Тор-3: Путь во тьме

На Асгард опускалась ночная тьма. Тор, шатаясь с похмелья, приоткрыл дверь в комнату, где в полумраке свечей он различил Освальда, и то, что когда-то было его братом, и грузно ввалился в помещение. Дверь позади резко захлопнулась, заставив вздрогнуть. Жрец окинул вошедшего сына Одина взором, полным недоумения, и продолжил работу. Громовержец приблизился к телу Локи, но взглянуть так и не решился: увиденный им кошмар в отсутствии иллюзии то и дело всплывал в памяти, заставляя содрогаться.  — Пора, — мрачно буркнул Тор, — уже смеркается. — Я вижу, — слегка ухмыльнулся жрец, приподняв голову, — и уже закончил работу. Кто идёт с нами?  — Сиф, Фандралл. — А стражи? — Стражи? Зачем? — резко повысил голос нетрезвый ас. — Тор, обуздай свой гнев. Ты наивно думаешь, что ежели мы хороним Локи и Эрику в тайне, то аб-со-лют-но никто об этом не узнает? У стен есть уши, дорогой мой. Освальд был раздражен неподобающим видом наследника престола. В другое время он не подал бы вида, но сейчас жрец был слишком шокирован случившимся, чтобы полностью контролировать себя. — Хорошо, и кого же мне взять? — Разве некого? Личную охрана отца, к примеру. Трое верных товарищей. Подчеркну — верных. Ибо старший из них, Биргер, продолжал беспокоиться о судьбе Локи, как только стало известно, что он не погиб в Свартальфхейме. На них можно положиться. — Что ж, тебе лучше знать, меня-то здесь не было, я ничего об Асгарде не знаю! – Выпалил Громовержец с интонацией обиженного ребёнка и направился к двери. — Тор, — окликнул его жрец, — может, сам отнесешь брата к ладье? — Охрана этим займется, — оборвал его Громовержец и скрылся за дверью. На берегу две погребальные ладьи покорно ожидали отправления в последний путь. В одной из них покоился Локи, в другой — Эрика. Освальд приложил все силы, чтобы иллюзия поддерживала их прекрасные юные облики.  Скогард, Биргер и Асбьёрн стояли, сняв шлемы и опустив головы, Сиф прильнула к плечу любимого аса, Тор скорбно смотрел в пустоту, не в силах даже взглянуть на мертвого брата и, тем более, его жену, лицо Фандралла не выражало никаких эмоций. В непроглядной тьме на берегу резво танцевали язычки пламени факелов. Освальд нарушил тишину: — Пришло время проститься. Желающие могут подойти. Трое стражей направились к ладье Локи, и преклонив колени и склонив головы, несколько минут побыли в тишине. Каждый прощался, как умел. Да, Локи поступал подло, но то, как обошлись с ним, по мнению друзей, искупало всю его вину, и им было искренне жаль сына Лафея.  Освальд взглянул на Тора, но Громовержец не сдвинулся с места. — Тор, есть одна небольшая просьба. Предложение, точнее. Быть может стоит Эрику и Локи похоронить в одном «корабле мертвых»? — Нет! — громко отрезал Тор. — Он искренне любил жену, - продолжил жрец. — Нет, я сказал! — завопил Тор, и Сиф вздрогнула. Освальд покачал головой.  — Жаль ты не видел... — Я всё видел! Всё, что нужно было, я видел. После того, как исчезла иллюзия! — прокричал Тор. Сиф отстранилась от резкого запаха перегара. В беседу вступил старший страж Биргер: — Господин, ваш брат очень любил супругу, больше жизни. Если бы она всё знала с самого начала, может быть, тоже полюбила бы его таким, каким он был. Тор, это правда. Локи с ума сходил пока Эрика беременная была. Его абсурдная забота заставила всех усомниться в его нормальности. С тобой Один так не вел себя, он даже тебя после родов месяц не видел. Прости, конечно.  — Тор, — жрец подошел вплотную, — Локи всю жизнь чувствовал себя одиноким и лишенным любви. Ты не видел, как он отчаянно заботился о сыне. Локи постоянно на руках таскал своего маленького Олава. Он же понимал, что Эрика его не любит, но нуждался в тепле, и находил его в сыне. Локи страдал от одиночества, очень сильно страдал. Не обрекай его на одиночество после смерти. — Но Эрика — предательница! Она предала его! — срывались с губ слова, а в голове звучало совсем другое: «Это ты во всем виноват Ты всю жизнь унижал брата! Не ставил его в грош! — кричала Джейн в лицо мужу, а потом и Старку. — Я его ненавижу! Он обрек Локи на позор, боль и смерть! И ему плевать!..» «Он обрек Локи на позор, боль и смерть...» — Это я предатель, — чуть слышно прошептал Громовержец. — Что? — переспросил Освальд. — Я говорю, делайте, как считаете нужным, — сдался Одинсон и отвернулся. По щеке скатилась слеза. Сердце сжалось в груди, становясь маленьким тяжелым гранитом. Стражи молча подошли и аккуратно переложили Локи в ладью к его любимой. Может в другой жизни они будут вместе... — Тор, — обняла его Сиф, — давай. Сын Одина зажег стрелу от факела, Фандрал помог воинам столкнуть корабль мертвых в воду. Первая стрела взмыла в небо, и попадание. Пять последующих огненных стрел — все точно в цель. Ладья занялась ярким пламенем, отдаляясь, унося влюбленного Локи и отвергшую его любовь Эрику. Может, в жизни другой... всё будет иначе. С тяжестью на сердце и каждый со своей думой: Сиф, Фандралл, Скогард , Биргер, Асбьёрн, Освальд и Тор молча удалились с берега, на котором осталась одинокая брошенная похоронная ладья.