Тор-3: Путь во тьме

Фильм закончился, пошли титры. Дамьян закрыл глаза, слушая музыку, сопровождавшую никому не интересный текст, и мысленно вернулся в камеру к пленнику, от которого только что ушел. В последнее время он почти всегда был без сознания, даже когда господин пробовал на нем свои новые изобретения. Его пустые глаза наполнялись болью, из них лились слезы, но не было даже стонов — только надорванное дыхание. Почему хозяин до сих пор не сжег его? Непонятно, уже должен был. Некоторые кости даже не придется предварительно дробить — уже и так месиво. Вдруг дверь резко распахнулась, заставив лекаря подпрыгнуть. — Даю тебе неделю, — рявкнул Танос. — Пленник должен быть в форме. И удалился. Господин был в комнате всего мгновение, но Дамьян успел рассмотреть в его взгляде что-то... незнакомое. Странное. Злая усмешка, озарение, предвкушение? Все это вместе? Азарт? Пожав плечами, Дамьян начал собирать сумку. Он всерьез опасался, что недели ему не хватит. О какой "форме" теперь вообще может идти речь? Войдя в камеру, лекарь расстелил одеяла, осторожно передвинул на них бесчувственное искалеченное тело, мало напоминающее то, чем было изначально, сделал несколько уколов, укрыл пледом, поставил свою раскладушку, разложил вещи. Пациент задышал ровнее и тише. Мышцы лица расслабились. Дамьян подождал некоторое время и принялся за дело. В течение следующих четырех дней Локи практически не приходил в сознание, лишь иногда еле слышно стонал, не открывая глаза, и Дамьян мог спокойно заниматься его ранами и переломами. Собранные из осколков ребра срослись быстро, а вот с бедренной костью пришлось повозиться. Просверленную в семи местах ногу было проще ампутировать, чем вылечить, но слово Таноса закон. Кисти рук врач даже не стал осматривать — какой смысл? Просто перебинтовал. Проблемы возникли с серьезными ожогами спины и затылка, которые оставило новое изобретение хозяина. Ожоги были химические, глубокие, местами до костей, и никак не хотели заживать, но в конце концов Дамьян справился и с ними. Порванные связки и мышцы он обработал специальными мазями. Врачу пришлось зашивать не меньше сорока рваных и резаных ран. Дамьян, как обычно, читал книгу, когда Локи вдруг резко вздохнул и со стоном открыл глаза, болезненно сжимаясь, давясь беззвучным криком. Это было первое пробуждение за почти пять дней. Лекарь тут же сделал ему укол, и асгардец снова провалился в забытье, и теперь снова лежал совершенно расслабленно, со спокойным лицом, дышал ровно и тихо. Раны и ожоги на теле зажили, кости срастались, осталось понять, не сошел ли он с ума. Но для этого надо было дождаться полного пробуждения, без сильных болей. Локи просыпался долго и с трудом, постоянно снова проваливаясь в сон. Он и не хотел просыпаться, но вдруг понял, что снова лежит на одеяле... и боли нет. Открыв глаза, сын Лафея увидел того, кого ожидал — Дамьян отдыхал на раскладной кровати и читал книгу. Трикстеру хотелось спросить, надолго ли на этот раз уехал Танос, но горло пересохло, из него вырвался только хрип. Врач, сразу заметив, что Локи проснулся, подошел со стаканом воды. Он долго и внимательно осматривал своего пациента, а потом спросил: — Как тебя зовут, помнишь? Лафейсон удивленно посмотрел на врача, а потом зашелся диким истерическим хохотом. Смех причинял ему резкую боль, из глаз покатились слезы, тело сотрясла дрожь, но остановиться и перестать хохотать пленный асгардец не мог. Тогда Дамьян снова вколол ему успокоительное, и Локи, тяжело вздохнув, закрыл глаза. — Да... — прошептал он. — Ты думал, я уже невменяем... Я и сам так думал... Эта боль... — он со стоном скривился, и слеза скатилась по щеке, — она сводит с ума, не кончается... высасывает душу... на чувства... на них больше нет сил, Дамьян... — и снова катится слеза. — Мне очень плохо... — Локи поднял глаза и посмотрел прямо на лекаря. — Ты не можешь убить меня... из-за Таноса, да? А так бы убил? Дамьян ухмыльнулся. Как же много раз его об этом спрашивали! Он промолчал и вернулся на свою кровать. Локи криво усмехнулся. Шрамы, пересекающие местами обожженное лицо, в этот момент выглядели особенно жутко. Розовые, толстые, неровные. — Когда Танос вернется? — шепотом спросил Лафейсон, с трудом сглатывая. — Он здесь, — отозвался врач. — У тебя еще два дня, чтобы придти в норму. «Конечно, — подумал Локи, — издеваться над бесчувственным телом неинтересно...» Он закрыл глаза, и слезы покатились из-под ресниц. Вдруг трикстер понял, что дорогие сердцу образы практически стерлись из памяти, словно были просто сном... Это был страшный удар. — Нет, — отчаянно произнес асгардец срывающимся шепотом, — нет, пожалуйста, нет... я... я не хочу забывать... Он расплакался, содрогаясь всем телом, сжимаясь от резких болей, и повторяя «нет... нет... не хочу забыть...» Но последовал укол, и, проваливаясь во тьму, сын Лафея увидел лицо молодой служанки, осторожно гладящей его по израненной щеке, стирая слезы. «Джейн...» — одними губами выдохнул Локи. Полумрак, ураганный ветер, поднимающий с земли пыль и мелкие камешки. Они бьют по лицу, но все это не имеет значения, потому что среди камней в черной пыли корчится от боли Локи, судорожно прижимая дрожащие руки к страшной ране на животе. Кровь везде — на нем, на земле, на камнях вокруг, даже в воздухе летают алые капли, поднимаясь от раны. Спотыкаясь и, едва не падая, Джейн бежит через все эти камни, пыль и кровь, борясь со встречным ветром, падает рядом с Локи на колени, хочет обнять, но он болезненно сжимается и мотает головой: — Нет... нет... не трогай... мне больно... очень больно... По бледным посеревшим щекам катятся слезы, лоб покрыт испариной, на коже оседает пыль. — Локи! Не умирай, пожалуйста! Что случилось? А он смотрит на нее, и, со стоном выдыхает: — Я предал... всех... а потом... предали меня... Локи, сжимая зубы, зажмуривает глаза, снова стонет, потом продолжает: — Я любил ее, Джейн... а она... ненавидела... она предала... ради трона... читаури... они придут... В заполненных болью глазах появляется страх. — Мой сын... он ни при чем... Джейн, он ни при чем... Локи силится сказать что-то еще, но вдруг вздрагивает и замирает. В остановившихся глазах страх и боль. Джейн, судорожно хватая ртом воздух, села на постели. «Нет, все! Я так больше не могу! Это не может быть просто снами! Тут что-то не так, это точно. Почему Локи говорил о читаури? Они снова нападут? Он предупреждал о новой войне? О предательстве, о любви... о сыне?» — Тор! — Джейн, понимая, чем ей грозит пробуждение мужа, все равно трясла его за плечо. — Тор! Проснись! Пожалуйста! — Что... Что случилось, девочка моя? - Тор неохотно разлепил глаза. — Опять кошмары? Может, тебе к врачу сходить? — Нет... Тор, здесь что-то не так... пойми... Я сама не знаю, в чем дело, но... — Давай спать, - буркнул Громовержец, и через секунду уже храпел. Джейн, накинув теплый пушистый халат, встала и подошла к окну. Занимался рассвет. На горизонте уже появилась оранжевая полоса, но небо пока оставалось темно-синим, с черными полосками облаков. Все еще были видны звезды. — Локи, — одними губами прошептала Джейн, смотря на самую яркую звезду, — не знаю, где ты — на небе или... — она поджала губы, — я так хочу понять, что ты пытаешься мне передать! Ты хочешь предупредить о войне? А мы не понимаем, да? Супруга Громовержца печально улыбнулась, вспоминая красивое точеное лицо, обрамленное черными кудрявыми волосами. И глаза... В них лишь на мгновение отразилась боль и обида, даже отчаяние, когда Джейн ударила Локи, но он быстро вновь нацепил маску презрения и сарказма. «Она мне нравится!» — Насмешка. Девушка вздохнула и снова посмотрела на звезду. Начинался день, и ее свет угасал. Медленно, но неумолимо. Скоро станет совсем светло, на небе воцарится Солнце, и уже не останется места другим звездам. Даже такой яркой. Не дожидаясь, пока Тор проснется, Джейн наспех собралась и поехала в Щ.И.Т. Она чувствовала себя полной дурой и сумасшедшей, но видеть умирающего в страшных муках любимого мужчину больше не было сил. Ведь с каждым разом сны становились страшнее, и снились все чаще, в последнее время по нескольку раз за ночь... К реальности вернула огромная пробка. Машины практически не двигались, трафик растянулся на сотни метров. Джейн была готова разрыдаться. Она сидела, держась дрожащими руками за руль, и даже работающее радио ее не могло отвлечь. Ей везде мерещилась кровь, она, словно наяву, слышала срывающийся на стон полушепот, перед глазами вставали картины, одна страшнее другой. И мрак... Пыль... Кровь... Джейн замотала головой, пытаясь прогнать видение. Вдруг в окно машины постучали. — С Вами все в порядке, мисс? Молодой парень, совсем еще юноша, обеспокоенно смотрел из окна своей машины, и Джейн смутилась. — Да, спасибо, все хорошо. — Вот и замечательно, а то я уж подумал ненароком, что придется спасать прекрасную даму с утра пораньше. У меня подвиги не запланированы на столь раннее время, но ради Вас я бы сделал исключение. — Так Вы рыцарь, — рассмеялась Джейн. — Неужели вы еще не вымерли? — Нет, моя леди, в жизни всегда есть место чуду. О, вот оно и произошло — пробка рассасывается. Удачи Вам, прекрасная леди. Джейн проводила взглядом белый Додж, улыбаясь своим мыслям. «В жизни всегда есть место чуду... Да, только не все это место находят», - подумала она, невольно всматриваясь в причину пробки. Прямо на двойной сплошной лежал перевернутый обгоревший автомобиль, опознать который было уже невозможно. Неподалеку стоял искореженный минивен. Об этой аварии точно скажут в новостях... Доехав до здания Щ.И.Т.а, жена Тора набрала номер Селвига. — Эрик, доброе утро. Ты уже на работе? — Здравствуй, Джейн. Да, я в офисе. Что случилось? — Эрик, я... — девушка поняла, что не знает, как объяснить, зачем она здесь. — Мне очень нужно поговорить с тобой. — Хорошо, я договорюсь, чтобы тебя пропустили. В кабинете Селвига, как всегда, все было заставлено аппаратурой. Джейн очень хотелось разобраться, что и как работает, но она понимала, нужно говорить о том, что для нее действительно важно. — Эрик, — замялась она, подбирая слова, — в последнее время не было ничего странного в космосе? — Почему ты спрашиваешь? Джейн покраснела. — Эрик... Ты ведь помнишь, что меня никогда не подводила интуиция, правда? — В общем, да. — Вот сейчас мне интуиция подсказывает, что что-то не так. В космосе. Я пыталась несколько раз говорить с Тором, но... — Дже-ейн! Какие люди! - В дверях возник Тони Старк. — Какое совпадение — я приехал сюда, в кои-то веки! — и встретил тебя. К чему бы это? - Он подмигнул и хитро улыбнулся. — А где Тор? — Дома... Нет... Не знаю... Тони! Мне надо поговорить с Эриком, я... — Понял! — Железный человек заговорщически улыбнулся и вышел за дверь. — Так что же случилось? — Спросил Селвиг. — Я же говорила, что чувствую какую-то угрозу... — Возможно, ты права, Джейн, — Эрик подошел к ней ближе. — Примерно полтора года назад мы засекли некие изменения... скажем так, в космосе. Мы уже успели забеспокоиться, но потом все стихло. Но ты уверена, что есть угроза? Я могу снова проверить показания. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинете возник Тор, а следом вошел Старк. — Джейн — недоуменно развел руками Громовержец, — почему ты здесь? И почему мне ничего не сказала? Даже не спросила... — Я? — Джейн вдруг почувствовала, что в ней закипает злость. — Я не спросила? Да я уже больше года пытаюсь тебе сказать, что мне снятся кошмары, что я вижу Локи, который перед смертью меня просит предупредить всех о читаури! Они идут войной! Но ты!.. Ты!.. Ни разу не выслушал меня! — Тише, Джейн, прошу тебя, — Тони приобнял ее за плечи. — Ты хочешь сказать, что уже давно видишь одни и те же кошмары? Так почему к врачу не обратилась? — А кто тебе сказал, что не обращалась? Что я только ни делала, но все без толку! — Как бы то ни было, Джейн, не кипятись, — Селвиг вернулся к компьютеру. — Да, мы тоже замечали неладное. Может, и правда стоит перепроверить? — Да что тут проверять? — Тор едва не рассмеялся. — Сны — это же все ерунда. Я в них не верю. — А я в тебя не верю, — Железный человек прямо посмотрел на Громовержца. — Но ты ведь есть. Тор опешил. Джейн хихикнула. — Говоришь, тебе Локи снится, пытается о чем-то предупредить... — Тони задумался. — А что, если он жив? Он ведь колдовать умеет, может и намеренно присниться. Но почему именно тебе, Джейн, а не Тору, например? Я чего-то не знаю, верно? Джейн покраснела еще сильнее. Старк удивленно поднял брови, но никак не прокомментировал. — Тор, — продолжил он, — ты не думал, что читаури могли передумать нападать на Землю, зато напали на Асгард и теперь там хозяйничают? Если это так, то беды не миновать... — Старк окинул взглядом присутствующих. — Думаю, Тор, тебе надо слетать домой. И я бы составил тебе компанию, поскольку не уверен, что тебе стоит делать это в одиночестве. Можно ожидать чего угодно, особенно, если в этом замешан твой братец. — Локи умер... — с горечью произнес Тор. — А почему ты так уверен? — Тони с вызовом смотрел на Громовержца. — Он ведь уже умирал. А потом заявился сюда с армией читаури и разнес пол города. Забыл? — Да как ты... — Тор, успокойся, — Селвиг встал между ними. — Тони прав. Тебе надо слетать домой. И не отказывайся от помощи. Вдвоем вы справитесь гораздо лучше. Тор хотел что-то возразить, но решил, что не стоит. Возможно, и правда, не помешает появиться дома... Танос вошел в камеру неожиданно. Раньше срока. Дамьян вскочил с места, испуганно посмотрев на лежащего на одеяле Локи. Но монстр был занят своими мыслями. Не говоря ни слова, он подошел к пленнику, как-то странно осторожно поднял его, набросил ему на плечи накидку и, загадочно улыбаясь, повел к двери. Дамьян постоял немного и начал собирать вещи. «Видимо, — подумал он, — Танос опять хочет перед кем-то похвастаться». То же самое думал и Локи, пока монстр толкал его перед собой по коридорам. Но, выйдя к парадным дверям, он почувствовал, что теряет сознание от увиденного — перед ним, ухмыляясь, стоял тот самый спрут, его тонкие скользкие щупальца медленно извивались, скручиваясь в кольца, и терлись друг о друга. — С Днем Рождения, дорогой друг, — торжественно произнес Танос. — Принимай подарок.