрофа...» — Господин, Вы забыли? — Нет, не забыл! — рявкнул Лже-Один. — Уже иду. Дверь распахнулась. Во всем своем величии, царь Асгарда вышел в коридор и свернул направо. Трое стражей переглянулись, Скогард пожал плечами, Биргер крикнул вдогонку: — Господин, зал в левом крыле! — Да, точно! — из последних сил сохраняя невозмутимый вид, заявил Локи, развернувшись и направившись в нужную сторону. "Не думай об этом, не думай! — мысленно повторял узурпатор, с трудом унимая дрожь в теле. — Да, ты просто забыл, что находишься не в своих покоях, перепутал дорогу. Это от усталости, постепенно привыкнешь, просто соберись". Тем временем собрание уже началось. Главной его темой была уязвимость Асгарда и угроза со стороны читаури. Правители Альфхейма, Ванахейма и Нильфхейма и главнокомандующие их армиями, которые во всех боевых действиях поддерживали Одина, уже сидели на своих местах, перешептываясь об отсутствии царя. Многие всерьез беспокоились за его здоровье, поэтому с каждой минутой волнение нарастало. Открылась дверь, Один вошел в зал, кивком-приветствием одарил присутствующих. Локи судорожно вспоминал имена, записанные в протоколах. Да, правителей подвластных Асгарду миров Лафейсон узнал сразу, но большинство военачальников видел впервые, либо не помнил: Один никогда не допускал приемного сына до государственных дел. Стараясь не заводиться, узурпатор свысока осмотрел присутствующих, и тут его взор упал на еще одного участника собрания, точнее участницу. Прекрасная дева с убранными спереди в аккуратную прическу золотыми волосами, волнами струившимися по спине, сидела полу-боком, красивое лицо было серьезным, но в нем, казалось, таилась никому недоступная нежность, скрытое от посторонних тепло самого солнца. Именно такой Локи помнил асгардскую царицу. «Мама!» - Чуть было не слетело с языка Лже-Одина. — Фригга! — в безумном порыве он подлетел к девушке, отчаянно схватив за плечи. Она резко обернулась, видимо, испугавшись, но тут же вернула самообладание и посмотрела на царя кокетливо и доверчиво, украдкой. Их глаза встретились, и Локи почувствовал, что сердце забилось чаще. Прикосновение к полуобнаженным плечам юной девы обжигало руки, и узурпатор понял, что слишком долго был одинок. Не в силах отпустить прекрасную незнакомку, Лафейсон понимал, он должен это сделать, ведь снова выглядит катастрофически глупо... Боевой товарищ Одина, Ульрик, старший советник по делам армии Нильфхейма громко кашлянул: — Один, это Эрика. Не узнал с новой прической? Мы все соболезнуем твоей утрате, все понимаем, но нужно начинать собрание. Сейчас не время для скорби. — Эрика, — медленно повторил Лже-Один. Бессонные ночи, поддержание иллюзии, нервотрепка, магические щиты, возвращение мертвого тела к жизни... Локи казалось, его выпотрошили, выжали все соки и пытаются выдавить оставшиеся капли. Сейчас бы просто прилечь, и чтобы никто не дергал, не заставлял играть ненавистную роль! Но это значит, снова остаться одному. Как же не хватает женского тепла! Маму уже не вернуть, но что, если... Девушка робко улыбнулась. Ее голубые, глубокие, словно бездна, глаза с интересом и некой опаской смотрели на трикстера, и он почувствовал, как по телу побежала волна нестерпимого жара. Взгляд невольно скользнул по бархатистой щеке, идеально ровному носику, прошелся по красиво очерченной линии губ на подбородок и длинную соблазнительную шею. На Эрике было слишком открытое платье, едва не падающее с округлых плеч, открывающее упругие девичьи грудки до половины. При каждом вдохе они приподнимались, при выдохе опускались, за их движениями можно было следить вечно. Локи почувствовал, как стали маловаты брюки. Боги, как же давно у него не было женщины! Сколько страшных лет отделяли Лафейсона от привольной жизни принца Асгарда! — Всеотец, надо начинать собрание, — ласковым голосом прошептала Эрика и слегка улыбнулась. Ее дыхание стало более глубоким и частым, грудь привлекала все больше и больше внимания, напрочь лишая рассудка. — Эрика, — усаживаясь на место, вновь повторил Локи. — Один, мы все восхищаемся красотой нашего секретаря, — усмехнулся Ульрик, — но ты себя так ведешь, словно видишь ее впервые. Она же давно документирует каждое собрание, да уже и в военных и политических делах не хуже нашего разбирается, да, дорогая? — Вам виднее, — улыбнулась девушка, а Локи подумал, что явно выделявшийся из всех остальных красивый аккуратный почерк, которым были написаны многие новые документы, принадлежал Эрике. Она все больше и больше казалась трикстеру идеалом. — Начинаем, — пытаясь отвести взгляд от юной прелестницы, Лже-Один поинтересовался: — Так что на повестке дня? — Видите ли, наша армия доложила о неких маневрах и планах логова читаури, — беспокойным тоном произнес правитель Альвхейма, — до этих тварей дошли слухи, что Вы... ослабели после потери близких. А это им на руку. Асгард без защиты, его правитель убит горем. Сами знаете, Танос только и ждет удобного момента, чтобы кого-нибудь захватить. А потом уничтожить на потеху своей супруге. — Мой мир тоже подвергнется опасности при нападении на Асгард! Это наша общая проблема! — выкрикнул ванахеймский правитель.  Лже-Один слушал, но вникать в разговоры получалось с трудом, речи сливались в монотонное жужжание — опять сказывалась усталость и нервное перенапряжение. Радовало одно - он был уверен, что ему теперь можно не беспокоиться о мести читаури за провал мидгардской кампании, поскольку все знают — Локи мертв. Узурпатор вновь поймал себя на том, что рассматривает Эрику. Как же она похожа на Фриггу! И, наверно, такая же добрая и заботливая. Ее глаза смотрели с искренним состраданием, манили к себе, обещая утешить, утолить все скорби, помочь забыть про все совершенное зло... Вернула в реальность чья-то брошенная фраза: — Всеотец, что будем делать теперь, когда Локи погиб? Может стоит вернуть Тора? Упоминание брата в одно мгновение привело трикстера в бешенство. — Вы что?! Не уважаете выбор наследника престола?! Вы считаете, что имеете право подвергнуть сомнению правильность его поступков?! Тор Одинсон принял решение, и вы обязаны его уважать! Он вернется тогда, когда посчитает нужным, или не вернется вовсе. Это его право! — Выпалил с яростью «Всеотец». Участники собрания испуганно переглянулись, лишь Эрика прищурилась, а потом с удивлением посмотрела на Одина, широко распахнув обрамленные пушистыми ресницами глаза. Локи снова почувствовал, как тает по этим невинным обезоруживающим взглядом. — Мы понимаем, — начал Ульрик, — ты зол на Тора, ведь он втянул Локи в глупое опасное предприятие, обрек на смерть. Ты хотел, чтобы Локи занял твоё место, стал главнокомандующим армии вместо тебя, но он погиб, мы все сожалеем, безусловно, но его не вернуть... — И ты не в силах вести армию в бой, сам посуди. Прости, Всеотец, но всем видно твоё состояние, - продолжил речь Ульрика правитель Альвхейма. Локи уже не слышал его. Но на этот раз причиной была не Эрика. По щеке Одина одна за другой скатывались слёзы, прокладывая мокрую тропинку до седовласой бороды. "Ты хотел, чтобы Локи занял твоё место..." "Ты хотел, чтобы Локи занял твоё место..." Эти слова звенели в ушах, заполняя сознание. «Так я, а не Тор должен был по праву занять асгардский трон? И я в любом случае пришел бы к власти. Только зря замарал руки в крови отца?!» Хотя... Лафейсон не жалел о смерти Одина, ведь он отомстил за то, как Всеотец предавал Фриггу, как бросил его, рожденного править, гнить в подземелье, опозорив у всех на виду этим унизительным судом, запретил матери навещать его в темнице... Пусть даже посадил и не до конца жизни... Лже-Один сложил руки на столе, и уткнувшись в них, попытался спрятать слезы. Трикстер за маской отца, законный его наследник, осознавал свой очередной провал - царь Асгарда никогда не плакал при свидетелях. Да, он мог гневаться, кричать, но его слез никто никогда не видел. "Выпейте вина", - предложил кто-то, Лафейсон оттолкнул кубок и тут же с ужасом вспомнил, что Один никогда не отказывался от хмельных напитков. Из последних сил пытаясь совладать с собой, узурпатор попытался помочь себе чарами, но он усталости не смог сосредоточиться, только еще больше закружилась голова. Ульрик встал, кряхтя, из-за стола, подошел к своему царю, похлопал по плечу.  — Один, нельзя так убиваться, нам еще войну воевать. — Да куда ему в войну-то влезать! — выкрикнул кто-то из главнокомандующих, но тут же осекся. — Как куда? — решил немного разрядить ситуацию Ульрик. — Ох, да вы не знаете, какой он стратег, наш старый добрый Один! Правда? — Воин вновь похлопал Всеотца по плечу. Локи, наконец, справился с собой, утёр слезы и принял спокойный, гордый вид. — Верно сказано, — выдавил он из себя. — Во-от, так расскажи молодёжи байки наши про то, как мы с тобой во время войны на ётунов охотились, — Ульрик с хрипотцой захохотал.  Локи словно ударило током - его снова застали врасплох. В мутном разуме он пытался найти хоть что-то, что мог вычитать в дневниках Одина, но либо тех легенд там не было, либо вспомнить их не получалось. Сам же царь Асгарда никогда не посвящал сыновей в подробности походов. Видимо, было, чего стыдиться. Паника перед стотысячным по счету провалом блокировала память окончательно, сдавила грудь затрудняя дыхание. Единственное, что Лафейсон смог придумать, самая простая и нелепая отмазка: — Так я уже миллиарды раз их рассказывал. Все знают наизусть, никому не интересно. — Я не знаю, — вмешалась Эрика. Она повернулась к Одину, подперев рукой своё милое личико и встретилась глазами с царем. Локи цепенел от её взгляда. Казалось, две льдинки-магнита уносили его далеко от всех проблем, куда-то в неведомые дали, где все будет хорошо, не будет ни боли, ни страха, ни отчаяния. Только покой. Синие глаза Эрики затягивали в водоворот, толкали на край пропасти, в которую Локи неминуемо провалится, если сделает шаг навстречу. Правитель Ванов со вздохом молвил: — Сейчас не время для сказок, милое дитя, нужно определяться с заговором читаури, со остатками армии Асгарда и Тором. Давайте, лучше, сделаем перерыв. Нам всем нужно о многом подумать. "Что-то решать с Тором..." — Локи понял, что просто так не отделается, придется придумать что-то более важное, чем просто "уважайте мнение наследника престола!" Чувствуя неимоверную усталость, трикстер опустил взгляд на руки, и ему вдруг показалось, что он потерял иллюзию. В ужасе усилив чары, ощущая подступившую тошноту, Лафейсон огляделся и понял, что паниковал зря. Присутствующие видят его Одином Всеотцом. Все участники собрания тем временем поднялись со своих мест и направились к выходу. Эрика забрала почти неисписанные листы, медленно встала. Плотный корсет стягивал и без того тонкую талию, глубокий вырез платья открывал идеально-ровную спину, по которой перекатывались крупные золотые кудри. Локи не мог отвести от девушки взгляда. Эрика, заметив внимание правителя Асгарда, уходя из зала, улыбнулась и подмигнула своему царю. При каждом шаге округлые соблазнительные бедра юной прелестницы покачивались из стороны в сторону, шелк платья струился по упругим ягодицам, шелестел по полу. Кто-то из выходящих воинов громко хлопнул дверью, Лже-Один вздрогнул, его словно окатили холодной водой, он резко встал, и почувствовал сильное головокружение. К горлу подступила дурнота, в глазах потемнело, и Локи понял, что падает. Почувствовав удар о пол, трикстер начал в панике озираться по сторонам, испугавшись, что все-таки не удержал иллюзию и выдал себя. Эрика в испуге подбежала к царю, осторожно положив стопку бумаг на стол, присела рядом. Локи подумал, что грудки девушки сейчас вывалятся из платья, если она сильнее нагнется, и уже мечтал об этом. Голубые глаза-льдинки смотрели с беспокойством и сочувствием, нежная рука коснулась щеки. — Как самочувствие? — мило улыбнулась Эрика. — Бывало и получше, — выдохнул Локи, переводя взгляд с полуобнаженной груди красавицы на милое личико и обратно. Со всех сторон подбежала стража и лекарь, но Лже-Один, отмахиваясь от них, поднялся на ноги. — Я в порядке, — буркнул Лафейсон. Эрика нежно провела пальцами по щеке правителя, и Локи невольно закрыл глаза от удовольствия. Он таял от прикосновения юных ласковых рук, но ему действительно необходимо было отдохнуть. Стражник Биргер, взяв шатающегося правителя под руку, повел его отдохнуть. Эрика шла рядом, поддерживая Локи с другой стороны, и, дойдя с ним до покоев, поспешила вперед, чтобы открыть могучие двери опочивальни. Всеотца завели внутрь и усадили на кровать. Пока Лже-Один устраивался на ложе, Биргер и Эрика стояли возле него. — Не уходи, — сказал Локи почти шепотом, посмотрев в их сторону.  — Я? — густым басом переспросил солдат.  Трикстер был столь увлечен красотой помощницы, что даже и не обратил внимание на его присутствие.  — Очень ты мне тут нужен! Проваливай!  Локи указал на дверь, и Биргер поспешно удалился. — Сядь рядом со мной, Эрика. Девушка, слегка смутившись для приличия, выполнила просьбу. — Расскажи мне о себе, — попросил Локи, прикрывая глаза и ложась на подушки. Проклятое головокружение! Эрика засмеялась. Этот смех показался измученному Лафейсону самым прелестным звуком во всех мирах. Локи хотелось слышать его снова и снова. — Вы знаете обо мне всё, Один. Локи открыл глаза и опять встретился с ней взглядом. Он тонул в ее бездонных голубых глазах, окончательно теряя рассудок. Впервые за долгие годы рядом с ним в постели была прекрасная юная дева, такая стеснительная, не решающаяся первой начать ласки, хотя, было очевидно, к чему все шло. — Вы же принимали меня на работу, — продолжила она. — Но это было так давно... Лже-Один не отводил от нее пристального взгляда, раздевая глазами, пытаясь представить Эрику обнаженной. Его рука, чуть дрогнув, потянулась к вырезу платья. — Что с Вами? Вы в порядке? — кокетливо улыбнулась девушка. Эрика подалась к Одину и ласково коснулась нежными губами его лба, словно проверяя температуру. Ее тело было так близко. Локи сходил с ума от аромата духов, горячего дыхания. Губы Эрики соскользнули по щеке и остановились на секунду на губах Лафейсона. Девушка слегка отстранилась в ожидании. Взор Локи вновь упал на прелестную грудь девушки, которую обнажало глубокое декольте, зачарованно смотрел, как она вздымается в ритм с учащенным дыханием. Эрика уловила этот взгляд и решительно потянула за веревочки, развязывая корсет. Локи почувствовал бешеное биение сердца, и этот стук отдавался в висках, медленно спускался ниже пояса, стремясь к цели. Эрика нежно взяла морщинистую грубую руку Всеотца и приложила к своей уже полностью обнаженной груди. У трикстера перехватило дыхание. Эрика, подмигнув, уселась на Одина, снимая платье, прильнула к нему, жадно целуя. Локи почувствовал, как от затылка по всему телу разбегаются мурашки.  «Что со мной?» — он никогда не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной, хотя в юности он познал их немало. Но это всегда был только секс, удовольствие на уровне половых органов, игра, порой жестокая, а теперь вдруг понял, что испытывает к этой девушке неподдельные чувства. Или просто сказывалось долгое воздержание? «Вот проклятье! Именно сейчас, когда я и так увяз в проблемах, глубже некуда, меня ещё и угораздило влюбиться», — подумал Локи, проваливаясь в бездну голубых глаз. Возможно, он мог бороться, но не хотел. Поцелуи Эрики стали ещё настойчивее, она расстегнула кафтан Всеотца и теперь терлась своими маленькими нежными розовыми сосками о его грудь. Как же это приятно! Локи на минутку забылся, ему захотелось показать класс, и он резким движением откинул девушку в сторону, чтобы оказаться сверху, но он забыл, что сейчас это не его тело, гибкое и ловкое, а плоть полного и обрюзгшего Одина. И вместо того, чтобы изящно оказаться верхом на своей партнёрше, Локи, нелепо пошатнувшись, мешком упал на спину. Эрика рассмеялась звонким колокольчиком. «Позор мне...» — Трикстер сам удивился тому, как запаниковал. Хорошо же она его "зацепила". Эрика нежно улыбнулась. — Ничего, мой повелитель, у вас сегодня был тяжёлый день. Вы просто устали. В следующий раз обязательно покажете класс, а сегодня...- и тут Эрика принялась целовать его за ухом и прошептала: — Я сделаю все са-ма-а-а... Она медленно покрывала его тело поцелуями: сначала шею, потом опустилась ниже, ниже, постепенно добралась до уже вставшего члена, аккуратно обхватив его губами, стала медленно посасывать, лаская языком. В полумраке спальни, освещенной лишь несколькими свечами, ставшие медовыми волосы прелестницы рассыпались по животу Локи, приятно поглаживая кожу в такт движениям Эрики. Темп стал нарастать, она делала все более сильные сосательные движения губами, легонько покусывая зубами. Тело Локи, а точнее Одина, напряглось. Мышцы начало сводить, особенно внизу живота. Казалось, вот-вот он просто взорвётся. Мышцы ног напряглись, сердце бешено заколотилось. Вдруг Эрика выпустила член изо рта, быстро подскочила, уселась на него верхом, и, вцепившись руками лже-Одину в грудную клетку, стала совершать поступательные движения бедрами. Локи ощутил, как его напряженный до предела член оказался внутри ее тела, и ему захотелось кричать от наслаждения. По всем мускулам прошла судорога и возросшее до предела напряжение выплеснулось. Локи застонал от переизбытка страсти... Взрыв! И, наконец, расслабление, тёплая волна прокатилась по всему телу, успокаивая бьющееся в бешеном ритме сердце. Всё-е-е. Эрика наклонилась и поцеловала его в губы, а потом посмотрела исподлобья. Как же она красива! Само совершенство! — Тебе было хорошо, Один? Я все делала правильно? Расскажи мне, как ты любишь заниматься этим, чтобы я знала, как доставить тебе больше наслаждения. Я хочу знать твои тайные желания, — попросила она, улыбаясь самой прекрасной улыбкой, какую только Локи видел в своей жизни, и этой фразой ответила на его незаданный вопрос — изменял ли Всеотец с Эрикой Фригге. Она не стала бы спрашивать, если бы их отношения длились уже некоторое время, знала бы все сама, да и в начале была бы более настойчивой. Локи смотрел на любовницу и обреченно понимал, что не хочет, не сможет её отпустить... никогда. Что изведет себя, если ее не будет рядом, если с ней вдруг что-то случится. Он просто не вынесет еще одной потери, и так было слишком много боли... Эрика... имя, которое носит сама любовь. На вторую половину собрания Один снова опоздал. Он зашел в зал заседаний под руку с Эрикой, что, разумеется, вызвало немалое удивление среди участников встречи. Девушка подвела правителя Асгарда к его креслу и затем заняла свое постоянное рабочее место подле него. Присутствовавшие молча переглянулись. Правитель ванов скрестил руки на груди и с обеспокоенным видом спросил: — Один, где сын твой, Тор? — Зачем он нам? — парировала иллюзия Одина. — Как зачем?! Правитель Ванахейма вскочил с места, ударив кулаков по столу. Проблемы с читаури набирали обороты, а Один отказывался приводить на помощь сына, опытного воина, это было для него непостижимо. Советник усадил своего господина на место и продолжил за него: — Положение дел усугубилось, Всеотец. Читаури собираются переходить в наступление. Они будут двигаться с запада, через Ванахейм к Асгарду. Нам нужен Тор. — Вы правы, — кивнул Локи. — Но этим вопросом я займусь лично. Возвращение Тора будет держаться в строжайшем секрете, никто не должен знать о том, что он не в Мидгарде, — продолжил свою ложь трикстер. — Пусть это будет сюрпризом для врага. Так что, вы не должны больше поднимать этот вопрос, я всем займусь сам. Правители Ванахейма, Альвхейма и Нильфхейма переглянулись, одобрительно покачав головами. — И кто тогда будет командовать Асгардской армией? — спросил один из них. Локи в панике пытался найти подходящую кандидатуру, судорожно рассматривая присутствующих. Однако, ответ нашёлся сам. Товарищ Одина ударил кулаком по столу, заявив: — У меня есть деловое предложение и прекраснейшая кандидатура. Все перевели свои взгляды на Ульрика. — Эльскер. — Кто это? — поинтересовался "Один". Ульрик посмотрел на него с крайним удивлением. — Сын мой! Эльскер! Ты... да он же с трех лет интересовался военным делом. Да ты сам обучал его некоторым вещам. — Ах-да! Эльскер, сын твой, — повторил Локи. Он был снова готов провалиться сквозь землю. Конечно, ему, большинство времени уделявшему магии, никогда не были интересны простые вояки, вроде старшего брата. — Да, он здесь, — продолжил Ульрик и направился к двери, приглашая сына на заседание. В зал твёрдой походкой зашел молодой человек — высокий, плечистый, темные волосы гладко зачесаны назад, красивое суровое лицо, взгляд властный, горящий. — Здравия желаю, господа! Я — Эльскер Ульрикссон. Готов приступить к командованию Асгардской армией! — Заявил статный брюнет. — Хорошо, мы поняли, — оборвал выскочку Локи, — садись! Парень послушно выполнил приказ. Лафейсон понимал, что сейчас нужно перестать завидовать всем и каждому и по любому поводу, например, из-за молодости и красоты, и собраться с мыслями. В первую очередь было необходимо восстанавливать оборону Асгарда. Плюс, раз угроза шла с запада, срочно требовалось бросить туда войска для укрепления позиций. И к тому же, усилить разведку, чтобы опережать действия читаури. Конечно, можно было бы на кого-то наложить иллюзию и подослать в стан врага, но это сделал бы Локи, а не Один. И такое предложение из уст Всеотца явно бы удивило всех без исключения. Что касается этого Эльскера, хоть и раздражала Локи в нем излишняя самоуверенность, присущая Тору, выбора не было. Отказ близкому другу в продвижении его сына по служебной лестнице породило бы новые слухи, а их уже и так слишком много. Военное собрание за закрытыми дверьми продолжалось допоздна. Лже-Один аккуратно расписал все свои мысли и требования. К счастью, Локи удалось избежать казусов, и никто ничего не заподозрил, союзники соглашались и подсказывали наилучшие пути решения военного конфликта. Когда все приказы были отданы, правители и их советники удалились. Ушли из зала и Ульрик с сыном. Эльскер в дверях слегка обернулся, бросив томный взгляд карих глаз на Эрику. Девушка отвернулась, переводя глаза на Всеотца. Один откинулся на спинку кресла и вздохнул, чувствуя закипающую в душе ревность. Эрика подошла к нему и, приобняв за шею, шепнула: "Вам необходимо расслабиться, мой господин. Пойдемте в Ваши покои, я умею делать очень приятный массаж".